Броня для сердца 2

Руки ломают стальные оковы, до подбородка стекают горячие свежие капли крови. Боль. Но это и близко не стоит с чувством страха, который чудовищно медленно распространяется по телу, не давая вынырнуть из него, забыться. Яркая вспышка. Свет. Молодая девушка и маленький мальчик. Мать и дите. Опять вспышка. Кровь. Мертвый ребенок, застывшие слезы на темных глазках. Истошный крик, снова боль. — А ведь во всем он виноват, — хрипло сказали сзади, заламывая руки за спину. — Нет, Гажил! — закричала Леви и тут же проснулась. Лежавший рядом парень повернулся, почесал голову и спросил: — Ты чего плачешь? Леви недоуменно посмотрела на Редфокса и коснулась руками щеки. Слезы быстро стекали по пальцам к рукаву пижамы и растворялись. — Ничего, — отвернулась девушка, положив голову на подушку. — Просто сон плохой приснился. Гажил томно выдохнул, подвинулся поближе и стянул в охапку маленькое девичье тельце. На лице Леви тут же просияла улыбка, прогнав прочь неприятное ощущение после плохого сна. Парень потерся двухдневной щетиной о нежное хрупкое плечо и сказал: — Встречу ловца снов — и накостыляю ему, чтобы не пугал тебя всякой дребеденью. Сейчас, прижатая спиной к родному человеку, она чувствовала себя абсолютно в безопасности. Но где-то внутри разрастался страх однажды потерять Гажила. Девушка отбросила глупые мысли и решила, что важен лишь текущий момент. Остальное в жизни просто несущественно. — Когда там болельщица в гости придет, мм? — нежно спросил на ушко парень, залезая руками под кофту. — Ах-х, — выдохнула Леви, когда грубые мужские пальцы коснулись ее груди. — В час, но я думаю, что она опоздает. — Ее счастье будет, если она опоздает. Иначе не пустим. Гажил развернул МакГарден и навис над ней. Слабый испуг в глазах девушки боролся с огромным желанием. Леви только и успела заметить животный взгляд хищника за мгновение до того, как с головой окунуться в порочный омут. Снова выпал снег. Ноги замерзли, руки озябли, ведь она, как всегда, забыла свои перчатки на тумбе у выхода. Ещё и Нацу с самого утра терроризирует телефон, волнуется. После очередного пропущенного Люси злобно посмотрела на свою сумочку, из которой секунду назад звучала мелодия входящего звонка, и язвительно про себя сказала: — Волнительный, блин. Красные холодные руки потянулись к домофону, и спустя пару мгновений дверь открылась, выпуская на улицу мать с ребенком. Пользуясь случаем, блондинка скользнула в тёплый подъезд. Благо, нужная квартира расположена на первом этаже, потому как рейд куда-нибудь ещё её ноги просто не пройдут. Люси уткнулась указательным пальцем в дверной звонок, и даже когда дверь открылась — отпускать кнопку блондинка не спешила. — Доброе утро, — из щели высунулся миниатюрный носик, встречая гостью. — Проходи, хватит тут стоять. Дверь распахнулась шире, и злая, как три голодных Нацу, девушка ввалилась в прихожую. Сапоги сразу пришлось ставить возле батареи, чтобы просохли, а пальто вешать на дверной косяк. МакГарден уже заварила чай, поэтому Люси более-менее успокоилась. — О, это весы? — спросила блондинка, заметив агрегат возле кухонной тумбочки. — Я взвешусь. — Да, конечно, это Гажил следит за своим весом. Мышечную массу набирает, — улыбнулась девушка, отворачиваясь к чашкам. — Не может быть... — простонала Люси, снова и снова проверяя свой вес. — Леви, они у тебя какие-то неправильные. — Это же электрические, они не могут быть неправильными. Тем более мой вес остался на месте после праздников, поэтому все там правильно. — ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ КИЛОГРАММ?! Да быть этого не может! Я же еще перед школой взвешивалась, сорок семь была! — Мда, — рассмеялась МакГарден, рассматривая стянутую на груди подруги блузку, — а я и сама не заметила, как Полюшка тебя откормила. — Все из-за этого Драгнила, — буркнула про себя девушка, обхватив холодными руками горячую чашку с чаем. Кожа стала еще более красной, но с лица Люси не сходила блаженная улыбка. На столе стояло печенье и шоколадные конфеты в яркой желтой упаковке, по маленькой кухне витал сладкий запах фруктового чая. В дверь снова позвонили. После того, как Леви со спокойным видом пошла открывать, Хартфилия выхватила маленькую конфетку, злобно посмотрела на нее сказала: — Ты — моя последняя и единственная радость за весь следующий месяц. Пожалуйста, будь невкусной, чтобы я больше тебя не хотела, договорились? — А Жерар еще меня долбанутой называет, когда я с тортами разговариваю, — в кухню вошла Эльза и присела рядом с блондинкой на мягкий уголок. — С новым годом, Люси! — Эльза! — Хартфилия бросилась обнимать подругу, будто последний раз видит. — С новым годом! — Гажил пока по делам уехал, — в кухню вошла Леви, держа в руках мобильник, — до вечера, сказал, не вернется. Так что можно фильм посмотреть, поболтать. Жаль, только Джу не хватает... — Грей над этим работает, не переживай, — уверила всех Люси, хотя до сих пор перед глазами стояла картина вчерашнего дня. Это же до какой степени нужно было напиться, чтобы поцеловать лучшего друга своего парня?! — Кстати, девчонки, я вот тут поговорить с вами о кое-чем хотела... Эльза, только не говори Нацу. Я сама ему расскажу. — О чем поговорить? — недоуменно уставилась Скарлет на подругу. — Что-то случилось? — Да, — больше смотреть ни на кого она не могла, поэтому пустила глаза в чашку, где рябью в жидкости пошел страх. — Я решила расстаться с Нацу. *** Пока лифт шел на восемнадцатый этаж, в голове Джувии творился настоящий хаос. "Хоть бы его не встретить" менялась на "Как я хочу его встретить!". И снова. По очереди. Раздался щелчок, дверь начала открываться, и с мыслью: "Ну, вот сейчас я его встречу" Джувия вышла на пустую площадку. — Не встретила, — пробурчала про себя девушка и завернула к своей двери, громко топая массивными каблуками. Расставляя покупки на стол, Локсар терялась от каждого шороха, который шел от входной двери. И ей даже самой признавать не хотелось, что она надеется на визит Фуллбастера, с цветами, конфетами и просьбой простить. А сейчас она уже все простит, ведь измучила себя глупыми мыслями и мечтаниями. Хотя куда уже. Она давным-давно простила, но гордость, доживая свои последние дни в этой сильной особе, истошно и хрипло вопила о своем существовании, не давая сделать опрометчивый шаг. В гостиной сидела женщина и разрабатывала новую летнюю коллекцию. В папках лежало много листов с моделями нарядов, вокруг были разбросаны простые карандаши разной жесткости, рядом на столе стояла пустая чашка кофе. Джувия тихонько вошла в комнату, где сидела ее мать, и, подперев собой дверную коробку, полушепотом спросила: — Тебе больше никуда не нужно? Я могу сходить. Старшая Локсар выдохнула, сняла очки и устало посмотрела на свою дочку. — Ты уже четвертый раз в магазин бегаешь. Так хочется увидеть Грея? — Нет, я просто тебе помочь хочу, — раздраженно ответила девушка и быстро отвернулась, чтобы по заалелым щекам ее мать не смогла понять, что попала в точку. — Джу, милая, ты же понимаешь, что, если ты будешь стоять здесь, ваши отношения не улучшаться? Сходи к нему, поговорите. В конце концов, он же сюда переехал. И не в какой-нибудь другой район, другую квартиру. А к тебе. Он сделал первый шаг, а теперь ты перестань быть дурой и пойди к нему. Ты же сама этого хочешь. Джу, ты меня слышишь? Девушка медленно развернулась лицом к своей матери, пока по щекам стекали слезы. — Не могу, — тихо просипела она, вытирая ладонью мокрую дорожку, — его простить за то, что он тогда сказал. — Дорогая, держать на любимого человека обиду — глупость. Тебе просто необходимо поговорить с ним. Хоть раз послушай сердце, а не голову. Поможет. Мягкие слова, в которые хотелось верить, вселяли какую-то надежду. Вытерев слезы, Джувия направилась к выходу. Уже стоя возле его квартиры, девушка начала переминаться с ноги на ногу. Что ему сказать? Как себя вести? А откроет ли он вообще? Дверь скрипнула. Усталое сонное лицо высунулось в щель, но, когда Грей увидел девушку, его глаза сразу засияли. Больше ничего не отражало радости. Прозвучало глухое: — Проходи. Тихо, будто пытаясь не придавать своему присутствию никакого внимания, девушка пошагала за Фуллбастером. На глаза словно повязку с шипами одели, стало невыносимо больно. Щипало. И обида изнутри колола. Снова в голове стоит образ Джу и ее нового "парня", с которым она трахалась вчера. Неужели забыла? Тогда зачем сюда пришла? Снова душу травить? Хотя стоит себе, такая неприметная, невиноватая ни в чем, губки дует и взгляд отводит. А то, как кричала, уже и забыла, видимо. — И где же твой ебарь, который ни на минуту тебя оставить не может? — это вырвалось само по себе, прежде, чем Грей успел подумать, что сказать. Поняв, что он только что ляпнул, парень поднял темные глаза на Джу. В ее взгляде читалось непонимание, возмущение и немного боли. Явно не с такими намерениями она заходила, но сейчас просто ошарашенная стояла в коридоре и собирала в кучу мысли. Только-только Фуллбастер решился произнести: "Прости", — как его мысли перебил ровный, но ужасно холодный, тон девушки. — Ты рушишь абсолютно все в моей жизни, — это было сказано сквозь слезы, коих Грей не видел, боялся увидеть. — Я тебя ненавижу! Пожалуйста, убирайся, раз и навсегда! Из этой квартиры и из моей жизни! Я сбежала, потому что ты все разрушил! И когда я нашла надежду на светлое будущее, ты просто появился и снова все крушишь, как карточный домик! Зачем ты это делаешь?! — Я люблю тебя. Прозвучало с болью, горечью и разочарованием, совсем не так, как должно было. Эти три слова, десять букв, несут в себе светлый смысл, начало новой, общей дороги. Но не в их случае. Просто оба запутались и не знают, как разорвать этот адский круг, по которому идут и он, и она. — Иди к черту, — Джувия подняла синие, полные слез и разочарования глаза и снова крикнула: — Выметайся отсюда! И не появляйся в моей жизни больше никогда! Без тебя я была счастлива! Стена дрогнула, раздался глухой удар. Частые и глубокие вдохи и выдохи, которые делал Грей, хоть как-то сдерживали огромную злость и желание все здесь разнести к чертовой бабушке. Кулак, который все еще был прижат к стене, начал медленно опускаться. Рука ужасно болела, но на это внимание обращать вообще не приходилось. Самоконтроль и выдержка, которые годами развивались, не выстояли от такого эмоционального потрясения. Изнутри просто рвало на части, хотелось умереть и больше не чувствовать. Схватив впопыхах куртку, Грей направился к выходу, даже не удосужившись замкнуть квартиру. Дверь громко хлопнула, оставив Джувию наедине с этими эмоциями. Еле сдерживая злость, парень вызвал лифт и нащупал в кармане куртки ключи от машины. Пока он ехал на первый этаж, в уголке глаза проскочил блеск, но ловко вытерев маленькую соленую каплю, Фуллбастер быстрым твердым шагом направился к своей машине. Это было глупостью. Переезд — огромная ошибка. Джувия уже выбрала другую жизнь, а он уже потерял ее навсегда. И пора бы с этим смириться. Грей уже привык жить без чувств, и даже за год отношений с Уртир он не испытывал такого объема эмоций, как за день с Джу. Зато сейчас душа на части разрывалась, как же хотелось всего этого избежать. Сев в машину, Фуллбастер громко втянул носом воздух. Вот он, до сих пор дышит, живет. Сердце колотится, кровь бежит по венам. Глаза видят, уши слышат. Ведь он человек, и все это естественно. Слезы ведь тоже естественно? А лучше бы, чтобы всего этого не было. Зубы сами по себе сильно сжались, ключ зажигания повернулся, и машина взревела, будто высвобождала все то, что сейчас чувствовал парень. BMW резко выехала из стоянки, при этом рисковала зацепить несколько других машин. Но все обошлось. В бардачке валялись сигареты, но даже думать о них не хотелось. Ничто не уймет ту боль, которая сейчас разрастается внутри от понимания происходящего. Проскакивая на красный свет, гоня по городу на скорости под сто восемьдесят километров в час, Грей даже не задумывался о возможных последствиях. Хотелось просто уехать, забыться. Дома его наверняка ждет пустая квартира, звездное небо на балконе и Драгнил, который всегда поднимает настроение. За сегодняшний переезд по столичным улицам Грей как минимум заработал с десяток штрафов, но это абсолютно не волновало парня. И уже когда на трассе, ведущей к дому, он пропустил по щеке одну слезу, резко из ниоткуда появилась яркая вспышка. Визг колес, резкий поворот и пустота. А потом боль. Машина всмятку, а его через окно выбросило на дорогу. Холод, к которому он всегда был восприимчив, опалял кожу, рядом на снегу проявлялись яркие бордовые пятна крови. На своем последнем выдохе он сказал лишь три буквы. И его дыхание остановилось.