Расплата

Накануне девятого числа Гермиона никак не могла уснуть. Стоило закрыть глаза, как тут же в памяти всплывало то, что хотелось забыть навсегда. Зал Визенгамота и дементоры, стоящие у кресла Северуса. Тюремное отделение больницы Св. Мунго. Авада, летящая в Северуса. – Не нервничай, – сонно проворчал Северус. – Ничего плохого завтра не будет. Спи. – Я и сплю! – буркнула Гермиона тихо и невольно усмехнулась: – то есть, не нервничаю. – Это заметно. Ладно, рассказывай, что тебя так тревожит, иначе всю ночь будешь ворочаться и не давать мне спать. Чего именно ты боишься? – Ничего. Правда, ничего. – Это тоже заметно. Ты сегодня по улыбчивости могла бы посоперничать с Минервой. Когда та очень не в духе. – Я не нервничаю, просто... – Гермиона вздохнула и пододвинулась к Северусу вплотную, – все в порядке. Спи. – Аргумент мне понравился, но в качестве ответа я его засчитать не могу. Рассказывай уже, в чем дело, не тяни кота за хвост. Второй час ночи, в конце концов. – Да не нервничаю я... Злюсь просто. Злюсь и невольно вспоминаю всякую мерзость. Он сел на кровати, растирая лицо, чтобы отогнать сонливость: – И из-за чего ты злишься? Мерлин, мне теперь каждое слово из тебя как клещами тянуть?! – Из-за всего! Из-за проклятого Визенгамота с его тупоголовыми судьями. Из-за того, что завтра твой день рождения придется отмечать совсем не так, как тебе хотелось бы. Из-за того, что все сложилось именно так... – Как „так“? Что у нас все получилось? Что я не только выжил, но и избежал Азкабана? Что ты с Невиллом вовремя аппарировала, а каким-то чудом на меня не подействовала Авада? Что моя идея оказалась верной и Алисия пришла в себя? Что „Придира“ становится все более читаемым журналом? Что мы неплохо отдохнули во время рождественских каникул? – Нет, но... – Правда? Гермиона тихо фыркнула. Северус же прекрасно все понял! Но говорит совершенно о другом? И кого он только убеждает? Ее? Себя?.. – А что касается завтрашнего дня, – продолжил он, – Люциус совершенно прав. Тем более, завтра не придет ни одного человека, который был бы нам действительно неприятен. Последние лет двадцать я себе подобного позволить не мог. Так что думаю, все будет вполне... забавно. Нет, я бы лучше и сейчас обошелся без визита семейства Уизли в почти что полном составе, но тешу себя мыслью, что они будут держать себя в рамках. И что близнецы не разнесут этот дом по камню, – закончил он ворчливо. – Не разнесут, но вот Артур наверняка... – Гермиона ойкнула, поняв, что чуть не проговорилась. – Что Артур? – переспросил Северус настороженно. Интуиция его почти не подвела – подвох он почувствовал, хоть и не понял толком, в чем дело – скажи она хоть на пару слов больше, сюрпириз бы не удался. – Ну... он наверняка будет папе много вопросов задавать... – Вот и хорошо. Думаю, твой отец его прекрасно нейтрализует. Ответными вопросами, – он чуть иронично улыбнулся, – так что самыми опасными мне кажутся все же близнецы. И я очень надеюсь, что им, равно как и младшему Уизли, хватит такта не задирать Драко и Асторию. – Рон обещал держать себя в руках. – Знать бы еще, что он под этим подразумевает. Гриффиндорские определения вещей порой такие... – … гриффиндорские. Верно, – хихикнула Гермиона. – О, да ты пытаешься острить – это хороший знак. Я бы даже сказал, знак свыше. Что ты выкинула из головы всякую чушь и готова уснуть даже без сказочки на ночь. – А я могла рассчитывать на сказку?! Северус театрально застонал и рухнул обратно на подушку. – Язык мой – враг мой. Гермиона рассмеялась. Неприятные мысли, и вправду, улетучились. Что было, то было. Прошло и больше не вернется. А завтрашний день просто обязан быть веселым. И если Рон брякнет что-то лишнее – схлопочет в глаз. Как когда-то получил Драко. Северус притянул ее к себе и обнял. Сон пришел почти сразу, словно ждал своего часа, притаившись за спинкой кровати. Главное – не проспать... Она бы наверняка проспала, если бы ее не разбудил отец. Гермиона осторожно встала и выскользнула из комнаты, прихватив будильник, Северус заворочался, но не проснулся. Прекрасно! Она как раз успеет зайти в кондитерскую за шоколадным тортом, пока родители приготовят подарок. Гости должны придти не раньше часов четырех вечера, а до этого времени можно отпраздновать вчетвером, как и собирались вначале. Северус спустился вниз, когда Гермиона как раз заканчивала украшать торт миниатюрными свечками. Сначала она выбрала изумрудно-зеленые – с Северусом у нее до сих пор ассоциировался именно этот слизеринский цвет, но потом передумала и взяла молочно-белые с серебристыми блестками. Лучше пусть будет более-менее нейтрально, без напоминаний о прошлом. Северус удивленно приподнял бровь: – Если мне не изменяет память, я уже давно не ребенок. – То есть, торт ты есть не будешь? – Гермиона хотела задать вопрос с иронией, но вышло как-то совсем уж неуверенно и по-детски – на какое-то мгновение у нее закралась мысль, что Северус не хотел вообще никакого праздника и надеялся, что все его оставят в покое хотя бы утром. – И не надейся, что я откажусь от торта, – хмыкнул Северус. – Но свечки удивили. Их только детям зажигают. Хмыкнуть-то он хмыкнул, но глаза у него горели и губы норовили расплыться в улыбке, как бы он ни пытался выглядеть серьезным. – Хочешь сказать, что тридцать девять огоньков ты и за несколько раз не задуешь? Заметь, я даже не прошу тебя встать на стул и прочитать какой-нибудь стишок! – Ну да, ты просишь только сказку на ночь. – И заметь, ты мне ее так и не рассказал! – Исправлюсь. Со временем. Возможно. – Доброе утро, Северус! С днем рождения! – Гарольд появился из двери, которая вела в кабинет Северуса, и не дав тому ответить, тут же продолжил, радостно улыбаясь: – Думаю, будет лучше, если подарок ты получишь до завтрака. Поскольку мальчик ты уже большой и вообще... Гермиона рассмеялась, а вот Северус смотрел настороженно, хоть и улыбнулся в ответ, пытаясь быть вежливым. Стоило ему войти в кабинет, как настороженность испарилась – он понял, что именно отец Гермионы делал в его кабинете. Сюрприз удался – увидеть на своем столе монитор Северус явно не ожидал и подарку обрадовался. – Мы тут втроем подумали и решили, что компьютер тебе определенно пригодится. И для работы с журналом, и если ты позже займешься чем-то другим. – Спасибо. Ответ Северуса прозвучал немного сухо, но Гермиона чувствовала – он растерян и, что самое непривычное, смущен. Смущен гораздо больше, чем на Рождество, когда подарки распаковывали все. Она потянула его за руку из комнаты: – Ну а пока я не стала ревновать тебя к новой игрушке, пойдем завтракать! – Не смею перечить, – Северус наконец-то улыбнулся с привычной иронией. – Ловлю тебя на слове, что стихов от меня никто не ждет. И обязуюсь честно задуть все свечи. Гермиона старалась не думать, сколько же лет он не отмечал день рождения нормально – в ее понимании этого слова. В прошлом сентябре родители организовали праздничный пикник. Даже год назад они как-то умудрились отпраздновать этот день с Роном и Гарри – даже торт был, правда вафельный и немного подмокший, зато к нему была бутылка рома и большая красная с золотом свеча – гриффиндорских цветов... И даже в том кошмарном сентябре, которого не было, ее день рождения был вполне сносный – пусть без торта, зато с огромной коробкой шоколадных конфет. И с разнообразными вкусностями, которые принесла с кухни Винки. И с шоколадным ликером. И... Заняться компьютером ему не удалось и после завтрака – у отца Гермионы были совершенно другие планы, которые, впрочем, понравились Северусу не меньше, по крайней мере, глаза у него от слов Гарольда загорелись совершенно мальчишеским блеском. – Не хотел делать из этого подарок ко дню рождения, – рассуждал Гарольд, – потому что и сам давно жду, когда же мы эту штуку сделаем, но мне кажется, сегодня самое время ею заняться – у меня все готово, электрик на днях все что нужно прикрутил – пока ты с этим своим родовитым волшебником встречался. Так что если я во всем разобрался правильно, к приходу гостей мы успеем настроить хотя бы „Люмос“.