Жестокая игра.

Я даже вспомнить боюсь то, что произошло. Лери побледнела как мел, и начала кашлять. Я знал, что у нее астма, но она лечилась от нее в Германии прошлые каникулы. Оказывается, не до конца. Еще эти тупые коровы столпились вокруг нее, не давая дышать. Самое ужасное, что я не мог ничем помочь. Не у кого не было ингалятора, как на зло. Врачи приехали уже тогда, когда Лери готова была потерять сознание. Ее почти сразу подключили к аппарату искусственного дыхания и положили на носилки. Спорить с врачами я умел, и в отличие от родителей, всю дорогу до больницы я ехал с сестрой в машине скорой помощи. Пульс вроде был ровный, но дышать самостоятельно она не могла. Ей сделали какие-то уколы, от которых она пришла в себя. Первым делом она посмотрела на меня, но сил что-то сказать у нее не было. Я провел рукой ней по волосам, убирая непослушные пряди назад, с лица. - Не волнуйся, мы едем в больницу, но я с тобой, я обещаю, я все время буду с тобой. Услышав это, она кивнула, и закрыла глаза, не открывая их до самой больницы. Ее так же экстренно, не отключая от дыхания, перевезли в отдельную палату, и снова сделали уколы. Пока ее переодевали в больничную одежду, я наматывал круги возле палаты, пугая остальных пациентов. Она наверное переволновалась. Это все мама! Специально чуть не убила ее. А если бы она задохнулась? Боже. - Молодой человек, я вам стул принесла. Вот, - молодая медсестра с доброжелательным видом поставила рядом со мной табурет. - Спасибо, - сидеть не хотелось, но отказываться было не вежливо. Надо еще сказать спасибо, что меня пустили в отделение интенсивной терапии без халата и бахил. - Ваша девушка? – поинтересовалась врач, смотря на дверь палаты. - Сестра, - родственникам доверяют больше, - приступ астмы. Первый за полгода. - Не волнуйтесь так, у нас очень хорошие врачи. Но терапия займет какое-то время, вы могли бы пройти в зал отдыха. Я отрицательно покачал головой. - Нет, я обещал, что буду с ней. Видать молоденькая медсестра поняла, что выгонять меня бесполезно, и пошла дальше. Это и правда заняло время, и прежде чем врач вышел из палаты, я успел немного поспать. Атмосфера здесь такая, хочется спать. - Ну что? – накинулся я не доктора. Он был стар, с небольшой бородкой и сгорбившейся осанкой. - Все зависит от нее. Приступ был сильный, она только сейчас начала дышать сама. Ей тут придется еще пробыть пару дней, это точно. Но вы можете зайти. Только халат наденьте, девочке нежелательно дышать пылью. Та же медсестра принесла мне идеально белый балахон, и я, не медля пошел к сестре. Моя маленькая, хрупкая Лери, лежала завернутая в голубое одеяло, с капельницей в вене, и казалось такой беззащитной. Девушка улыбнулась, увидев меня. - Ну привет, - я сел на стул около кровати. – Не пугай меня так больше, ладно. Она кивнула и осмотрела меня. - Ты еще не переоделся. Все время был здесь? – спросила она все еще слабым, хриплым голосом. - Конечно, я обещал. - Ничего со мной не случилось бы. Собираешься тут два дня ошиваться? Тебя выгонят. Я поцеловал ее в лоб и провел рукой по ее каштановым волосам. Я ни за что не оставлю ее одну. Она единственный смысл моей жизни, пускай и такой слабенький. - Пускай только попробуют. Сюда не Тина не войдет, не твой горе-отец, я никого не пущу. Лери снова улыбнулась, только очень печально. - Да, было бы здорово. Не хочу никого видеть. Но это только на два дня. Что мы будем делать дальше? – я расслышал нотки паники. - Ты же знаешь, мама не остановиться на этом. Она все равно отдаст меня за Дэна, а я не хочу, Зак, я не хочу! Я тебя люблю, я не смогу без тебя. Калерия снова начала задыхаться, но на этот раз рядом оказалась кислородная маска, которую я помог ей надеть. Теперь я бессилен и перед ее болезнью. Черт возьми! - Я увезу тебя милая, слышишь, увезу. Она тебя не тронет. Ты мне веришь? Сестра качнула головой и сняла маску. - Верю. Следующие пару часов мы просто говорили, стараясь немного ее успокоить. Но я как почувствовал приближение этой мегеры. Когда я вышел из палаты, мама говорила с врачом Лери. - Что ты тут делаешь? – прошипел я на мать. Она уже переоделась, сменила прическу, и заново накрасилась. Ну конечно, что же еще она дела эти три часа, пока ее «дочь» боролась за жизнь? Марафет наводила! Не знал, что можно так ненавидеть собственного родителя. Но даже будучи сногсшибательно красивой, она не могла сравниться с Лери ни в чем. Живость ее глаз заменило хладнокровие и злость. Даже у отца такого не было. - Приехала навестить дочь. Я воспитала ее, как ни как, - беззаботно ответила она и направилась в палату. Но тут же встретилась со мной. - Со всем уважением, миссис Кинэн, но Лери не хочет тебя видеть. Уж извини. И никакая она тебе не дочь, если на чистоту. Невозмутимость, вот что всегда бесило меня в матери. Но она слишком часто стала терять ее в последнее время. - Опять перечишь мне, Зак? Я понимаю, подростковые гормоны и все такое, но еще чуть-чуть, и ты пожалеешь, что злишь меня. Я все еще твоя мать, и вольна отправить тебя в школу-интернат на другом конце страны, где ты больше никогда не увидишь Калерию. Ты этого добиваешься? Мне бы разозлиться и накричать на нее, но выше моего собственного достоинства, было другое. Человек, которого я защищу любыми средствами. - Со мной ты можешь сделать что угодно, но не смей прикасаться к Лери. Ей плохо, и она не хочет с тобой встречаться. Риск расстаться с сестрой прожигал мою душу насквозь, но желание защищать было намного сильнее, и я выстоял под взглядом этих холодных, совсем не материнских глаз. Это страшно, смотреть в глаза мамы, и не видеть там любви, жалости или хотя бы сожаления. Только пустота. Хорошо, что мы с сестрой росли отдельно, и воспитали друг в друге хоть какие-то эмоции. - Ладно. Но как только ты покинешь эту больницу, я соберу твои вещи, и ты уедешь отсюда очень далеко. И о сестре можешь забыть, Ромео. Играть в запретную любовь не так весело, как тебе кажется. Я ведь по-хорошему хотела, ты сам все испортил. До меня только сейчас дошла истина, которую мама все это время скрывала за долгом и голословной «любовью». - Нет, это ты поняла, что у тебя все вышло из под контроля. Ты рассчитала наши жизни, как и свою, вот только мы с Лери все разрушили. Джек Кинэн напомнил тебе о том, что дочь у него от переводчицы, ты вспомнила, что родила меня от того, кто даже связь с тобой не принимает, не то что внебрачного сына. В твоей выдуманной счастливой жизни этого нет. У тебя крепкая семья, верный муж, умные дети-близнецы. Скоро они поженятся, от выгодной партии твое положение укрепиться, денег прибавиться, власть, в конце концов. Может и мой отец вспомнил о тебе, принял тебя. Ты могла бы и обо мне сказать, но потом. А что, от Лери, напоминании о неверности и не идеальности ты удачно и выгодно избавилась, я женат на богатой девушке, а Джека можно отпустить к любимой переводчице, с которой он до сих пор переписывается. Но нет, я и Лери полюбили друг друга, а наш союз мало того бесполезен, так еще и запятнает твою репутацию, и все узнают о вашем «счастливом» браке. Тина даже не шевельнулась, когда я закончил. Но по глазам понятно – я в точку попал. - Весь в отца, - с трудом выговорила она, - действуешь только в своих интересах. Защищаешь только то, что считаешь нужным. Ты даже не представляешь, кого это, держать на руках чужого ребенка, с чужими глазами любовницы своего мужа, и знать, что ее нужно воспитать как родную. Что она не принесет никакой пользы, и вряд ли полюбит. Что она узнает о своей матери и сбежит тут же к ней. Что ты потратила свою молодость на подкидыша. Думаешь, отец сидел с ней, когда у нее были приступы астмы с детстве? Пока она болела, вовсе не няня не спала ночами. Она орала, ночи напролет она не спала! И все это время я была с ней. Впервые я увидел, что мама чувствует. Боль. - Но ты так и не смогла полюбить ее. А она любила. Не смотря на то, что ты так с ней обращалась, Лери верила, что где-то в глубине души… А ладно, тебе бесполезно объяснять. Тина согласилась. - Ты прав. Я пойду в зал отдыха. У тебя есть час, чтобы попрощаться с сестрой, а потом я увезу тебя. Только вот не решила, Дания или Швеция? Затем, быстрой походкой она удалилась в другой конец больнице. Схватившись за голову, я сполз по стене вниз. Что я наделал? Как я пойду к Лери и попрощаюсь с ней? Я же обещал! Это конец Зак, конец вашей любви, у которой даже шанса не было. И теперь осталось только сделать ставки, кто быстрее покончит с собой, Лери или я? Сделаю ставку на себя. Хотя сестре проще, ей только кислородную маску снять, а вот у меня вариантов больше. Таблетки, полет с крыши, немного лезвий или яд. Прямо разгул для фантазии. Я тяжело вздохнул и укусил кулак. Но боль в руке не помогла мне собраться. Я не могу с ней проститься. Это не в моих силах. - Уже сдался? Надо мной навис Джек Кинэн с какой-то папкой в руках. - А у меня есть выход? Если только у вас не найдется двустволки. Она мозги лучше матери выносит. Отец усмехнулся и протянул меня руку. Я принял ее и поднялся. - Почему подростки в любой сложной ситуации думают о суициде? Хотя шутка остроумная, твоя мать правда умеет заставить понервничать. Но да, у тебя есть выход. Если ты сейчас же возьмешь сестру и увезешь ее в Австралию к настоящей матери. Меня сковало остолбенение. - Что? Как? Мужчина протянул мне папку с кучей документов и два больших пакета из супермаркета. - В папке ваши паспорта, медицинские книжки, аттестаты об образовании, карточки с деньгами билеты до Сиднея, короче все, чтобы начать новую жизнь. А в пакетах одежда и ингаляторы для Калерии. Я просто не знал что сказать, смотря на этого мужчину, которого всю жизнь считал маминым подкаблучником. - Спа…спасибо, - заикаясь, сказал я. - Нет времени. Идите и переоденьтесь, незаметно покиньте больницу. Внизу вас ждет такси до аэропорта. В Сиднее вас встретит Амелия Смит, я предупредил о вашем приезде. А я пока отвлеку вашу маму. Кстати, паспорта фальшивые, не назовитесь настоящими именами нечаянно. Я на всякий случай перестраховался от твоей мамаши. И передай Лери, что я ее люблю, чтобы она там не думала. Надев темные очки, Джек Кинэн пошел к Тине в зал отдыха, оставив меня в полном ступоре.