Броня для сердца 2

Холодный ветер пробирал до костей, золотисты волосы уже давно превратились в непослушную растрепанную копну, осеннее пальто абсолютно не грело, а Люси продолжала стоять у входа в торговый центр, притоптывая ногами, и ждать Нацу. Который, кстати, опаздывал уже на десять минут. Солнце давно село, улицу освещали огни торгового центра и фонари на дороге. Ото всюду лился смех подростков. Еще раз посмотрев на время, девушка подумала, что, если Драгнил не явится в течении пяти минут, она на все плюнет и разорвет отношения по телефону. Хотя в данном случае это неуместно, ведь эти несколько месяцев она была счастлива. Люси снова испытала эту прелесть юношеской любви, цветочно-букетного периода. И сейчас она рада, что у них с Нацу не было физического интима. Все проходило на духовном уровне. Но сказка ведь рано или поздно заканчивается. Снова скептически бросив взгляд на часы, девушка плюнула, развернулась и сделала несколько шагов к переходу, но ее вдруг резко одернули, крепко обняли и поцеловали прямо в губы до того, как она успела сообразить, что вообще произошло. А в груди разлилось приятно тепло, способное согреть в этот зимний снежный день. — Замерзла? — прошептали прямо на ушко, еще сильнее сжимая в охапку девушку. — Извини, маршрутки долго не было. — Нацу, — выдохнула Люси, смотря сквозь Драгнила. — Пойдем, чаю выпьем, я ведь провинился, — парень взял блондинку за ледяную руку и дернул, но оторопел, когда девушка горой продолжила стоять на своем месте и сверлить взглядом. — Нацу, мы расстаемся, — это прозвучало, как хлест кнута, сильно резануло по ушам. И у него, и у нее. Продолжая стоять в некотором шоке, Драгнил поднял бровь, недоуменно посмотрел на девушку и выдал: — Что? Хартфилия закрыла глаза, тяжело выдохнула, снова собралась с силами, чтобы еще раз выдать эту ужасную фразу, и повторила: — Мы расстаемся. Холод пробрал до самого основания, но сейчас это было уже не настолько заметно, точнее неощутимо. В жизни есть кое-что более страшное, чем физическая боль. И душевный холод в разы хуже минусовой температуры на улице. Собрав мысли в одну кучу, пытаясь понять, что сейчас Люси сказала, Драгнил еще сильнее сжал ее холодную голую руку и спросил: — Но почему? — Это сложно объяснить, — моментально, как контрольный выстрел, прозвучало в воздухе. — Прости. — Ну ты уж постарайся объяснить, Люси! — голос перешел на повышенный тон, между лицами образовывались сизые клубы пара. — Мы просто друг другу не подходим! — крикнула девушка, вырывая свою руку. — Пойми, дело не в тебе. — А в ком? — серьезно, громче, нежели разговорный тон, но не доходя до крика, начал спрашивать Драгнил. — В твоем отце? В том хмыре, которого тебе в мужья навязали?! В ком дело?! — Не впутывай сюда Хибики! — истерически крикнула Люси и вмиг поняла, что перешла за грань поставленный рамок, слишком проявила свои эмоции. Девушка сделала глубокий вдох, сжала посиневшую от холода руку в кулак и снова подняла серьезный взгляд на парня. — Просто пойми, что мы с тобой из разных миров, абсолютно разные люди, которые друг другу не подходят. Ты ведь даже с будущим своим не определился, а для моей второй половины это недопустимо. Пойми, это мои заскоки, ты тут не при чем. Просто так вышло. Не нужно было нам даже начинать эти отношения... Говоря последнюю фразу Люси, разумеется, скривила душой, но она думала, что Драгнилу будет больно слышать эти слова. Настолько больно, что он не захочет продолжать этот разговор. Ведь у нее тоже ни сил, ни аргументов больше не осталось. — Ты избавилась от своей тьмы, я от своей, — тихо начал говорить парень, рассматривая хлопья снега, которые медленно садились на землю. — Наши отношения — это лучшее, что со мной случалось. Они помогали мне развиваться и совершенствоваться. Спасибо тебе, Люси. — Не говори так, будто ты согласен с таким исходом, — уже сквозь слезы сказала Хартфилия, поднимая помутневший взгляд на парня. Сил на этот разговор больше не осталось. — Я тоже очень дорожила нашими отношениями, но иногда мне кажется, что моя жизнь мне не принадлежит. Я не знаю, что будет завтра, забыла, что было вчера. Для меня ясно лишь то, что происходит в данный момент. Мне больно, Нацу. — А для меня ясно то, что мы больше не можем быть вместе. И это не мой выбор, но согласен, я виноват, — Драгнил сжал руку в кулак и сцепил зубы. — Я не хочу тебя больше видеть. Никогда. Полные слез карие глаза распахнулись, как у филина, и наконец-то посмотрели на ситуацию. Серьезный взгляд, морщинка между бровями, плотно сжатые губы на лице парня громче слов говорили о его серьезности. Стало невыносимо больно и тоскливо, будто в груди дыру выбили. Появилось огромное желание больше никогда не видеть этих теплых, но в данный момент замороженных, глаз. Телефон завибрировал. Номер не определился, и Люси бы последовала своему непреклонному принципу — не отвечать на звонки из незнакомых номеров — но душа болела, а мозг не думал. На против продолжал стоять Нацу. — Алло, — сиплым голосом ответила Хартфилия, продолжая думать о том, что сейчас сделала. — Люси, умоляю, приезжай! — кричали по ту сторону, срывая голос. Периодически были слышны глубокие всхлипы. Немного растормошив мозги, блондинка начала понемногу соображать. — Джу, это ты? — Грей разбился в аварии, — продолжали рыдать по ту сторону. — О Боже, — обреченно выдохнула Хартфилия, поднимая пустой взгляд на Нацу. *** В хирургическом отделении больницы стояла ужасная, давящая на уши тишина, изредка разбавляемая чирканьем ручки медсестры, которая сидела на посту и заполняла очередную медицинскую карту. Молодой парень поступил несколько часов назад в крайне тяжелом состоянии, до сих пор шла операция. Девушка, которая прибыла часом позже, все время неподвижно сидела возле операционной, сложив рук в замок и склонив голову. Редко в этой больнице молятся, все надеются на профессионализм лучших врачей страны. Больница-то частная, поэтому работы тут не особо много. Достаточно только быть лучшим в своем роде, иметь безупречную репутацию врача и постоянно доказывать это, вытаскивая богатых людей с того света. Медсестра еще раз прошлась по форме, постукивая ручкой по столу, забросила ногу на ногу и поставила точку возле графы "состояние". Жив или мертв — это уже со временем определится. Выживет или умрет — это действительно огромный вопрос. Она слышала, что вторая сторона, с которой столкнулась BMW, умерла еще по дороге в больницу. Мать, отец и маленькая девочка, четыре годика. Хоть их и везли в государственный госпиталь, но шансы выжить у них были мизерные. И те растворились, как сахар в кипятке. Бросив одну графу незаполненной, медсестра откинулась на спинку стула и потянулась руками к потолку. В коридоре раздался неприятный хруст. Дверь отделения едва с петель не слетела, когда в нее вошел злой розоволосый парень. За ним плелась напуганная девчушка, прижимая руки к груди. Стукнув руками по столу, за которым сидела медсестра, Нацу на повышенных тонах спросил: — Где находится Грей Фуллбастер?! Медсестра спокойно бросила взгляд на парня, выпрямила спину и внятно ответила: — Молодой человек, вы мешаете покою больных. — Люси? — из конца коридора раздался тихий душераздирающий голос. Блондинка побежала к креслу, на котором сидела Джувия, и присела на корточки напротив подруги. За ней пошел и Нацу. — Что случилось? Как он? — Рука, нога и четыре ребра сломаны. Одно из них проткнуло легкое. Он потерял очень много крови. Еще врачи подозревают сильное сотрясение. Но они узнают наверняка, если смогут его спасти, — дальше уже пошли всхлипы. — а это маловероятно, он очень сильно пострадал. — Ну-ну, тихо, не плачь, Джу, — Хартфилия приподнялась и крепко обняла подругу. Горячие капли растворялись на больничном халате, жадные глотки воздуха, которые делала Локсар, становились больше. — Грей, — Нацу со всей силы сжал руку в кулак и сцепил зубы. Все жизненные проблемы на фоне данного ужаса, казались сущим пустяком, пылью. Дальше Дрганил говорил одними губами: — Не смей умирать. К ребятам вышел мужчина лет шестидесяти, халат и перчатки которого были заляпаны кровью. Когда он снял маску — всех озарила прекрасная улыбка, и врач веселым тоном начал подбадривать Джу: — Он молодец, хорошо держался. Сейчас его жизни ничего не угрожает, мы убрали все осколки ребра и поставили пластины на кости. Грей поправится. Локсар приложила руки к губам и упала на колени, сильно зажмурившись. — Спасибо, Господи. Спасибо. — Его сердце остановилось! Быстро, лидокаин! Готовьтесь к дефибрилляции! Улыбка мгновенно исчезла с лица хирурга, и он тут же снова бросился в операционную. Медсестра, которая продолжала сидеть на своем посту, снова достала ручку и в нужной графе обвела слово "умер".