Изменяя миры

Внутри замковых стен было непривычно шумно и многолюдно. Похоже, подошёл новый обоз с продовольствием и оружием, и теперь его надо было как можно скорее разгрузить, чтобы освободить место для следующего. Часть двора была занята палатками полевого госпиталя, где сбивались с ног юные медсёстры с потемневшими от усталости лицами. «Вчера вернулся особый отряд…» Ржали лошади, скрипели телеги, громко переговаривались люди, откуда-то доносился звон железа о железо, и всё вместе это сливалось в однородный гул военного лагеря. Юури старался особенно не глазеть по сторонам, чтобы не отстать от спутницы, но всё-таки успел заметить в толпе знакомую огненно-рыжую шевелюру. «Значит, я не ошибся», — ёкнуло у него в груди. Джулия уверенно шла через двор, и люди расступались перед нею, почтительно приветствуя девушку. «Её действительно все любят», — но почему от этой мысли стало так неуютно? По сравнению с оживлённым двором просторный холл Замка производил гнетущее впечатление заброшенного места. Юури не долго гадал, куда придётся нести порядком отдавивший ему плечи мешок. Как только они свернули направо, в неприметный коридор, ведущий на половину прислуги, он понял, что конечным пунктом назначения станет лаборатория при замковом лазарете, которую спустя двадцать лет единолично оккупирует Аниссина. И действительно, очень скоро добровольный помощник с плохо скрываемым облегчением сгрузил свою ношу посреди просторной светлой комнаты, вдоль стен которой толпились стеклянные шкафы, полные книг, медицинского оборудования и пузырьков с готовыми лекарствами. Вид широкого толстоногого стола в самом центре помещения напомнил Юури кабинет химии: множество колб и реторт разной формы, соединённых стеклянными трубочками, по которым бежали разноцветные реактивы. Что-то выпаривалось, шипя и булькая, что-то конденсировалось мерной капелью. Запах в комнате стоял соответствующий — даже настежь распахнутое окно помогало мало. — Ты ещё не передумал помогать? — вопрос Сюзанны-Джулии оторвал Юури от праздного разглядывания обстановки. — Нет. А что надо делать? — Пока просто подождать здесь. Я сейчас схожу за ещё одним добровольцем. Подождать так подождать. Юури буквально рухнул в видавшее виды кресло, скромно приютившееся в углу комнаты. Ох, как спина устала! Интересно, как бы девушка дотащила такой груз самостоятельно? Определённо, надо сказать кому-нибудь, чтобы её больше не отпускали одну. И вообще, время-то военное… В подтверждение этой мысли лёгкий ветерок принёс в окно звуки голосов и звон оружия. Кряхтя, как старый дед, Юури вытащил себя из кресла и выглянул наружу. Там уже закончилась разгрузка обоза, и теперь пустые телеги отгоняли куда-то в сторону конюшен. Операцией командовал знакомый рыжий тип, и под его чутким руководством дело явно спорилось. «Вот что такое организаторский талант! — немного позавидовал наблюдатель. — Что Йозак, что Мурата — прирождённые менеджеры». Дверь комнаты негромко скрипнула, и Юури повернулся к входящим. Первой была Сюзанна-Джулия, а вторым — обещанный доброволец. «Хотя не похоже, чтобы Вольфрам пришёл сюда совсем уж по своей воле. Уж больно лицо у него кислое». — Вольфрам, знакомься, — кажется, Джулия не замечала настроения своего подопечного. — Это Юури, племянник моей нянюшки. Вместе вам надо будет рассортировать травы, связать их в пучки, подписать и развесить сушиться в соседней комнате. Вольфрам скривился, но комментировать задание не стал. — Юури, это Вольфрам фон Бильфельд, младший сын двадцать шестой мао Шин-Макоку. — Рад познакомиться, — Юури постарался улыбнуться как можно приветливее. Он помнил такого Вольфрама по своему предыдущему путешествию в прошлое — вздорного, самовлюблённого, но в глубине души доброго и любящего. Однажды он перерастёт свои детские черты и станет прекрасным человеком, неважно в каком пространстве-времени. Но пока третий из сыновей госпожи Шери только что-то невнятно буркнул в ответ и скрестил руки на груди, изо всех сил пытаясь выглядеть мрачнее и представительнее. В этот момент Юури понял, почему Конрад никогда не обижался на выходки своего младшего брата. Так много переживший, он попросту не воспринимал всерьёз всю эту внешнюю шелуху, неизменно глядя глубже, понимая мотивы такого поведения и прощая его. «Гвендаль был прав: я вырос, — с лёгкой грустинкой подумал Юури. — Вольфрамовы заскоки просто перестали на меня действовать». Тем временем Сюзанна-Джулия достала для них необходимые инструменты: моток бечёвки, пару ножниц, бумагу и перья с чернильницей. — Это будет хорошей практикой в распознавании трав, Вольфрам, — улыбнулась она. — Надеюсь, ты с честью выдержишь испытание. Тот возмущённо засопел, но опять промолчал. Юури восхитился выдержкой своего будущего жениха. — Я загляну к вам через пару часов, чтобы узнать, как идут дела. Не скучайте! — и Сюзанна-Джулия вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Юури окинул взглядом фронт работ и тихонько вздохнул. До сих пор всё шло так хорошо, надо же было заминке случиться. — Ладно, раньше начнём — раньше закончим! — он опустился на пол и развязал горловину мешка. — Вольф, ты со мной? Этот невинный вопрос стал той самой соломинкой, что сломала спину верблюду вольфрамового самообладания. — Какой я тебе «Вольф»?! — разъярился он. — Мало того, что я должен заниматься всякой ерундой, так ещё и в компании тупого придурка, понятия не имеющего о субординации! — Ладно, ладно, не шуми, — попытался успокоить его Юури. — Был не прав, исправлюсь. И это не ерунда — из высушенных трав потом сделают лекарственные вытяжки, которые помогут нашим раненым скорее выздоравливать. — Чушь! Девчачья работа! Я солдат, а не медсестричка! — Поверь моему опыту, сохранять жизни намного более почётная работа, чем отнимать. — Да ты просто трус! — окончательно вышел из себя Вольфрам. — Трус и слабак! Юури только молча отвернулся. Трус и слабак, надо же. Он вынул из мешка первый пучок пряно пахнущей травы с острыми зубчатыми листочками. Перед его внутренним взором вновь стояла чёткая картинка: солнце, и небо, и бушующая алыми маками степь. Могучий дуб на вершине холма, раскинувший ветви над одинокой могилой. Синие цветы, ласково кивающие головками. Усилием воли Юури вернулся в здесь и сейчас, к мешку не разобранных трав на полу будущей лаборатории Аниссины. Ему предоставился редчайший шанс всё исправить, и он не упустит драгоценную возможность, через что бы не пришлось для этого пройти. Выпустив пар, Вольфрам окончательно смирился со своей участью и вскоре присоединился к перебору трав. Некоторое время они работали молча, погружённые каждый в свои мысли. А потом за окном послышался какой-то новый, необычный шум. Вольфрам отвлёкся и пошёл смотреть, что же там опять произошло. — Бришелла вернулся, — сказал он больше себе, чем напарнику. Но Юури встрепенулся и тоже поднялся, чтобы выглянуть наружу. — Откуда это он? — Дядя поручал ему какую-то разведку. Эх, сейчас они соберутся на военный совет, будут обсуждать разные стратегические моменты… А я тут сижу, как дурак. Военный совет? Юури прикусил губу. Гизела рассказывала ему, что это с лёгкой руки тогдашнего Хьюба отряд полукровок отправился на передовую. — Вольфрам, а Гвендаль там будет? — Мой брат сейчас на фронте. Погоди, ты что, его знаешь? — А вообще там кто-нибудь будет, кроме Штоффеля и госпожи Шери? — Гюнтер будет. Так, отвечай немедленно, к чему этот допрос? И почему ты настолько неуважительно называешь мать и дядю? — Вольфрам, — Юури снова проигнорировал вопросы собеседника. — Мне очень, очень надо попасть на этот совет. — Ты с дубу рухнул? Туда даже меня не пустят, не то что какого-то подозрительного типа. — Блин, блин, блин, — Юури заметался по комнате. До сих пор всё получалось настолько само собой, что он даже не задумывался о том, как получить аудиенцию у нынешних правителей Шин-Макоку. — Неужели ничего нельзя придумать? — от досады он с силой пнул ни в чём не повинное старое кресло. Этот жест отчаянья повлёк за собой неожиданные последствия: в стене рядом что-то щёлкнуло, и один из шкафов плавно отъехал вперёд и в сторону, открывая тёмное нутро тайного хода. — Ничего себе! — ахнул Вольфрам. «Теперь понятно, как Аниссине удавалось всегда быть в курсе событий в Замке», — догадался Юури. Он обернулся к своему будущему жениху и приглашающе мотнул головой: — Идём? Разом оживший Вольфрам незамедлительно принял вызов: — Идём!

***

Потайной ход оказался тёмным, пыльным и совершенно обычным коридором. Юури не стал возражать, когда его партнёр по приключению безапелляционно заявил, что пойдёт первым. В конце-концов, Вольфрам был единственным в их скромной компании, кто мог подсветить дорогу магическим огоньком. Ход сначала немного попетлял, а потом обернулся узкой и крутой винтовой лестницей, заканчивающейся на глухой крохотной площадке. Дальше прохода не было, и отважные исследователи принялись наугад ощупывать и простукивать камни перегородившей им путь стены. Наконец, один кирпичик сдвинулся внутрь, что-то опять щёлкнуло, и в на первый взгляд однородной кладке появилась низкая дверца. Не долго думая, Юури полез наружу сквозь появившийся выход. Вольфрам что-то злобно зашипел вслед, но сейчас будущего мао мало интересовало недовольство его ещё не случившегося жениха. Он очутился в узком пространстве между стеной и толстыми бархатными портьерами. За ними, видимо, располагалось большое помещение, а ещё слышались голоса. Юури наугад побрёл вправо и вскоре обнаружил место, где два куска ткани просто накладывались друг на друга. Раздвинув их на микроскопическое расстояние, он одним глазом выглянул наружу. Они попали в малый тронный зал в тот самый момент, когда Гейген Хьюбер Бришелла отчитывался перед двадцать шестой мао и регентом о состоянии дел в государстве. Юури изо всех сил вслушивался в негромкий разговор: акустика помещения была такова, что всего в паре метров сбоку от трона голоса сливались в единообразный бубнёж. К тому же Вольфрам тоже добрался до щели в портьерах и теперь, грозно сопя, пытался отпихнуть Юури в сторону, чтобы занять место получше. — Страна буквально кишит людскими шпионами, — наконец смогли разобрать невольные соглядатаи. — Но почему бездействует наша контрразведка? — голос Штоффеля был полон искреннего негодования. — Потому что враг имеет хорошую поддержку среди населения. — Поддержку? О чём это вы? — вот как, Гюнтер тоже здесь! — Вы знаете о чём: я неоднократно предоставлял вам и господину фон Вальде доклады, но им не давали ход. Видимо, по какой-то весьма важной причине, — многозначительно подчеркнул последнюю фразу Бришелла. — Вот как, — нахмурился Штоффель. — Но мы поговорим о вашем самоуправстве позже, фон Крайст. А сейчас: господин Бришелла, что было в тех докладах? — Коротко говоря, шпионы имеют естественную поддержку от тех, чьи родители предали чистоту крови и мазоку, и людей. От полукровок. Юури скрипнул зубами. Как они могут! Как будто состав текущей в жилах жидкости определяет человеческий характер! — Теперь мне понятна причина, по которой этим бумагам не давали хода, — тяжело уронил Штоффель. — Позор нашей семьи… Однако, господин Бришелла, полагаю, что у вас разработаны меры противодействия этой разрушительной деятельности? — Естественно, — в голосе Хьюбера слышалось едва сдерживаемое торжество. — Пусть полукровки докажут свою верность. Пусть смоют свой позор кровью! Дальше Юури слушать не смог. — Стой, придурок! — задохнулся Вольфрам, но было уже поздно. — Да как вы смеете! — будущий двадцать седьмой мао шагнул вперёд из-за пыльных портьер словно актёр на сцену провинциального театрального спектакля. — Какое право вы имеете обрекать на верную гибель этих несчастных людей, вся вина которых заключается в том, что их родители осмелились пренебречь идиотскими предрассудками ради своей любви? Как вообще можно судить о человеке исключительно по его родословной? Разве он — племенное животное? Неважно, чья кровь течёт в их жилах — они любят Шин-Макоку не меньше, чем самый чистокровный мазоку! — Это ещё кто такой? — гневно вопросил в пространство регент. — Стража! — Стоять! — рявкнул Юури на вбежавших охранников. — Я не договорил! Они послушно замерли, а он продолжил: — Вы готовы по самые плечи обагрить свои руки кровью невинных. И ради чего? Ради ничем не подкреплённой гордыни мазоку, Хьюбер? Или ради дурацкой игрушки под названием «власть», Штоффель? «Позор семьи» — и это о Конраде! О человеке, больше которого мало кто печётся о процветании государства! Неужели вам ни капли не стыдно? Неужели вы не понимаете, насколько мелочны ваши мотивы в этот суровый час? — Достаточно! — побагровел от ярости Штоффель. — Взять его! — Госпожа Шери, я обращаюсь к вам! — Юури смотрел в прекрасное бледное лицо своей предшественницы. — Вы — подлинная правительница государства! Вас, а не вашего брата, избрал Истинный Король! И своей волей вы сможете остановить кровопролитие. Вы сильная, у вас обязательно получится! Прошу, умоляю, не дайте случиться непоправимому! Ради всех тех, кому суждено погибнуть, если осуществится план Хьюбера! Стражники уже заламывали ему руки. — Ради вашего сына, госпожа Шери! Ради него и Джулии! — это было последним, что Юури успел крикнуть до того, как его силой выволокли из тронного зала.