Я тебе не позволю

Несколько лет назад… Шерлок вернулся с места преступления в приподнятом настроении, дело развязывалось само собой, и поэтому у него было время на то… чтобы обмануть Джона и вычислить, куда периодически пропадает его сосед. После случая в бассейне и личного знакомства с Мориарти, Джон был напряжён, стал осторожнее и как-будто что-то скрывал. Холмс без труда вычислял волнение в их разговорах, «срочные дела», а вскоре и другие мелкие знаки: пятна от соуса на одежде, запах алкоголя, разве что волосы на пиджаке не находил. Может быть, потому что Джон не носил пиджаков? В тот вечер Ватсона снова не было дома, хотя они с детективом договорились, что он подождет Холмса на Бейкер-стрит, и в семь вечера они вместе пойдут в соседнюю забегаловку на ужин. Кстати, Джон все чаще не успевал что-то приготовить к концу тяжелого рабочего дня, забывал о просьбах детектива, забывал что-то купить и прочее, прочее, прочее… Можно было бы сделать вывод, что у Джона появилась любовь всей его жизни, но Шерлок привык знать всех пассий своего друга в лицо и по именам, хоть и делал вид, что не запоминает их. Здесь было явно что-то не то. Холмс не упустил возможности прикрепить к куртке Джона маячок; почему-то чутье лондонского гения упорно подсказывало, что именно сегодня это поможет установить истину. В подсознание уже закрадывалось ощущение того, что у Ватсона появились проблемы, причем, настолько серьезные, что он по какой-то неведомой причине не может о них сообщить сыщику. Мигание лампочки на экране телефона (а именно сообщение о передвижении маячка) привело Шерлока в район Хаммерсмит. Это суетный и беспокойный район, где труднее всего высмотреть человека. Хоть район и не считается одним из самых престижных, именно в такой толпе любят теряться самые влиятельные и сильные фигуры Лондона. Лампочка мигнула последний раз и исчезла. Это Джим уверенным движением руки ликвидировал угрозу. Только тогда Шерлок еще не мог об этом догадаться. Лишь на следующий вечер к ним по почте пришел конверт, в котором детектив обнаружил сломанный маячок. Если бы его нашел Джон, он непременно бы устроил Шерлоку допрос, тыкая в лицо этим устройством в качестве доказательства. Тут все было тоньше, да и на бумаге остался смазанный отпечаток, явно оставленный не случайно. На этот раз игра для консультирующего детектива оказалась непосильной: против него уже знакомый противник, только вот на кону стоит жизнь совсем не чужого человека.

***

Наши дни... Шерлок спрятался в квартире подобно загнанному зверьку. Он осознавал, с кем сейчас Джон, он с ужасом вспоминал его лицо и его обессиленную фигуру, которую окружали полицейские и медики, уносившие Мэри. И он понимал, что, уходя и оставляя его, он уступил тем самым место другому, настоящему слуге дьявола. Мориарти никак нельзя было назвать иначе. Шерлок помнил ощущение опасности, которое сопровождало его тогда, много-много лет назад, когда он впервые узнал, какую игру затеял Джон. Детектив подыгрывал, выжидал, молчал и терпел каждый раз, когда доктор пропадал на вечер, а иногда и на ночь. А теперь все оказалось тщетным. Холмс не перехитрил своим планом Джеймса. Он лишь отодвинул от Джона опасность на два года. А вернувшись, снова навлек ее. Мориарти не привык отступать. Вот бы знать, что чувствует сам Джон… С этими безутешными мыслями, сыщик лежал на узком диване и смотрел на свою пустую чашку, стоявшую на столе. Когда-то Джон приходил и, видя его в таком состоянии, без лишних вопросов делал ему чай, приносил плед и либо же оставлял наедине с мыслями, либо же позволял высказать вслух все догадки и предположения. Но все это было настолько же давно, как и та роковая встреча в бассейне. То, что наворотили они тогда, нужно расхлебывать сейчас. Шерлок почему-то резко поднялся и принял несвойственное для себя решение. Он обязательно должен поговорить с Джоном. Вот только не сегодня. Сегодня доктору точно не до него.