Дополнения к истории о гиллидском шейде

Мальчишки были вынуждены каждый вечер проводить в липком и скользком вареве, восстанавливающем их тонкую белесую кожу после воздействия солнечного света. Для этого им была организована специальная каменная купальня, над краем которой сейчас и балансировали две нечеловечески любопытные тощие мордашки. Даже с первого взгляда они могли внушать ужас. Ужас, который испускает неживое, когда начинает свое движение. И человек в этот момент боится не самого упыря или, скажем, гуля, а той силы, которая вошла в эту плоть и привела ее в движение, невзирая на смерть. Потому что эта сила настолько чужда, столь противна самой природе, что вызывает неминуемое содрогание у всего, что живет и дышит под солнцем. Радужки глаз мальчиков казались налитыми кровью, как бывает у детей, в чьем теле не образуется пигмент, окрашивающий кожу, глаза и волосы людей, чтобы защищать их от солнца. Но волосы их по странному обстоятельству были также красны, как и глаза, создавая ощущение, что их происхождение, их устройство, чуждо этим законам. Голоса у близнецов были ужасно скрипучие, хотя и громкие, как будто их усиливало эхо, они бы больше подходили мертвецам, воющим под каменными плитами надгробий и склепов. Впрочем, если шейду удавалось заставить их хихикать, эти звуки казались ему райским пением. Близнецы погрузились в черную массу зелья, как хищники в ожидании добычи, но не отпускали не по-детски крепкими пальцами каменного бортика своей ванной. Они почуяли присутствие существа, визит которого доставлял им большую радость. И как только шейд Дурза беспечно слегка наклонился над поверхностью купальни (хотя, конечно, не заметить белесые пальцы на каменном бортике он не мог, но не отказался подыграть детишкам) его шею обхватили две пары тонких и цепких рук. Шейд легко, как будто пара вытянутых им из клейкой массы существ не весила почти ничего, поднял их, поддерживая каждого за пояс. Колдун издал неприятный цокающий звук языком. Глаза близнецов в восхищении расширились, а бескровные рты растянулись в совершенно невероятных улыбках. Обычная речь давалась им с большим трудом, но всевозможные свисты, шипение, цоканье почему-то приводили их в абсолютно щенячий восторг, как будто то был их собственный язык для общения с обожаемым родителем. - Дурза, будь аккуратен, пожалуйста, они разыгрались… - бледная женщина с крупно вьющимися волосами, забранными в порядком растрепанный пучок на затылке, заглянула в комнату. Но, глядя на зелье, стекающее широкой волной по одеждам шейда с парой близнецов на руках, она только вздохнула, признавая поражение. - Я за ними присмотрю, - успокаивающе заметил Дурза, вынося свой ценный груз из комнаты, чтобы подготовить его к игре, пока являющейся единственной доступной им формой обучения. Хотя, даже если и полезного действия в этой возне было немного, шейд не был против провести со своими отпрысками час-другой. Младший близнец, подозревая некоторое разочарование в усталом лице Шадии, мимоходом провел ей липкой ладонью по лицу, видимо надеясь, что она не будет теперь грустить от того, что ее не намазали. - Спасибо, дорогой, - некромант почти автоматически коснулась губами когтистой и грязной ладошки сына, на месте которой оказалась ... Пустота. Это сон. Тяжелый долгий сон, придавливающий почти парализованное им тело к кровати, в который она провалилась, не дождавшись с вечера приезда хозяина замка. Шадия поежилась, просыпаясь окончательно. Редко она так скучала по часто пропадавшему по королевским и собственным делам шейду, чтобы он начал являться ей во сне, да еще в такой интересной компании. За окном занималось утро нового дня ожидания.