Изменяя миры

Как и потайные ходы, тюремные камеры замка Клятвы-на-крови были совершенно банальными и лишёнными даже грамма романтики. Никаких тебе сырых, холодных подвальных помещений с тощей охапкой подгнившей соломы в качестве спального места и крысами, как единственными собеседниками. Наоборот, всё сухо, чисто, узкое окошко под самым потолком нехотя цедит дневной свет. Есть даже кровать — неширокая доска, намертво приделанная к стене. Одним словом, почти что курорт. «Могло быть и хуже, — утешал себя лежащий на нарах Юури. — Могли бы сразу верёвку на шею, как военному преступнику — и привет». М-да, слишком уж всё удачно складывалось до сих пор. На чём-то полоса везения должна была оборваться. «Язык мой — враг мой, — вздохнул заключённый про себя, сворачиваясь калачиком. — Что я им наговорил! Но, блин, я же знаю, что они все нормальные: и Хьюб, и Штоффель. Просто… просто ещё шишек не набили. Ох, надеюсь хотя бы госпожа Шери к моим словам прислушается!» Сидеть в тюрьме оказалось на редкость тоскливым занятием. В высокое окошко проникало всё меньше и меньше света — день клонился к вечеру. И единственным развлечением Юури стал поздний обед (или ранний ужин), который ему принёс неразговорчивый стражник. Трапеза была настолько скудной, что больше разожгла аппетит, чем насытила. «Не хотят на смертников продукты переводить», — грустно подумал узник. От ощущения, что драгоценное время песком утекает сквозь пальцы, хотелось волком выть. Юури сжался в комочек и начал изо всех сил стараться уснуть. Но только ему наконец-то удалось задремать, как на двери камеры громыхнул замок. — На допрос! — рявкнул дюжий стражник. От неожиданности несчастного заключённого аж в воздух подбросило. В отсутствие Гвендаля допросной частью заведовал Гюнтер. Знакомое, условно доброжелательно настроенное лицо порадовало свежеиспечённого узника. — Садись, — советник мао указал ему на трёхногий табурет у стола, но сам остался стоять. Юури безропотно повиновался. Несколько минут они молча разглядывали друг друга. — У тебя чёрные глаза, — наконец произнёс Гюнтер. — Ты мазоку? — Полукровка. — Вот как. Тогда понятно, почему ты вступился за своих. — Да не в этом дело, — отмахнулся Юури. — Неужели вы сами верите в глупости, выдуманные Бришеллой? — Полукровки ненадёжны… — начал было фон Крайст, но допрашиваемый перебил его: — И Конрад? Гюнтер поджал губы: — Откуда ты всех знаешь? Почему говоришь с такой убеждённостью о людях, видящих тебя впервые в жизни? — Вы всё равно не поверите, — отвернулся Юури. — Да и какая разница? Сейчас важнее то, что невиновных хотят послать на убой по совершенно нелепому поводу. Скажите, вы можете как-то повлиять на ситуацию? — Боюсь, к моему мнению нынешние правители мало прислушиваются, — помрачнел Гюнтер. — Если бы здесь был Гвендаль… — А он скоро вернётся? — Неизвестно. — Ох ты ж блин, — Юури схватился за голову. — Неужели совсем-совсем ничего нельзя предпринять? — Приказ о выступлении особого отряда уже лежит на подписи у мао. — И она согласится? Вместо ответа Гюнтер спросил: — Тебе совсем неинтересно, что ждёт тебя самого? — Да что меня может ждать, в военное-то время, — дёрнул плечом Юури. — Конрада и остальных спасать надо. Только как? — Ты очень странный, — покачал головой советник мао. — Думаю, что я принял правильное решение. Ты верно сказал: время военное. И именно поэтому из твоей ситуации есть ещё один выход, кроме как на плаху. Искупить вину кровью, по меткому выражению Бришеллы. — В смысле? — отвлёкся заключённый от бесплодного мозгового штурма. — Отправить меня на фронт? — В составе особого отряда, — кивнул его собеседник. Секунду Юури непонимающе смотрел на него, а потом просиял: — Гюнтер, это же гениально! Это действительно отличный выход! Спасибо, огромнейшее вам спасибо! Фон Крайст только головой покачал: — Впервые в жизни меня благодарят за то, что я отправляю человека на верную гибель.

***

Формальности с освобождением заняли всё следующее утро, так что на свободу Юури вышел почти в обед. Голодный (завтраком его, естественно, кормить не стали) и невыспавшийся, он стоял перед своим новым товарищем по оружию и чувствовал, как его покачивает от малейшего дуновения ветра. — Принимай пополнение, Йозак, — грустно сказал Гюнтер. — Плохи дела в Замке, если на войну стали посылать детей, — помрачнел тот. Потом присмотрелся к новобранцу повнимательнее: — Погоди, ты случаем не тот парень, который вчера обругал регента прямо в тронном зале? — И откуда ты всегда всё знаешь? — пробормотал Юури больше риторически, чем рассчитывая на ответ. — Слухами земля полнится, — отмахнулся рыжий. — Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, всё с пареньком будет в порядке. — Верю, — чуть склонил голову Гюнтер. — А где Конрад? — На совещании у больших шишек, — в голосе Йозака прозвучала какая-то непонятная интонация. — Докладывает о том, как мы успешно надрали задницы передовым частям Шимарона. «Приказ, наверное, уже подписан, — тоскливо подумал Юури. — Им не дадут даже отдохнуть толком». Гюнтер, похоже, придерживался такого же мнения. Он потемнел, но говорить ничего не стал, только коротко кивнул, прощаясь, и стремительно зашагал к Замку. — Тебя как зовут-то, малыш? — хлопнул Йозак по плечу пребывающего в лёгкой прострации новобранца. — Юури, — ответил тот, выныривая из омута невесёлых мыслей. И в унисон этому представлению его желудок взвыл особенно громко и жалобно. — Ты прав, давно пора обедать, — хмыкнул будущий шпион на службе его величества. — Пошли, за одно с ребятами познакомишься. Солдаты особого отряда оказались грубоватыми, но в целом неплохими парнями. А может, всё дело было в спокойной доброжелательности новичка или слухах о том, за что его отправляли на передовую. Штоффеля и Бришеллу здесь не любили, а вот Конрада буквально боготворили. Юури просто распирало от гордости за своего Защитника, когда он слышал почтительное «командир» из уст того или иного солдата. После обеда Йозак, взявший над новичком негласное шефство, повёл его получать амуницию и оружие. С доспехами вышла накладка: новобранец тонул в обычной броне, даже самого маленького размера. Оружейник и так, и этак пытался подтянуть ремешки — ничего путного не получалось. Наконец, он плюнул и принёс откуда-то из глубин мастерской учебные кожаные доспехи, знакомый Юури по ежедневным тренировкам в его времени. — Это лучшее, что я могу тебе предложить, парень, — оружейнику было явно не по себе. — Сдурел что ли? — возмутился Йозак. — Ты ребёнка практически голышом в мясорубку отправляешь! — Всё в порядке, — остановил Юури начинающийся конфликт. — Мне хватит и этого. В конце-концов, если я попаду под прямой удар, то никакая броня не спасёт, а в этой можно хотя бы легко двигаться. — Ладно, — сдался недовольный Йозак. — Тащи меч, папаша, и пусть хотя бы он будет таким, как положено. Видимо, оружейник тоже чувствовал вину, потому что принёс тонкий лёгкий клинок, выкованный чуть ли не во времена Истинного Короля. Юури прекрасно знал этот меч: больше чем через двадцать лет он выберет его в качестве будничной замены Моргифу. — Спасибо, — улыбнулся свежеиспечённый воитель, привычно опоясываясь знакомыми ножнами. — Удачи тебе, — вздохнул оружейник. Дальше их путь лежал к интенданту, который без лишних разговоров выдал новобранцу дорожный плащ, флягу и вещмешок с походным сухпайком. — Отлично, приятель! Теперь ты — настоящий солдат Шин-Макоку! — отвесил Йозак подопечному сомнительный комплимент. — Только один вопрос: ты как, вообще знаешь, за какой конец меча берутся? — Знаю немного, — ответил Юури. — А что? — Видишь ли, мне с тобой плечом к плечу драться. Так что надо быть в курсе, чего от тебя можно ожидать. — Предлагаешь спарринг? — догадался новичок. — Предлагаю. Согласен? — Если тебе так будет спокойнее, — пожал плечами Юури. — Отлично, тогда возвращаемся к нашим и устроим небольшое представление.

***

Конрад Веллер выслушал приказ о новом задании с каменным выражением лица. Про себя он, конечно, отметил пассаж о «возможности кровью смыть пятно со своей чести», но не подал виду, что его зацепила несправедливость такой формулировки. Только позже, получая от мрачного Гюнтера карты и вводную, он до конца понял, как подгадил им Бришелла. — Послезавтра? Нам же обещали десять дней отдыха! — Мне жаль, — развёл руками его бывший учитель. — Я возражал, но к моему мнению уже давно не прислушиваются. — Хорошо, — Конрад на мгновение прикрыл ладонью глаза, собираясь с мыслями. — Что с оружием, провиантом? Нас порядочно потрепали в последнем бою. — Обозы на подходе, но… — Мы уйдём раньше, — скрипнул зубами командующий особым отрядом. — Мне жаль, — снова повторил Гюнтер. — Я распорядился выгрести для вас все остатки, но этого будет совсем немного… Конрад коротко кивнул: на пустые сожаления у него времени не было. Необходимо принять ситуацию как данность и постараться выжать из неё максимум. Оставался последний вопрос, ответ на который, впрочем, легко угадывался: — Что с пополнением? — Замок может предоставить вам тысячу пехоты и полсотни конников, — отвёл глаза фон Крайст. — Замок издевается? — железная выдержка начала изменять Конраду. Гюнтер промолчал. В дурном расположении духа командир особого отряда возвращался к своим солдатам. Эти люди верили ему, беспрекословно шли за ним в самую жестокую сечу, и чем он может отблагодарить их? Новым сражением, из которого не многие вернутся живыми? «Чёртов Бришелла, чёртов Штоффель! Пропади они пропадом со своими идиотскими понятиями о чистоте крови!» Так, стоп. Нельзя чтобы его видели в таком состоянии — это убьёт в солдатах последнюю надежду на благополучный исход дела. Усилием воли Конрад вернул себе обычное сосредоточенное выражение лица и только тогда подошёл к казармам, занятым ветеранами его отряда. Его встретило непривычное оживление: какое-то событие заставило солдат столпиться возле одной из палаток. Сквозь гул голосов слышался чистый звон боевой стали. — Что там? — спросил Конрад у одного из своих людей. — Командир? — почтительно посторонился тот. — Их превосходительство фон Крайст подкинул нам новичка. Вот Йозак и проверяет его на боеспособность. — Так, ну-ка пропустите! — Конрад буквально ввинтился в толпу. Ему безропотно уступали дорогу, и скоро он своими глазами увидел из-за чего весь этот сыр-бор. Похоже, начали бойцы совсем недавно и успели обменяться лишь несколькими проверочными ударами. Новенький был на полторы головы ниже своего противника и где-то в половину легче. «Дожили, уже детей на передовую посылаем», — стиснул зубы Конрад, но тут же нахмурился. Он определённо видел уже такую манеру защиты. Гюнтер вбивал её в своих подопечных практически с первого занятия, закладывая последовательность движений на уровень рефлексов. Новобранец держался уверенно, экономно расходуя силы и не подставляясь под прямые удары. «Неплохо, но и защиту Гюнтера можно пробить». Йозак тоже знал это. Однако, когда он сделал хитрый финт мечом, выяснилось, что и новичок не лыком шит. Конраду совершенно точно был знаком быстрый лаконичный удар, которым новенький ответил сопернику. «Теперь будет серия атак, в конце которой он откроется. И когда противник попробует ударить в уязвимое место…» Выбитый из рук, меч Йозака серебристой рыбкой блеснул на солнце и зазвенел по булыжникам двора. На мгновение будущий шпион неподвижно замер, не понимая, что произошло. И вместе с ним замерли зрители, чтобы через два удара сердца взорваться криками и аплодисментами. — С ума сойти, приятель! — рыжий восхищённо развёл руками. — Тебя не страшно оставлять за спиной. — Спасибо! Но ты меня тоже порядочно погонял, — улыбнулся его противник, утирая пот со лба. — Действительно, очень хорошо, — подошёл к бойцам Конрад. — Вот только откуда ты знаешь этот приём? Новобранец засиял, как ясное солнышко: — У меня был самый лучший учитель на свете! Конрад только хмыкнул про себя. Этому финту его в своё время научил отец, и за все годы путешествий и сражений он ни разу не встречал другого человека, знакомого с такой техникой. Надо бы разобраться, но позже, когда будут закончены более срочные дела. — Как тебя зовут? — спросил Конрад. — Юури, — ответил его новоиспечённый солдат.

***

Следующие полтора дня командир особого отряда был занят по самое горло. Он до хрипоты ругался с замковым интендантом (который имел своё мнение относительно распоряжений советника фон Крайста) по поводу провианта и лошадей; лично проверял, как в оружейной мастерской идёт работа по починке доспехов для его солдат; до головной боли изучал карты и описания территорий, куда им предстояло отправиться, чтобы сделать оптимальный расчёт марша. Арнольд был восточным форпостом Шин-Макоку, поэтому именно он принял на себя первый удар армий Великого Шимарона. Закрывающий собой практически единственный удобный проход сквозь горную гряду, надёжно защищающую рубеж королевства мазоку, город был стратегически бесценен для обеих сторон. Пока он держался, но разведка доносила, что Шимарон начал стягивать к Арнольду всё больше и больше войск. Военное командование Шин-Макоку всерьёз подумывало над тем, чтобы сдать город, но тут случился доклад Бришеллы, и в качестве подкрепления на передовую решили отправить особый отряд, усилив его пехотой — желторотыми, только вчера взявшими в руки меч рекрутами. Конрад смотрел на цифры и понимал, что если не произойдёт чудо, то Арнольд станет братской могилой для всех своих защитников. — Капитан? — вежливо стукнул в дверь библиотеки Йозак. — Ты прям окопался тут. — Надеюсь, не без толку, — Конрад устало откинулся на спинку кресла. — Какие новости? — Мы готовы. — Лаконично, — хмыкнул командир пока ещё безымянной дивизии. — А теперь, будь добр, добавь конкретики. Они действительно были готовы. Гюнтер сдержал слово, и Замок выгреб для своих нелюбимых пасынков всё подчистую. — Всё равно мало, — подвёл итог Конрад. — Что с пополнением? — Желторотые новички, — скривился Йозак. Помолчали. — Как там сосватанный фон Крайстом новобранец? — вспомнил вчерашний бой командир отряда. — Вроде неплохо. Ребятам он по душе пришёлся — настоящее солнышко, говорят. Нос не задирает, за любое дело без разговоров берётся. — А сам ты что думаешь? Йозак ответил не сразу. — Он странный. Совсем пацан, а седых волос уже полбашки. И глаза чёрные, как у сококу. Не удивлюсь, если у него и магические способности есть. — Было бы неплохо, — потёр переносицу Конрад. — Но ты не сказал — он заслуживает доверия? — У меня нет фактов, но я чувствую, что он наш до конца. Хотя, если вспомнить историю, из-за которой его отправили на фронт… — Историю? — Ты что, не в курсе? Он каким-то образом проник на военный совет в тот момент, когда Бришелла излагал свои ценные соображения о том, кто виноват и что делать. Парень не сдержался и как следует наорал на его превосходительство регента. Там в карауле мой знакомый стоял, он как раз нашего новобранца вязал. Говорит, когда они вбежали в тронный зал на зов Штоффеля, паренёк так на них рявкнул, что буквально ноги к полу примёрзли. — А по нему и не скажешь, — хмыкнул Конрад. — Да, интересный подарочек нам подкинули… Йозак, — не в службу, а в дружбу — присмотри за ним. — Без проблем, — пожал плечами будущий шпион. — Но ты зря волнуешься. Что-то мне подсказывает, что этот парнишка сам за кем хочешь присмотрит.

***

До начала похода Юури видел Конрада всего несколько раз, да и то издалека, мельком. Тот, похоже, был страшно занят: стремительно проносился через замковый двор весь серьёзный, сосредоточенный, с характерной гвендалевской складкой между бровей. Но даже от таких коротких недовстреч сердце Юури начинало колотиться, как сумасшедшее. «Я счастлив сейчас», — удивлённо думал он каждый раз. Как же немного для этого нужно! Простое знание, что родной человек жив и здоров, оказалось источником неиссякаемой радости. Это чувство переполняло Юури изнутри, выплёскивалось за край, попадая на каждого, кто находился рядом. Так солнце щедро дарит своё тепло всем, на кого падают его светлые лучики. И люди неосознанно тянулись к этому странному пареньку, подсознательно ощущая в нём то, что обычно видели только дети и животные: безусловную доброту и любовь ко всему миру. Выход на марш планировался на рассвете, но случилась какая-то накладка с обозами, и авангард выдвинулся из Замка, когда солнце стояло уже высоко. Юури хотел было затесаться где-то в основной массе, но нарвался на Йозака, который несколько рассеяно распорядился: — Держись-ка ко мне поближе, парень. Так спокойней будет. Новобранец не решился ослушаться и теперь ехал на своей смирной лошадке почти во главе походной колонны. Когда безымянная дивизия проходила через пустой, будто вымерший город, ему вспомнилось предыдущее путешествие в это время. А вот и памятная арка. Юури запрокинул голову, пытаясь увидеть наверху самого себя, но оконные проёмы были пусты, и никто не провожал обречённых синими цветами. «И не надо, — решительно подумал он. — В этот раз всё будет по-другому. Я сумею защитить их всех». В тот день много пройти не удалось, несмотря на то, что большой привал делать не стали. Поэтому следующим утром сигнал к побудке прозвучал ещё до восхода солнца, и не выспавшийся Юури дожёвывал завтрак уже в седле, ёжась от предрассветной прохлады. — Идти придётся быстро, — объявил Конрад. — Мы должны добраться до Арнольда в недельный срок, иначе всё будет бесполезно. — Не беспокойся, капитан, — высказал Йозак общее настроение. — Должны — значит доберёмся. Три дня в седле стали для новобранца тяжёлым испытанием. Болело абсолютно всё. Более того, ныли даже те мышцы, о существовании которых Юури и не подозревал. Когда на закате четвёртого дня прозвучал сигнал к остановке, он мешком рухнул на землю с конского крупа. «Я сейчас умру, — решил доблестный солдат армии Шин-Макоку. — Абсолютно бесславной смертью». — Эй, малыш, что разлёгся? — Йозак, как всегда, был полон сил и энергии. — Давай, помогай — надо лагерь разбить, пока основные силы не подошли. «Откуда ж ты такой бодрый взялся, на мою-то голову», — мрачно подумал Юури, но как-то заставил себя подняться. Всё тело было словно чужим, страшно болели ноги и то место, из которого они росли. «Ладно, ладно, ещё пару дней — и всё. И никаких походов на ближайшие полгода», — уговаривал Юури свой организм. Тот в ответ стонал и безмолвно проклинал хозяина. Тем не менее, движение разогнало кровь по жилам, и к ужину боец уже начал чувствовать себя более-менее человеком, а не отбитым куском мяса. От души наевшись походной каши, он уснул, как только голова коснулась вещмешка, заменившего на время похода подушку. Сон был настолько глубок, что Юури не почувствовал, как плащ, которым он укрывался, скоро совсем сбился в ноги. Совершавший последний обход постов Конрад исправил ситуацию, укутав скукожившегося новобранца, немного постоял рядом, глядя на сладко сопящего мальчишку, а потом решительно зашагал прочь, досадуя на непривычное щемящее чувство в груди. Первая половина следующего дня показалась Юури адом. Чтобы хоть как-то отвлечься, страдалец праздно рассматривал окружающие пейзажи. До этого они ехали по холмистой степи, а днёвку Конрад планировал на опушке сумрачного елового леса, тянущегося до самых предгорий. Но вчера из Замка прилетел почтовый голубь и, похоже, с нерадостными известиями. Днёвку отменили, и теперь копыта лошадей мягко ступали по устилавшей лесной тракт хвое. Из чащи тянуло сыростью — начинались знаменитые торфяные болота области фон Крайст. Дивизия приближалась к короткому разрыву в плотном лесном полотне, когда разведка доложила о явно рукотворном препятствии на пути. Тут же был подан сигнал остановки, и на рекогносцировку местности отправился небольшой отряд во главе с командующим. Юури никто не звал, но и прогонять не стали, так что он тихонько пристроился в самом хвосте, снедаемый любопытством. Они проехали меньше километра, когда впереди показалась баррикада из поваленных древесных стволов, наглухо перегораживающая и без того неширокий тракт. Разведчики остановились в сотне метров от неё, ожидая дальнейших приказов командования. Однако, Конрад не торопился отдавать распоряжения, предпочитая дотошный анализ обстановки поспешному решению. — А что там, впереди? — шёпотом спросил у Йозака подъехавший ближе Юури. — Сильварра, небольшой городишко на степном пятачке посреди леса. Капитан думал сделать большой привал под его стенами. Юури хотел продолжить расспросы, но в этот момент в воздухе тоненько просвистела белооперённая стрела и вонзилась в землю ровно посередине расстояния, отделявшего копыта передних лошадей от лесного завала. — Убирайтесь отсюда! — прокричали из-за баррикады. — Дальше мы вас не пустим! — У нас нет дурных намерений! — крикнул в ответ Конрад. — Мы просто хотим пройти! На вершину укрепления выбрался высокий темноволосый человек в грубом доспехе поверх обычной городской одежды. В руках он держал устрашающего размера пику, которой, похоже, сражался ещё его пра-пра-пра- и так далее дедушка против войск Властелина. — Прошлые тоже просто хотели пройти! И разграбили полгорода! — Прошлые? — нахмурился Конрад. — Откуда они были? — Сказали, что из Замка Клятвы-На-Крови. Иначе бы мы их не пропустили! — Пару месяцев назад тут должен был проходить Бришелла — вёл очередное подкрепление в Арнольд, — пробормотал Йозак. — Вот ведь зараза, везде подгадить сумел! Юури прикусил губу. Ему не верилось, что тот Хьюб, которого он знал, мог быть такой сволочью. «Это или недоразумение, или…» — Капитан, они дурно вооружены, — тем временем продолжал будущий разведчик мазоку. — А обход займёт слишком много драгоценного времени. Конрад был мрачен, как грозовая туча, но молчал. — Капитан, нам надо пройти, — гнул своё Йозак. Но прежде, чем прозвучал окончательный приказ, Юури скатился с лошади с гневным «Да вы тут все с ума посходили!» и заковылял вперёд. — Стой, малыш, ты куда! — Стоять, пацан! Возгласы с обеих сторон прозвучали почти одновременно. Юури остановился около вонзённой в землю стрелы и заговорил: — Послушайте, мы и в самом деле просто хотим пройти! У нас нет времени искать обход, прошу, пропустите! Это очень-очень важно! — Это — пустое сотрясение воздуха, парень, — отрезал темноволосый переговорщик. — Сотрясение воздуха? Хорошо, а если я побуду у вас в заложниках, пока войско не пройдёт через город и не отойдёт на безопасное расстояние? — Ты? В заложниках? Да с чего ты взял, будто твоя жизнь стоит хотя бы половинки сломанного медяка? — расхохотался собеседник. Юури скрипнул зубами. Совсем забыл, в этом мире он никто и звать никак. Эх, вот был бы он мао… — А моя жизнь стоит поломанного медяка? — раздалось сзади. Юури неверяще обернулся. За его спиной стоял спешившийся и безоружный Конрад. — Я — Конрад Веллер, второй сын двадцать шестой мао Шин-Макоку и командир этого отряда. Моей жизни будет достаточно, чтобы вы позволили нам пройти? — Я должен передать ваше предложение главе городского совета, — сдался переговорщик. — Ждите и не делайте резких движений. Через двадцать минут напряжённого ожидания посланный в город гонец принёс ответ местных властей: пропустить войско, взяв в заложники его командира. — Подходи один и без оружия! — крикнул сильваррец. — То есть как один? — всполошился Юури. — Нет уж, раз я кашу заварил, то тоже участвую! — Пацан, ты псих, — покачал головой горожанин. — Ладно, идите вдвоём. Мы вас отпустим, когда последний обоз будет на расстоянии десяти полётов стрелы от городских стен. — Только без глупостей! — подал голос Йозак. — Иначе мы ваш городишко не просто с землёй сравняем, но и солью ту землю пересыпем. — Что ж я, не понимаю, что ли? — на удивление миролюбиво отозвался переговорщик. — Всё будет, как уговорено.

***

— Ты прости, что так получилось, — повинился Юури перед Конрадом, когда они шли к городу под конвоем четверых вооружённых всяким хламом ополченцев. — Я не хотел тебя в эту авантюру втягивать. — Ничего страшного, — несколько отстранённо ответил его спутник, поглощённый изучением окрестностей. — Это мои люди, и кому, как не мне, нести за них ответственность. Как ни странно, в Сильварре заложников приняли достаточно радушно. Предложили горячий обед, а после проводили на плоскую крышу единственного в поселении каменного дома — городской ратуши. Оттуда открывался прекрасный вид на клочок степи по чьей-то божественной прихоти заброшеный в сердце огромного леса. — Посмотрите, как ваши люди будут идти, да и они вас заметят, — объяснил такую диспозицию переговорщик, оказавшийся племянником казначея города. — Баррикаду уже растянули, скоро появятся первые из вашего отряда. Конрад кивнул и облокотился на высокую кирпичную балюстраду, пристально вглядываясь в темнеющий на западе лес. Юури уселся рядом прямо на нагретые солнцем камни крыши и расслабленно привалился к перилам усталой спиной. Как ни крути, а передышка случилась очень вовремя. «Да ещё и накормили от пуза, — лениво думал умаявшийся миротворец. — Определённо, мама была права: всё, что ни делается — к лучшему». — Ты — необычный человек, — выдернул его из сытой полудрёмы негромкий голос Конрада. — Откуда ты? — Издалека, — неопределённо отозвался Юури. — Вот как. Там все такие? Юури припомнил своих знакомых и одноклассников. Многие из них согласились бы пойти в заложники по собственной инициативе?  — Боюсь, что нет, — признал он наконец. Конрад хмыкнул: — Почему-то я так и думал. За годы скитаний я встречал множество людей, но такого, как ты, вижу впервые. Хотя, если подумать… «Джулия», — Юури машинально подтянул колени к груди. — Это хорошо или плохо, быть необычным? — спросил он, чтобы отвлечься. — Для тех, кто рядом с тобой, — определённо хорошо, — ответил Конрад. — А как для тебя самого? — Если счастливы те, кого я люблю, то и для меня тоже, — Юури запрокинул голову и встретился взглядом со своим собеседником. От знакомой теплоты в светло-карих глазах вдруг предательски защипало в носу. — Почему ты всегда такой серьёзный? — брякнул Юури невпопад. — У тебя же совершенно чудесная улыбка. Конрад недоумённо пожал плечами: — Сейчас война, особенно не до улыбок… Но с чего ты вообще это взял? — Просто в голову пришло, — Юури отвёл взгляд. Дурацкий комок в горле. Но как же давно!.. «Оно того стоило, — твёрдо решил путешественник во времени. — Чем бы не закончилась вся эта история: оно того стоило!»

***

Обе из заключивших соглашение сторон сдержали своё слово. Солдаты Шин-Макоку прошли сквозь город, как хорошо прогретый нож сквозь масло: почти не глядя по сторонам и полностью игнорируя сверлящие спину враждебные взгляды прячущихся в домах людей. Напряжение спало только тогда, когда последний обоз скрылся под густой сенью восточного леса. — Как только наши наблюдатели сообщат, что ваши люди отошли на условленное расстояние, вы будете свободны, — племянник казначея заметно повеселел. — Я вас провожу, дядюшка расщедрился на пару лошадок. — Вы уж не серчайте, что мы так вас задержали, — говорил он позднее. — Но ваши предшественники… Они вели себя, как настоящие разбойники! Забрали почти всех лошадей и резервный запас продовольствия города. Да ещё и поля на последок потоптали, будто им дороги мало!  — Простите, — Юури не знал, куда деваться от стыда. Был бы он мао — распорядился компенсировать ущерб, а так… — Тебе-то за что извиняться? — изумился собеседник. — Ты, конечно, странный парень, но башковитый. Такое придумать, чтобы всё миром решить! Мы бы в жизни не догадались! — Как и мы, — подтвердил Конрад. — Ты молодец, Юури. От заслуженных похвал тот вспыхнул, как невинная дева от скабрезной шутки. «Да нормальный я, — так и рвалось с языка. — Это вы тут привыкли за мечи хвататься прежде, чем попробовать договориться». Лошадок действительно оказалось две: одна для бывших заложников, другая — для их провожатого. Юури легко вскочил на конскую спину позади Конрада и привычно схватился за широкий солдатский ремень. И от всего сердца направил Небесам горячую благодарность за возможность хоть на несколько минут вернуться в то благословенное время, когда ещё не успело случиться ничего непоправимого. На подъезде к опушке леса они заметили у дороги одинокого Йозака, стерегущего лошадей добровольных заложников. — Вас уже ждут, — заулыбался переговорщик. — Не думал, что скажу это, но — счастливой дороги! Возвращайтесь живыми! — Спасибо, — вежливо ответил уже спешившийся Конрад. — Пусть вашего города больше не коснутся военные потрясения. Идём, Юури. Через несколько минут тёмная громада леса скрыла последних солдат дивизии, которую позже военные историки стали называть Руттенбергской.