Я тебе не позволю

Утром Шерлок сделал то, чего никогда не делал: он переступил через свою гордость и первый названивал Джону, чтобы узнать, почему тот не приехал за ним, как обещал. Ватсон не брал трубку и игнорировал детектива практически до полудня. Затем Джон все-таки перезвонил, и в этот самый момент Шерлок очень хорошо задумался, что было лучше: молчание в ответ на гудки или произнесенные Джоном в трубку слова. К единому решению сыщик так и не пришел. - Джон, почему с тобой не было связи? - Шерлок, я, - в трубке послышался кашель, а так же звук быстрых сборов: Джон явно бегал по квартире, пытаясь при этом что-то отвечать, - я скоро буду. И у нас проблемы, Шерлок. - Какие проблемы? – если доктор уже не особо старался себя сдерживать, детектив всегда понимал, что случилось непоправимое. – Джон, что за шум на заднем фоне? - Я собираюсь, я сейчас еду к тебе. Но Шерлок… - Что? Джон, когда ты будешь? Что случилось? - Подожди, послушай… Джон натягивал куртку и уже спускался вниз по лестнице, оставив за собой открытую дверь и полную беспорядка комнату. - Послушай, если я не доеду до тебя, - очень не хотелось произносить эти слова, но Джон понимал, что у него нет выбора, нужно было предусмотреть и такой вариант. - Что значит, если? – Шерлок не мог уже лежать на кровати, поэтому резко сел. - Если я не приеду, это будет дело рук Мориарти. - Джон, остановись, расскажи сейчас все! - Прошу, Шерлок, я надеюсь сделать это при встрече. Их разговор оборвался, когда Джон остановил такси и залез на заднее сидение, случайно сбросив вызов. Доктор решил не перезванивать, хотя Холмс еще два раза набирал его номер. Будучи рядом с неизвестным человеком в машине, Джону теперь навсегда перехотелось обсуждать что-то личное и/или серьезное. Холмс не привык ждать, но разум не покинул его, до него дошло, что раз Джон едет сюда – разумнее всего подождать его в палате. Только ожидание странно затягивалось…

***

Прошедший вечер для Джона и Джеймса закончился плачевнее, чем оба задумывали. Почувствовав спиной вошедшего человека, Джон медленно обернулся. Хоть и приезд Мориарти не был сюрпризом, бывшему военному захотелось завыть вслух. Внешне же он был абсолютно спокоен и собран. Чтобы сейчас не произошло и о чем бы они не говорили, Джон был готов. Но казалось, Джим так же готов к любым словам и действиям в свою сторону. - Соскучился? - Я думал, ты хочешь моей смерти. - А, ты про эту ужасающую случайность на дороге? Прости, Джонни, само вышло. Ты не ушибся? - Прекрати, - устало попросил Ватсон. Он вовсе не выглядел сейчас напряженно, хоть внутри все и было натянуто до предела. Казалось, Джеймс расслабился. Он всегда начинал разговоры притворством, ну а дальше все зависело от Ватсона: если он давал понять, что им не помешают, что он не хочет играть в актерские игры и Джим без последствий может раскрыться, тогда консультант позволял себе немного отойти от привычной манеры. - Ты же сам дал повод, - голос стал менее слащавым и более естественным. - Джим, ты думаешь, я хотел рассказать Шерлоку обо всем? – Джон смотрел в глаза и машинально приблизился. Тогда же Мориарти потянулся руками к воротнику его свитера, как бы ненавязчиво поправляя и так отлично лежавшую ткань. - Ты хотел, - утвердительно кивнул злодей. Он почему-то прятал глаза, и это не давало доктору увидеть и оценить степень открытости партнера. - Ты думаешь, я готов? Теперь Джим уже сам нашел глаза Джона и задержался взглядом. Почему-то именно этот момент показался Ватсону самым удачным. В голове еще был небольшой выбор между тем, чтобы поцеловать этого лондонского дьявола или же… Был выбран второй вариант. - Да, - выдохнул доктор. – Я хочу ему все рассказать. Наша игра, Джим, слишком затянулась. В секундной тишине Джон буквально почувствовал липкие прикосновения страха. Он боялся, что больше не успеет ничего сказать или даже подумать. Джеймсу так же не нужно было уже ничего говорить. Он не дурак, он понял. Он просто уберет противившуюся игре игрушку. Джеймс не любит его и не любил. С его стороны это все тоже была игра. Но Мориарти почему-то решил заговорить. - Ты злишься на меня из-за Мэри? – скривился он. - Нет, Джеймс! Я ненавижу тебя. Джон почему-то слишком быстро смирился с мыслью о смерти. По его размышлениям она должна была уже сто раз наступить от огнестрельного в спину или в голову. Но почему он все еще жив? - Ты думаешь, я так просто отступаю? – этим же голосом Джим разговаривал с ним во время похищения и их первого поцелуя. - Убей меня. И все это закончится. Ты не купишь меня и не заставишь стать твоим. Единственное, о чем так сильно жалел Ватсон, это о последней встречи с Шерлоком. Возможно, Холмс когда-то догадается, сопоставит все факты и соединит ниточки. Он доберется до правды, Мориарти покинет этот мир от его руки или же попросту навечно будет упрятан в тюрьму, но Джон навсегда в его, детектива, глазах останется вруном и…шлюхой, которая столько времени была с их самым злейшим врагом. От этого становилось так гадко на душе, что умереть хотелось еще быстрее. Но почему Джим медлит? Разве он будет терпеть это? Или он впервые пришел без подкрепления и охраны своей «золотой» персоны? В последнее верилось мало, а точнее не верилось совсем. - И что ты будешь делать? – Джеймсу очень захотелось порассуждать. – Ты думаешь, Шерлок уступчиво склонит перед тобой голову и скажет: «Джон, мой верный друг, я поддерживаю твое решение спать с моим единственным сильнейшим противником?». Так, что ли? Или ты думаешь, что Холмс сможет что-то сделать, как-то помешать мне, влезть в мою тихую налаженную жизнь? На моменте про тихую жизнь Джон не упустил возможности хмыкнуть. Сколько раз при их встречах Мориарти звонили, и он отдавал приказания кого-то убрать в ту же секунду; сколько раз им приходилось резко вскакивать и менять место их посиделок. - Ты думаешь, что если меня посадят за решетку, ты не последуешь за мной? – усмехался Джим. – Или ты думаешь, что твоя смерть, которая может прямо сейчас поджидать тебя за твоей спиной, станет идеальным окончанием всех твоих проблем? Ватсону очень захотелось обернуться, но это был бы жест слабости и страха, который нельзя проявлять. Джеймс продолжал ходить перед ним по комнате и часто подходить совсем вплотную. Возможно, если бы Джон не боялся и твердо стоял на ногах, он бы увидел в этой напряженной и размашистой речи нотки боли, какой-то надломленности и задетого самолюбия. Обычно такое бывает при скандалах и расставаниях, когда один из партнеров не желает отпускать второго и не верит, что чувства того прошли. Но ничего этого Джон не мог увидеть. Он выжидал. - Ты думаешь, меня можно использовать? – прошипел консультант. - У меня не вышло, - был вынужден признать доктор. - Да, и поэтому ты заблуждаешься, если думаешь, что я сейчас уйду - и твоя жизнь останется светлой и красочной, - Джим снова подошел вплотную, и Джон не выдержал. - Не нужно подходить так близко, - в ответ на это Ватсон получил звонкую пощёчину, но Мориарти, видимо не собирался на ней останавливаться. Пока Джон молча отходил от этой неприятной неожиданности, его толкнули в сторону камина. Джон невольно проехался по твердому выступу, подвергая свою спину неприятному прикосновению. В свою очередь бывший военный, не рассчитав силы, ударил Джеймса в живот. Он никогда бы не смог предположить, что им придется драться. Но реакция работала быстрее мозга, а значит, подпустить к себе противника на опасно близкое расстояние было нельзя. Джим согнулся на несколько мгновений, но все-таки не дал себе упасть в глазах Джона. Он понимал, что объект его неразделенной…пусть будет симпатии гораздо сильнее его. Драться – не вариант. Говорить и угрожать дальше – тоже. Мориарти почему-то резко захотелось, чтобы Джон просто прекратил на него так смотреть, чтобы больше не поднимал руку и не молчал, хотя все, что Ватсон мог сейчас сказать, было бы не по душе консультанту еще больше. Джим не выдерживал этого взгляда. Рука нащупала в кармане что-то маленькое и твердое, про что Джеймс в действительности забыл после своей последней встречи с «деловым партнером». Рука сжала в кармане небольшое устройство, и Мориарти сделал шаг вперед. Расчет был верен: Джон среагировал на угрозу и попытался сделать выпад, который тут же был прерван разрядом электрошокера. На самом деле, Джим не носил такие вещи, это был единичный случай – доктору просто не повезло. Когда тело упало на пол, Джим чуть не раздавил рукой устройство. Он не выдержал и одним резким движением смахнул со стола все разложенные вещи: бумагу, папки, мелкие канцтовары, какие-то пустые колбы. Джон лежал перед ним без движений. И он навсегда был отвернут от Мориарти. Тот стерпел то, чего не терпел всю жизнь: открытого использования себя и отношений с ним. Он простил это Джону, но тот посмел так грубо и бесстрашно разорвать даже эту тоненькую нить. Неужели Ватсон действительно никогда к нему ничего не чувствовал? Даже в те моменты, когда они целовались, даже когда прижимались друг к другу в постели? И неужели доктор его действительно не боялся? Наверное, именно последний момент и подкупил наводящего на всех ужас консультанта. Бледная рука с размаху ударила дверь. Оставшийся синяк он обязательно замаскирует, но сейчас хотелось бить дальше, не прекращая, а особенно – избить самоуверенного Холмса-младшего, который, даже находясь в больнице, умудряется все испортить. А Мориарти не сомневался, что Шерлок обязательно постарается удержать Джона при себе, особенно сейчас, когда Джон решил все ему рассказать и сделает это прямо завтра. Пусть так. Пусть рассказывает. Жить от этого легче не станет никому. Никто не видел выходящую черную фигуру, источающую свою черноту на опустевшие черные улицы ночного Лондона. Джим покинул Бейкер-стрит так же, как и появился на ней – незамеченным.

***

- Шерлок! - доктор заглянул в палату и, убедившись, что его друг именно здесь, распахнул дверь и забежал в нее. - Джон, - Шерлок встал с кровати, на которой сидел уже собранный. – Ты не хочешь… - Да, я хочу все рассказать. И, - Джон на секунду замер, привычно поднимая голову, так как детектив вечно давил не только своей энергетикой, а и своим ростом, - и я так рад, что доехал. Шерлок попал в настоящее замешательство, не будучи привыкшим к крепким объятиям своего блоггера. Особенно к таким неожиданным.