Голос внутри

Майк сидел за пультом в студии, опершись подбородком на ладонь. Он пристально разглядывал партитуры на экране, нервно дергая коленом. Полчаса назад он пытался собраться с мыслями, хотел придумать, что сказать Честеру, но потом увлекся работой, и эта отдушина помогла ему забыться. Для него это было, как нож в груди, который там сидел вот уже 15 лет. Иногда он про него забывал, а иногда надавливал и прокручивал в плоти. Сам. Себе. А тут еще это сверхъестественное явление. Послышались шаги. Майк принялся грызть ноготь мизинца и еще чаще дергать коленкой. Он так ничего и не придумал. Майк узнал эту походку. Дверь не спеша открыли. Он замер, как будто и не было никакой нервозности минуту назад, и спокойно продолжал изучать очень интересную информацию на экране, не обернувшись к Честеру. Тот немного помедлил в дверях. До слуха донесся звук приближающихся шагов. Боковым зрением Майк уловил силуэт справа от себя. Очень близко, они касались рукавами. Перед ним появилась рука, разогнутый указательный палец вертикально упирался в столешницу. Честер убрал большой палец, придерживающий некий предмет на указательном, и послышался пронзающий тишину звон металла. С этим звуком сердце Майка подпрыгнуло к горлу, всё спокойствие испарилось в никуда. Резким движением он повернул голову к вокалисту и замер в немом вопросе. Что происходит? Честер был удивительно спокоен, или так это выглядело со стороны. У него был задумчивый вид, брови сдвинуты. Он молчал и ни разу не посмотрел на Майка. Медленно убрав палец из центра кольца, Честер кинул последний взгляд на метал и отошел к дивану позади. Он тихо плюхнулся на белые чехлы и, как ни в чем не бывало, спросил: - Ну, что, Шинизл, какой на сегодня план действий? Что будем записывать? О, нет, нет, нет, нет, нет. Нет! Вот так вот просто? Майк чувствовал некую связь с другом через это кольцо, хотя так никогда и не объяснил ему сути подарка. Он был ему не просто другом с другим ДНК, но был почти родственником. Ближе родного брата. И пусть за это он схлопочет неодобрительные возгласы публики. Но это так. У Майк сердце стучалось где-то в ушах. Адреналин бил по глазам. Он не мог воспринимать информацию. Страх сковал его тело. Такой жидкий тягучий страх разливался холодом в груди. Почему он это сделал? Почему ничего не сказал? Отчего так спокоен? Что он говорит? Он не умеет ТАК играть роль! Или ему и правда всё равно? Ступор. Он просто был не в состоянии оценить ситуацию. Ему задали вопрос, надо ответить. Как можно вообще заставить шестеренки в голове двигаться, когда он просто не понимает, что происходит, и что с этим делать? Как реагировать? Не настолько уж он и лицемер, чтобы сделать вид, что ничего не было, и работать дальше. Майк не мог заставить язык двигаться. Такое вроде бы простое движение вызывало такие трудности. Он вспомнил, что хотел показать Честеру новый текст песни, а затем и небольшой проигрыш, который он за час сочинил на пианино, красивый такой, нежный. Теперь он уже не хотел ничего. Он закрыл текст песни на компьютере, закрыв и свою душу с ним вместе. Нет, он не злился на Честера. Он был просто так растерян и ошеломлен, что ничего не соображал. Ему было необходимо разобраться в себе, придумать, с чего начать разговор с Честером. Майк не представлял, что спросить, что сказать? Какие аргументы привести? Что возразить? «Нет, надень его обратно. Я так хочу». Так что ли? Сказать было совершенно нечего. Вот что бывает, если никогда не облачал эти мысли в слова, слов не было – они никогда не рождались. Майк их не хотел. Замерев в одной позе, смотря поверх экрана монитора на большой ТВ на стене, он, не меняя позы, щелкнул с пульта кнопку ВЫКЛ. Большой экран погас, окрасившись в траурный цвет. Это привлекло внимание Честера, который на звук пощелкивания наэлектризовавшейся пыли поднял голову от телефона. Майк не знал, как «красиво» выйти из ситуации, не насторожив и не обидев Честера, а может даже и не разозлив. Как просто физически удалиться из комнаты и ничего сегодня не записывать, отправив Честера домой. Как? Его чувства - они только его. Он не хотел смотреть на вокалиста, дабы не выдать ни капли всего того, что происходит внутри него. Хотя это может показаться презрением, но это не так. Это слабость, душевная слабость, сковавшая его. Никаких расспросов он не потерпит. Никаких причин, оправданий, извинений. Он хочет сам понять, что надо спросить, где он налажал, чем провинился перед Честером, чем его задел. Отменяя все планы на сегодня, Майк не хочет видеть понимающий, сочувствующий или разочарованный взгляд вокалиста, или слышать сожаление или извинение в его «пока, Майк». Кольцо он так и не тронул. Он только посмотрел на него пару раз, как на чудо чудесное, как на невидаль, отчего-то приносившую почти физическую боль. Пауза затягивалась, и он подумал: «О чем сейчас думает Честер? Видит ли он, как мне… никак? Хотя зачем я спрашиваю? Я же сам этого не хочу. Никому и никогда. Это слишком.» Он не мог понять боль Честера, потому что своя собственная застила глаза. Майк не помнил, когда последний раз испытывал такую беспомощность. Это не его стихия. Он привык быть во главе всего, руководить всем, включая себя. А тут он сидел и смотрел на кольцо, подаренное с такой любовью, которое ему только что вернули назад, ничего не сказав. Причина должна быть, и существенная. Вздрогнув от голоса жены, как от разряда молнии, Майк посмотрел на Анну, которая неожиданно зашла в его домашнюю студию. Он посмотрел на нее в испуге, невольно одарив ее всем букетом чувств, разрывающих его изнутри. Он не успел их спрятать. Она даже отпрянула от неожиданности. - Я… я зашла спросить, что это у вас так тихо. Как-то непривычно. Подумала, может случилось что. – Неуверенно сказала она. Майк взял себя в руки и натянуто улыбнулся, сообщив, что все в порядке. - Ой, чуть не забыла, Майк, мне очень жаль, но так сложились обстоятельства, что тебе придется забрать Отиса от бабушки. Прямо сейчас. Извини, Честер. Майк, я сама не могу сейчас поехать. Никак. Меня ждут в книжном магазине. – Начала извиняться Анна. – Ты же знаешь. – Она выдала самое жалостливое выражение лица, на которое была способна. Конечно же Майк съездит. Это же его сын. Да и не первый раз у бабушки меняются планы, и у нее не получается посидеть с внуком еще один день. Он просто благодарил небеса за этот шанс. Он подскочил, как будто и не было никакого ступора, схватил со стула куртку и рванул к двери, по пути целуя жену в щеку. Он не попрощался с Честером, он даже не посмотрел в его сторону. И это заметила даже Анна, а Честера это насторожило. Он был готов к любой реакции, но не к такому. Не к трусливому Шиноде. Честер знал, что он таким может быть. Но сам он этого никогда не видел. Честер вздохнул и перевел взгляд на стол, за которым минуту назад сидел его ЭмСи. Кольцо по-прежнему лежало там, где вокалист оставил его.