Savin' me

Никогда не знавший бурь и невзгод Асгард накрыло свинцовыми тучами. Как дым и копоть, они душили тщетно пытавшееся пробиться через их заслон солнце своей тяжестью, прятали его, не давая озарить золотые чертоги. Царство света и радости погрузилось в уныние. Бог грома Тор заставил его сделать это. Раз он скучает по брату, то это должны ощутить все. - Сынок, - обратилась к громовержцу Фригг со всей невозмутимостью, на которую была способна в данный момент. Она сама себе не верила, но надеялась, что покладистый Тор заметит её старания привести его в чувства. – Это ведь не навсегда. Небо яростно расчертила молния, на секунду осветив обеденный зал ярче дневного света. - Я виноват в этом, - корил себя Тор. – Во всём. Я должен был поддерживать его, а вместо этого Локи всегда чувствовал себя ущербным. Из-за меня. - Не вини себя. Мы все от части виноваты в этом… - Фригг, пожалуй, была единственной, кто до конца понимала мотивы, которыми руководствовался её приёмный сын. Так же, как и любила его как родного, будь он трижды тиран, изверг, убийца, йотунское отродье. Больше всего в жизни ей сейчас хотелось вернуть то беззаботное время, когда её сыновья были ещё маленькими мальчиками. Их не разделяли соперничество и вражда. Как лягушата они запрыгивали на кровать, устраивались на ней поудобнее и готовились слушать сказку на ночь. Тор протестовал и заявлял, что слишком взрослый, чтобы так рано ложиться спать, а Локи сворачивался калачиком рядом с братом и тихонько сопел во сне, даже не дослушав сказку до конца. Он был таким хрупким и беззащитным в такие моменты, что Фригг даже предположить не могла, каким он станет в будущем. И пусть её сына сейчас называли обманщиком и предателем, она всё равно восхищалась им. Любой другой был бы сломлен от того, что перенёс Локи. Царские подданные продолжали завтракать. Тор, заставляя себя поесть хоть немного, нехотя ковырялся в тарелке. Погружённый в раздумья, он даже не отреагировал на то, как в зал влетел запыхавшийся стражник: - Мой повелитель, - преклонил он колени перед Одином. – Принц Локи сбежал. Тор оживился и бросил взгляд на мать. Та расцвела. То, что читалось на лице Одина, сложно было истолковать. Он, казалось, вообще никак не отреагировал на эту новость. - Я почему-то не удивляюсь, - спокойно молвил царь. Подданные с недоумением уставились на него, боясь возразить. Но всех терзал один и тот же вопрос: как такое допустили, и почему Всеотец так спокоен? - Что прикажете делать, мой царь? – на свой страх и риск нарушил гробовое молчание стражник. - Ступай к Хеймдаллю. Пусть понаблюдает за Локи. В глазах стражника читался резонный вопрос «и всё, что ли?», но тот не рискнул его задать. Спорить с царём не намеревался никто. Если он сказал установить слежку, то так тому и быть. Значит Всеотец задумал ещё что-то, раз уж дал такие простые указания. А Всеотец задумал. В воспитательных целях. Отправься Локи куда угодно, он всё равно бессилен. Пока он лишён голоса, он лишён и своего самого разрушительного оружия. Снять нити с его губ сможет только тот, кто будет готов ради него умереть. Так или иначе, Локи должен будет измениться настолько, чтобы этому гипотетическому кому-то не было жалко за него бороться и даже отдать жизнь. Один был уверен, что рано или поздно такой найдётся, и тогда домой вернётся не мятежник и разрушитель, а законопослушный и мудрый гражданин Асгарда. Как бы подданные не судачили о том, что Один на старости лет лишился рассудка, позволив этому безумцу разгуливать на свободе, всё было под куда большим контролем, чем казалось на первый взгляд. Побег Локи был одним из пунктов плана. И этот план будет несомненно выполнен. Потому что Один никогда не ошибался.