Я тебе не позволю

Джон мужественно вытерпел присутствие огромного количества неизвестных людей в доме, потому что понимал: полиции, формальностей, сострадательных взглядов, неловких слов утешения от Грэга и крутящегося вокруг всего этого Шерлока Холмса не избежать. Когда куча, состоящая из одинаковых на первый взгляд мужчин в форме, покинула его дом, а тело Мэри было унесено санитарами, доктор постепенно начал приходить в себя. Голова больше не отказывалась соображать, но гудела и раскалывалась, а находившийся все время рядом и при этом постоянно молчавший Холмс успокаивал одним взглядом. Он сдерживал что-то сильное, мощное, зародившееся внутри нечто, готовое уничтожить весь мир. - Полиция разберется, Джон. Если бы Ватсон сейчас действительно услышал детектива, то обязательно узрел в коротко брошенной фразе странность и какую-то банальность, не характерную для сыщика. Но слова Шерлока долетали, как из тумана, и Джон только кивнул. - Найдут того, кто это сделал, - с этими словами Холмс поспешил покинуть бывшее семейное гнездо. В этой ситуации нужно было оставить Джона одного; Шерлок-то уж точно не смог бы помочь справиться с той болью, которую ему не доводилось переживать самому. Он просто не знал, что нужно говорить в такие минуты. А ведь Джон и правда мечтал сейчас лишь уйти в запой и никого не видеть. Он не мог сказать Шерлоку, что знает имя убийцы, и от этого на душе становилось еще гаже. Холмс закрыл за собой дверь и стал плавно удаляться от дома. Воротник пальто как всегда поднят, а края пальто все так же завораживающе развеваются на слабом ветру. Дню на смену давно пришел поздний вечер, и на улицах становилось не только темно, но и безлюдно. Гений дедукции лучше Джона знал: того, кто это сделал, не нужно искать. Он сам тебя найдет. - Сейчас не самое лучшее время, - сыщик хватает за локоть единственного прохожего, который попытался проскользнуть мимо него, пряча лицо в капюшоне. - Для тебя? – нагло шипит знакомый голос. Он и не собирался прятаться. Свободной рукой Джим скидывает черную ткань, и глаза двух консультантов сталкиваются в темноте. - Ты думаешь, после этого он будет с тобой? - Разве у тебя не было желания уничтожить её, чтобы быть с ним? Холмс сильнее стиснул зубы. Когда человек читает твои самые затемненные, а потому глубоко спрятанные ото всех желания, невольно появляется чувство уязвимости. Джеймс освобождает руку, не прикладывая к этому никаких усилий: детектив и сам его больше не держит. Две худые фигуры разошлись в разные стороны так же легко, как и столкнулись.

***

Когда в прихожей хлопнула дверь, доктор увидел в зеркальном отражении его – Мориарти - и моментально вскипел, похлеще чайника на плите. - Ни слова! Немедленно разворачивайся и убирайся! Только попробуй открыть рот или сделать шаг – я задушу тебя, не побоявшись пули твоих постоянных телохранителей! – развернувшись к Джеймсу лицом, выпалил Джон. Он уже действительно не боялся. Поднятые вверх ладони Джима бесили его даже сильнее, чем факт убийства любимой Мэри. Этот знак покорности и обещание бездействия не вызывало ни капли доверия. Ватсону казалось, что если он сейчас и вправду убьет стоявшего напротив человека, то не только отомстит и выплеснет злость, а и моментально избавиться от всех нежеланных мыслей и исправит давно допущенную ошибку. Это ошибка стоила ему… нет, не существует на Земле такого понятия. Мориарти просто испортил его жизнь. И лишение жизни одного из самых важных людей в его, Джона, жизни – последняя капля. - Джон, - негромко обратился к нему Джеймс. - Я же сказал: убирайся! – больше повторять Джон не собирался. Он, не давая себе ни секунды передумать, преодолел небольшое расстояние между ними, схватил Джима за шею и припечатал того к стене. Еще мгновение - и он замахнется, чтобы вложить в один-единственный удар всю силу, на которую способен, сделав тем самым попытку разнести консультанту череп. - Нам надо поговорить. - Я так не думаю. - Джон, я… Джим неожиданно поднял опущенную руку и что-то вколол не успевшему обратить на это движение внимание Джону в шею. От Ватсона тут же последовал ответный удар в живот, от которого Джим согнулся пополам и уронил шприц. - Что это? – от чего-то севшим голосом еще сильнее обозлился доктор, накрывая рукой место укола. Перед глазами поплыло, и последнее, что увидел Ватсон, был Джеймс, смотрящий на него снизу вверх. В глазах консультанта была какая-то странная неподдельная жалость и слабое, но искреннее волнение.