Звуки

Канда не отступал от Аллена ни на шаг. Никого к нему и не подпускал. Когда они вернулись в Орден, Канда выпросил у Комуи комнату подальше от коридорной суеты. Им с Алленом нужны были тишина и спокойствие, без назойливых искателей, экзорцистов и прочего мусора, которым был забит Черный Орден в былые времена. Канда готов был растерзать любого, кто попался бы ему на пути, пока он нес бессознательного Аллена в комнату. Как хорошо, что Аллен не слышал тяжелых шагов, эха дыхания и скрипа чемодана. Иначе бы его снова пришлось успокаивать. Канда не мог представить, что случилось с Алленом за все время, что он пробыл запертым в той каморке Ковчега. В комнате Канда опустил его на кровать и сжал руки в кулаки. Предстояло решить, что делать с его зрением и руками. Он не любил обращаться за помощью, но без Комуи некоторых вопросов не решить. - Ты же понимаешь, - Комуи поправил на носу очки, - что он сломлен. Канда сидел в его комнате, сцепив ладони в замок на коленях. Он постоянно дергался, готовый вернуться в комнату, чтобы проверить, не проснулся ли Аллен. Хотелось убедиться, что он все еще там, живой и невредимый. - Главное, что недомерок жив. - Канда. - Мне плевать, что ты сделаешь, но ты должен ему помочь! Комуи оперся бедром о стол. На одной неровной стопке документов стояла кружка с кофе. К ней Комуи так и не притронулся. - Пойми, - тихо начал Комуи, - мы должны ему будем переломать все пальцы и затем следить за их сращиванием. Ты представляешь, что ему придется испытать? Канда поджал губы. Все он прекрасно знал. Как знал и то, что Аллену придется все время быть в сознании и пройти через боль еще раз. - Он может тебя возненавидеть еще больше. - Я знаю, в чем моя вина, можешь не напоминать. - Канда терпеть не мог разговоры об Аллене, но еще больше - когда его ставили с Алленом в одно предложение. К обвинениям он давно привык, но что мог знать обычный мусор, подыхавший на миссиях пачками? Ничего они не знали. - А зрение? - С этим сложнее. - Комуи сел на диван рядом с Кандой, сжал его плечо. - Я сделаю все, что в моих силах. - Пожалуйста, - глухо попросил Канда. - Будь рядом с ним. - Он будет меня бояться. - Канда вспомнил реакцию Аллена, когда повысил голос на кого-то из команды. Похоже, теперь страх будет с Алленом постоянно. - Он всех боится, - заметил Комуи. - Иди отдохни. Завтра пришлю за тобой кого-нибудь. Быть рядом. Если бы Канда мог быть с ним рядом все то время, пока Аллен был заперт в своей тюрьме, то согласился бы сразу же. Но Канды рядом не было. Аллена запечатали по его вине. Это ведь он ранил Аллена, пустил ему кровь, дав выход ноевской сущности, которая поглотила его. Война с Графом стала сущим кошмаром. Мир был на грани уничтожения. От него остались жалкие крохи, которые пытались восстановить после победы. Граф, умирая, посмеялся напоследок: "Единственный, кто сможет вас спасти, умрет от осознания, что уничтожил все живое". Никто не знал, про кого он говорил тогда. Аллен все так же скрывался от Ордена и Ватикана - охота на него продолжалась. Частицы Чистой Силы ждали своих носителей, но возрождать мир она не спешила из-за пустот в Кубе. Черный Орден жил своей жизнью, восстанавливая потери и выполняя миссии. Акума продолжали населять землю, и их нужно было убивать. Тихо скрипнувшая дверь впустила в темную комнату. Канда ее закрыл и тихо вздохнул. Он никогда не думал, что будет делать, когда найдет Аллена. Для него всегда было главным найти и... Канда не знал, зачем ему искать Аллена. Он спрашивал себя много раз, но так и не смог ответить. Канда бросил взгляд на кровать и сердце остановилось. Постель была пустой. Черт возьми, куда он уже мог деться? Кто-то за ним пришел? Аллен сбежал сам? Что... Из угла послышалось тихое шебуршание. Канда сжал катану и подкрался к источнику звуков, которые прекратились, едва он шагнул вперед. Канда всегда думал, что тихо ходит, но оказалось, не настолько. В углу сидел Аллен. Скорчившись, он зажимал уши ладонями, но продолжал слышать. Невероятно острый слух вкупе со страхом делали Аллена жалким. Раньше Канда смеялся над такими людьми, теперь хотелось защитить. Только Аллену он мог простить охватившие все его существо страх и беззащитность. Особо сильно оно проявлялось теперь, когда кости натягивали кожу и все позвонки можно было пересчитать. Немощный, жалкий... хрупкий. - Это я, - совсем тихо проговорил Канда, откладывая катану. В присутствии Аллена он говорил только шепотом - громкие звуки пугали его. - Вернулся. Аллен замер. В следующую секунду поднял голову и посмотрел ему в лицо. Пустые ничего не выражающие глаза над впалыми щеками, прикрытые волосами, равнодушно скользнули по его фигуре и замерли на уровне груди. Аллен точно определил его местонахождение. Канда ждал, что ему что-нибудь скажут, но молчание нарушалось едва слышным дыханием. Аллен не шевелился, глаза смотрели в одну точку на уровне груди. Канда тоже не решался заговорить, поэтому рассматривал его. Внезапно забарабанивший по подоконнику дождь напугал Аллена. Он отпрянул от Канды, сильно ударился о стену, не произнеся ни звука, и попытался стать как можно незаметнее. Аллен зажимал уши ладонями и мотал головой. И все происходило без единого звука. Вне зависимости от собственных действий, Аллен постоянно молчал. Канда подался вперед и обнял его, прижимая к себе, зашептал: - Это всего лишь дождь. - Аллен усиленно замотал головой. - Он ничего плохого тебе не сделает. Я с тобой. Доверься мне, я буду рядом. Аллен сгорбился, зажатый между стеной и телом Канды, затрясся. Видеть его слабым было невыносимо, как и чувствовать его слабость не только физическую, но и эмоциональную. Канда до сих пор не хотел верить, что Аллен сломлен, но видел обратное. Комуи прав. Они могут спасти его тело, но не сознание. И пусть Аллен уже не вырывался из его рук, Канда не позволял себе считать это хорошим знаком. Он вообще не верил в знаки. - Все хорошо, - повторил Канда, поглаживая Аллена по спине. *** Он покачивался взад-вперед как маятник. Тишина вокруг его фигурки гнетуще сгущалась. Канда не мог к нему прикоснуться. Страх, что Аллен оттолкнет, был сильнее возможности ему помочь. - Недомерок. Аллен вздрогнул, покачивания прекратились - вот и вся реакция, которой Канда дождался. Он достоин именно этого, после всего сделанного. Канда обещал Аллену, что больше никакой боли не будет, и соврал. Он редко давал обещания - слишком дорого расплачиваться, и единственный раз, когда обещал именно Аллену, не выполнил. Разочарование в себе расползалось от сердца по телу жалящим ядом. Канда запретил себе прикасаться к Аллену. Он не был уверен в том, что касалось Аллена. Уверенность растворилась тогда, когда он смотрел не на то, как ему ломали пальцы, а как Аллен беззвучно кричал в потолок. Его немые крики впитывались в потрескавшиеся стены и медленно стекали под ноги - ненужные и незаметные. Аллен не вырывался, он лежал, изредка вздрагивая, и смотрел в его сторону - и это было еще страшнее его немого крика. Канда заставлял себя наблюдать за всей операцией. Он равнодушно следил за Комуи в белом халате, за другими неизвестными ему медиками, за их руками, голосами. Пока не поймал себя на том, что рассматривал уже лицо Аллена, ничуть не изменившийся шрам, волосы... губы. Он так и не смог помочь. Боялся сделать хуже. На самом деле Канда не хотел подходить и молчал, чтобы боль не ассоциировалась у Аллена с его голосом. Потому что Аллен лояльнее всего реагировал именно на него. И Канда не хотел потерять то немногое доверие, что было между ними. Вторая операция, запланированная на восстановления зрения, отменилась после предварительных анализов. Зрение ему нельзя было восстановить. Канда после этого разнес половину операционной. Хорошо, что Аллена в ней уже не было. - Послушай, я... Аллен снова закачался взад-вперед. В этот раз быстрее и спрятав голову между коленями, чтобы не слышать. Канда вздохнул, но это не помогло избавиться от кома в горле. Сжавшиеся в кулаки пальцы впились в кожу ногтями. Боль не отрезвила, а сделала только хуже. Ее было мало, чтобы избавиться от чувства вины, ходившего по венам с кровью. - Я скоро вернусь, - прошептал Канда. - Только не прячься. *** Так продолжалось изо дня в день. Канда спал мало, впрочем, ему было не привыкать. Он постоянно находился рядом с Алленом. Даже в туалет с ним ходил. Еду им приносили то Лави, то Линали, то Комуи, чтобы заодно справиться о здоровье Аллена и проверить его руки. Канда кормил Аллена, не нарушая тишины. Он больше следил, чтобы Аллен не подавился или не обжегся горячей едой. Поначалу Аллен вообще ждал, пока еда остынет и Канда в первое время думал, что тот ничего не будет брать из его рук. Но Аллен всего лишь ждал, когда еда остынет. Казалось, что Аллен его вовсе не замечал. Однако, стоило Канде встать или сесть, изменить позу на кровати, как Аллен подбирался и замирал, приготавливаясь к... чему-то. Мылись они тоже вместе. Канда каждый день подхватывал Аллена на руки и безмолвно нес его в душевые. Раздевал, обматывал полотенцем, раздевался сам и нес его в онсен. В самом начале Канда тщательно вымыл Аллена - он сидел перед ним обнаженный и терпел, когда Канда мыльной мочалкой вымоет его тело. Несколько дней Канда обходился минимумом принадлежностей, давая Аллену привыкнуть к ощущениям горячей воды. Позже Канда пару раз мыл его в ванне с теплой водой. А потом уже они мылись в онсене. В первые дни за Алленом нужно было пристально следить, чтобы он, разморенный горячей водой, случайно не утопился. Канда заметил, что Аллен мог отключиться в любую минуту, вне зависимости от времени суток. Длинные волосы Миранда немного подстригла - единственный раз, когда Канда позволил кому-то побыть с Алленом дольше пяти минут и что-то с ним сделать. Миранда тихо напевала песенку, расчесывала мокрые волосы и показывала Канде, как за ними правильно ухаживать. Как он ее не пришиб и сдержался, Канда не помнил. Спали они на разных кроватях. Вернее, Канда спал на своей. Аллен же постоянно падал на пол и жался в угол. Там и засыпал. За время своего заточения он привык прятаться именно там. И спать именно в такой позе. Канда не переносил его обратно в кровать, просто перестелил свою, чтобы в случае чего видеть этот треклятый угол. Физическое состояние Аллена постепенно приходило в норму. Руки заживали быстрее - Комуи даже как-то радостно улыбнулся, что Аллен идет на поправку. Это не могло не радовать. Глядя на замотанные бинтами запястья, Канда каждый раз винил себя. Это была его вина, что с Алленом сотворили подобное. Кто - Канда так и не выяснил, но узнать все еще было возможным. Только времени поговорить не было с Ноем, которого держали взаперти в подвалах Ордена. Оставлять Аллена одного Канда никогда не рисковал и откладывал все на потом. Канда хотел многое исправить и сделать для Аллена. Вот только ничего, кроме немой поддержки не мог дать. Он перестал с ним разговаривать, помня, как Аллен реагировал на его голос после восстановительной операции. Травмировать его лишний раз не хотелось. Поэтому комната заполнилась тягучим молчанием, тягостным ожиданием и бессилием. *** Голоса, освободившие его из белой тюрьмы, пропали. Боль, которую пришлось вытерпеть, когда ему отрывали пальцы, сменилась тишиной. Аллен знал, что звуки опасны. Знал, что ничего хорошего голоса не принесут с собой. Голос, который ему так нравился, который пришел за ним и назвал по имени, больше не появлялся. Аллен разочарованно думал, что надоел ему, потому что ничего не ответил. Тень тоже не появлялась. Аллен чувствовал себя одиноким и покинутым. Раньше это ощущалось не так сильно, потому что Аллен думал, что остался совсем один. Но пришедшие голоса, разрушившие его тюрьму, доказали обратное. Невдалеке заскребли, редко забарабанили по жесткому листу, распространяя звуки. Усиленные эхом, они долетали до слуха Аллена, ввинчиваясь в сознание и распадаясь на страхи. Звуки опасны. Аллен вжался в стену, закрывая уши обрубками рук. Он не хотел, чтобы с новыми звуками пришла новая боль. Эти звуки принесли с собой запах сырости и жухлой листвы. Аллен вспомнил этот запах, который давно не чувствовал, и вдохнул полной грудью. Дождь. Капли дождя барабанили по стеклу. Аллен позволил натянуться уголкам губ - непривычная эмоция - собственная догадка оставила позади одну из тайн, которая появилась с ушедшими голосами. Он сидел и вспоминал ощущения, которые испытывал в последнее время. Едва ощутимые прикосновения к голове и волосам, касания, когда с него снимали и надевали одежду, когда осторожно кормили теплым супом, когда тихое шуршание в комнате нарушалось шлепаньем босых ног и единственным едва слышным нареканием "Не сбегай". Голос, который Аллен постоянно принимал за собственный вымысел, настолько он был тихим и с каждым разом звучал все реже. Аллен постепенно привыкал к обстановке, угадывал появление редких звуков и знал, когда они пропадут во тьме. Он предсказывал приход других голосов, но тот, который он больше всего ждал так и не возвращался. Аллен привыкал и к ощущениям. Например, к раскаленной лаве, в которую его однажды опустили. Кожа горела и плавилось, Аллен хотел вырваться, но его крепко удерживали. Аллен был тогда слишком шумным, нарушил все правила белой тюрьмы, но он хотел избавиться от невыносимого страха умереть. Потом он привык, и ему даже начало нравиться. Не считая те разы, когда он уставал и засыпал прямо там, погружаясь с головой в жидкую смерть. Когда просыпался, то все казалось не более чем сон, от которого получалось сбежать. Аллен научился вести себя еще тише, чем раньше. Он понял, что как только забивался в спасительный угол и пытался заставить себя не-слышать, его тут же накрывали куском ткани. Теплая, она пахла смолой и сухими травами. Но была не теплее прикосновений того, кто о нем заботился. Голоса пропадали и исчезали, погружая хаос в сознание. Аллену казалось, что он сошел с ума, как и предсказывала Тень. Наверное, он напридумывал себе разных голосов, чтобы отвечать им. Обманывал себя тем, что находится где-то далеко-далеко, а на самом деле он все еще заперт в белой тюрьме. Из нее не было выхода. Потому что уходить было некуда. Аллен помнил, как мир рушился на глазах, когда его запечатывали в тюрьму. Аллен не хотел просыпаться от этого сна, где его звали по имени. Не хотел обнаружить себя в углу и слушать, как Тень насмехается над его очередной мечтой. Придумывать Аллен мог сколько угодно, но желания никогда не смогут исполниться. Звуки участились. Аллен уже не сжимался, но все так же настороженно реагировал на них. Он хотел услышать голос, который его покинул. Он так сильно хотел его услышать, что готов был нарушить правило и позвать. - Хн... Аллен прислушался. Ему показалось? Звук повторился. Аллен вжался в стену, всматриваясь во тьму. Если это Тень вернулась, то ничего хорошего ждать не придется. - Ал... Аллен потянулся вперед. Ткань с запахом корицы сползла с плеча. Холод тут же коснулся плеча, напоминая о своем присутствии. Аллен осмотрелся, прислушался - вдруг Тень за ним наблюдает. Он протянул руку вперед, чтобы коснуться голоса, но впереди была черная пустота. Приподнявшись на коленях, Аллен шагнул вперед. Рука наткнулась на стену. Нет, не стена - кровать, на которую его с завидным постоянством укладывали. Одеяло соскользнуло к ногам. Аллен забрался на кровать, вслушиваясь в звуки дождя. Он не хотел пропустить желанный голос, даже слабый намек на него. Для Аллена всегда было слишком шумно тут, но когда голос вернулся, даже такой слабый, Аллен готов был терпеть и терпеть еще. - Хах... Аллен пересек кровать и едва не свалился, когда рука вместо опоры провалилась в пространство. Со всей возможной осторожностью, чтобы не произвести лишнего шума, Аллен спустил ногу с противоположного бока кровати. Где-то тут, впереди, стояла еще одна. Аллен помнил ее по скрипу досок, шороху ткани, хрусту страниц и едва слышному звону металла, который прерывался иногда звоном стекла и каплями воды. Аллен никогда не пересекал комнату, но знал, где что располагается - тот, кто находился рядом с ним, рассказал ему все при помощи звуков. Звуков, которые опасны. Аллен остановился. Он не должен был этого делать. Что, если его снова заставят испытать ту боль, когда ломали руки? Что, если это очередная обманка? Вопреки себе, он двинулся вперед. Каждый шаг давался с трудом. Аллен плохо ходил, ноги почти не слушались, коленки подгибались под тяжестью тела. Аллен твердо решил добраться до голоса и попросить его не замолкать. Вопреки всем запретам. Пусть Тень потом над ним смеется, но Аллен хотел в последний раз услышать, как его зовут по имени. Зовет по имени именно этот голос. Коленки стукнулись о дерево. Недолгий путь окончен. Аллен вытянул вперед руку, готовый в любую секунду ее убрать. Не встретив никаких преград, он опустил ее и замер. Голос оказался в опасной близости под ним. - Ммм... Аллен сглотнул и склонился над голосом. В нетерпеливом и пугающем ожидании он приоткрыл губы и смочил их языком. Он набрал в легкие побольше воздуха и, зажмурившись, попросил: - Останься. - Получилось хрипло и едва слышно. Во рту пересохло. Единственное слово, сказанное за столь долгое время, поглотил сухой кашель. Смелость, еще секунду назад двигавшая им, испарилась. Звуки опасны. Он не должен этого забывать. Никогда и ни при каких обстоятельствах не должен их создавать. Но Аллен так хотел услышать тот самый голос. Аллен не шевелился, прислушиваясь. Тишина зловеще нависала вместе с ним. Она насмехалась, отключив все посторонние шумы. Аллен не слышал ни дождя, ни барабанной дроби по подоконнику окна, ни завываний ветра. Только привычное собственное дыхание и удары сердца разрезали пространство. Так прошло несколько томительных минут. Аллен опустил голову. Игра воображения, не более. Ему показалось, что он услышал, потому что больше всего этого хотел. - Моя вина... Аллен открыл глаза. В этот раз ему не показалось. Вместо стонов он четко слышал слова. Он склонился, и чужое дыхание опалило щеку. "Пожалуйста, скажи еще что-нибудь", - молил Аллен. Говорить вслух он не решался. Голос на мысленные просьбы не отвечал. Аллен опустил руку и соприкоснулся с гладкой теплой кожей. Под ней билось сердце. Аллен опустил голову, приложив ее к чужой груди, и прислушался к новым звукам. Раньше он слушал только собственное сердце, которое то сильно билось, готовое выпрыгнуть из груди, то замирало, пропуская удары. Звуки опасны. Аллен всегда верил в это утверждение и нерушимое правило. Но как звуки собственного сердца могут быть опасны? - Черт, недомерок... - Аллен так и застыл в неподвижности, не смея поднять голову или отпрянуть. - У нас номер на две кровати... Аллен сглотнул. И хоть смысла слов он не понял из-за охватившего волнения, он радовался, что голос не померещился. - ...убью тебя. Аллен как ошпаренный отпрянул, но его перехватили за локоть и потянули обратно. Не успел он вырваться, как его перевернули и уложили рядом, глухо прошептали: - Не пугай так больше, идиот. Аллен испуганно выжидал, чувствуя как сердце выпрыгивает из груди. Он хотел вернуться в свое безопасное место. Вся эта идея с самого начала была опасной и ненужной. Он поддался чувствам и в итоге его снова накажут. Нельзя поддаваться желанию. Звуки опасны до сих пор. Заключенный в кокон из тепла, Аллен постепенно расслаблялся. Он все еще невольно вздрагивал, когда его ног касались чужие и переплетались с его, но страх мешал сопротивляться. Аллен помнил, что прятаться не имело смысла, нужно было переждать неприятный момент и постараться не издавать звуков. В этот раз все было иначе. Тепло, уютно, легко, свободно. Спокойно. Аллен поддался чувствам, ругая себя за желание насладиться ощущением нужности и защищенности. Аллен закивал, что больше не будет пугать, и его виска коснулось чужое дыхание, а губы оставили невесомый поцелуй. *** Просыпался Канда тяжело - беспокойные ночи вымотали. Организм держался на пределе своих возможностей. Ночные кошмары не способствовали хорошему сну. А в это утро пробуждение оказалось не таким как обычно. Утренняя проблема дала о себе знать за долгое время. И ее нужно было решить до того, как Аллен проснется. У Канды было еще минут двадцать, чтобы привести себя в порядок. Он опустил руку вниз и наткнулся на чужую конечность, покоившуюся на кромке пижамных штанов. С губ сорвался тихий стон. Канда приоткрыл глаза и выругался. Рядом лежал Аллен, вжимаясь в его бок. Рука, которой он держался за Канду, чуть вздрогнула. От этого движения мурашки запрыгали по коже, возбуждая еще больше. Канда прикусил губу. Нужно было срочно как-то решать возникшую ситуацию, чтобы не напугать Аллена. Как Аллен вообще оказался в его кровати, да еще и укрытый его одеялом? Ничего кроме кошмаров с Алмой, Канда вспомнить не мог. Они затянули его, не выпускали и мучили до тех пор, пока Канда не вымотался. Наверное, по этой причине и не почувствовал, как Аллен забрался к нему в кровать. Он же ничего плохого не сделал Аллену, пока спал? Канда приподнялся и погладил его по светлым волосам. Мягкие волосы спутались - Канда всегда их утром расчесывал и заплетал яркой лентой. Аллен под рукой завозился, сильнее сжал бедра, вырывая из горла Канды стон. Аллен замер и открыл глаза. Его ладонь поднялась выше, погладила кубики пресса, словно исследуя. Канда молчал, кусал губы, сжимал челюсти - Аллен был невероятно близко и не представлял, что с ним делал, как влиял на тело и рассудок. - Отпусти, - на грани слышимости прошептал Канда, сжимая его перебинтованное запястье. - Мне надо в туалет. Вместо привычной реакции, Аллен поднялся и приблизился к его лицу. Его глаза жадно всматривались вперед, что-то ища. Канда не такой реакции ожидал, поэтому раздумывал, как поступить. Радовало, что Аллен руки убрал от бедер, поэтому случайные прикосновения были исключены. Канда даже пожалел, что Аллен теперь соблюдал дистанцию. Так они и замерли друг напротив друга. Аллен, будто восковая фигура, продолжал смотреть на него. Канда рассматривал, как Аллен покусывает губы, поджимает их, как щурит глаза, сводит брови к переносице. Ждет. Знать бы, чего именно. Минуты тянулись медленно. Напряжение внизу живота спало, но все еще напоминало о себе, едва Канда опускал взгляд на губы Аллена и представлял, что было бы, если бы он склонился над его бедрами и... - Черт, - простонал Канда. Он оттолкнул Аллена и бросился вон из комнаты. Душевые находились недалеко. Канда быстро добрался до них, никого не встретив по пути. Запершись в одной из кабинок, он включил воду. Сильные струи ударили по плечам. Канда наклонился вперед, подставляя спину и упираясь лбом в согнутую руку на стене. Вторая ладонь скользнула в мокрые штаны, накрывая член. Он поглаживал его, водил рукой вверх-вниз, сжимал, обводил головку большим пальцем, надавливал, и думал про Аллена и его губы. Кончая, он тоже думал про Аллена. Только в этот момент Аллен был призраком прошлого. Он покачал головой и сказал, что Канда извращенец и пусть держит свои пошлые желания подальше от него. Канда чувствовал себя опустошенным, возвращаясь обратно. Дверь комнаты так и осталась открытой нараспашку. Канда чертыхнулся и поспешил обратно. Он слишком зациклился на собственной проблеме, чтобы помнить об Аллене. - Недомерок, где ты? - Он ударил дверь, прижимая ее к стене, чтобы не мешала. Аллен сидел на кровати, сжимая перевязанными руками голову. Его напряженная фигурка не двигалась, но едва Канда позвал его, он стряхнул с себя неподвижность и задрожал. - Не... - Аллен кусал губы до крови, словно виня себя в забывчивости. Канда присел возле его кровати, протянул руку и коснулся его щеки, давая понять, что рядом. Его сердце забилось чаще - Аллен впервые после освобождения пытался что-то сказать. - Не уходи... - закончил Аллен, отпрянул и в страхе зажал рот ладонями. Он уже отползал в дальний угол кровати, но Канда пресек его попытки, обнимая и прижимая к себе. - Останусь, - сказал он. - Я с тобой, придурок. Всегда был. Аллен замотал головой. - Ну да. - Канда понял упрек. Аллен намекал на его молчание, когда Канда решил быть рядом и не нарушать тишины между ними. - Не всегда, но ты ведь меня слышал. Аллен кивнул. Он не вырывался и постепенно успокаивался. Канда гладил его по плечу и думал, что все не так уж и плохо разрешилось. Аллен испугался того, что остался один. Страх подтолкнул его заговорить и сказать то, что Канда уже не надеялся услышать. Единственной проблемой осталась реакция Канды утром. Черт, и почему именно из-за него? Аллен вздрогнул, когда Канда со стыда опустил голову на его плечо. От запаха волос Аллена стало невыносимо, и Канда сильнее прижал его к себе. Когда объект желания рядом, к нему всегда хочется прикоснуться, убедиться, что он рядом и не исчезнет. Раньше Канда себе не позволял подобных вольностей и открытого признания чувств. Теперь все изменилось. И вскоре одних только касаний будет не достаточно. А как он будет говорить Аллену, что хочет его поцеловать? А что, если не сдержится и захочет с ним близости? Канда только сейчас понял, как влип со своим обещанием. Он с ужасом понимал, что теперь принятие ванны не будет прежним.