Should You Choose To Remember

Джерард не слышит совершенно никаких новостей от Фрэнка на следующий день и чувствует себя странно-потерянным. Снова идет дождь, так что он остается дома, бесцельно блуждая по квартире. Он никак не может остановиться на чем-то одном; фильмы глупые и неинтересные, все его зарисовки обращаются в знакомое подмигивающее лицо, еда на вкус словно картон, даже курение в окно на кухне не помогает. Он бы мог пойти в «Ковчег» за чашечкой кофе, но так хочется побыть одному, да и поход по темным переулком не кажется лучшим решением. Обычно ему не представляет сложности проваляться овощем на диване весь день, смотреть дрянные передачи по телику и пить дешевое пиво, но сейчас его не покидает ощущение, что ему предстоит сказать или сделать что-то действительно важное, это ощущение выводит из себя. Одна часть Джерарда отчаянно желает позвонить Фрэнку, но вторая не уверена. Вся эта штука, то, что происходит между ними, чувствуется такой простой и естественной, но уже начинает его немного пугать. Это все ну слишком просто, будто поставлено на промотку вперед. Он бы не отказался от лишней минутки в нормальном режиме, чтобы собраться с мыслями. В итоге, шесть часов вечера застают его распластавшимся на диване, рассматривающим стену позади телевизора. Когда он так поворачивает голову, по-особенному вправо, то зрение рисует ему какого-то динозавра по правой стороне, что довольно-таки круто. Блять. И это его жизнь? Она свелась к прожиганию взглядом обоев, что Джерард считает продвижением от наблюдения процесса высыхания краски. Он никогда не был против тихих дней, он не из тех гипер-активных людей, кто не может пробыть без остальных ни минуты. Теперь он не понимает, что изменилось. Ну, а вообще. Вообще, это не совсем правда. Он знает, что изменилось, ему просто не хочется подумать об этом как следует. Вот это все, говорит он сам себе, твоя бурная реакция, потому что до этого у тебя не было нормальных отношений…никогда. Он не будет постоянно думать о тебе, он просто продолжает жить. Потому что, в отличие от некоторых, у него есть жизнь. Ты видел этого парня сколько, три раза, и уже так сходишь с ума, что за хуйня, Джерард? Он решает, что все идет к лучшему. Так сильно в чем-то нуждаться – не круто. Он подождет немного, поделает какие-то дела, пообщается с другими людьми, и только после этого, возможно, позвонит Фрэнку. А может и не позвонит. Он справиться с этим, абсолютно точно.

***

Он держится до самого вторника. Он витает в облаках на работе в понедельник, но во вторник все становится совершенно невыносимым. Он будто на другой планете: путает масляные краски с акрилом, переворачивает стопку скетчбуков, случайно продает лысому и низкому мужчине не тот вид бумаги, переворачивая баночку с блестками. Боб даже не кричит – он лишь вздыхает, тихо выругиваясь, пытаясь остановить повсеместные разрушения Джерарда, но инцидент с блёстками доводит его окончательно, так что он выставляет непутевого работника за дверь на время обеденного перерыва. -Не знаю, чем там забита твоя несчастная голова, но иди и разберись с этим, черт возьми, - говорит он уставшим голосом, который обычно звучит только при общении с Джерардом, - и не возвращайся, пока не успокоишься. Если это не является знаком к действию, тогда Джерард уже не знает, чего и ожидать. Он заходит в спокойное и тихое место за магазином, начиная выкуривать сигарету, бесцельно перешагивая с ноги на ногу. Ему довольно сложно, но рука все равно убежденно тянется к мобильному, перекатывая его дрожащими пальцами. А на самом деле, какого черта? Он звонит Фрэнку и слушает гудки, ожидая ответа. После двух гудков, теплый и довольный голос Фрэнка звучит в трубке, от чего парню хочется смеяться, пробежать целую милю. Он вроде бы сдался, но это такое облегчение – будто падаешь в кровать с бутылкой прохладного пива в жаркий день. И несмотря на непонимание своих странных и не объяснимых чувств, он предлагает Фрэнку встретиться и, возможно, захватить пиццу. Фрэнк звучит искренне расстроенным: -Черт, я бы с удовольствием, я бы правда хотел, но у меня тут действительно неотложное дело, - Джерард даже видит это неопределенное движение рукой в воздухе. -Оу, - отвечает он, дико расстроенный, но пытается выдать звуки понимания и улыбки в своем голосе, - ну, знаешь. Я предложил это так спонтанно, так что в этом нет ничего страшного. Не расстраивайся. Фрэнк недовольно рычит. -Серьезно, ты даже не представляешь, как мне сейчас хочется согласиться. Пицца, и, и ты. Звучит просто охуенно. Так что хватит так надо мной издеваться, чувак, это жестоко. Теперь Джерард улыбается искренне. Ведь тот комментарий про пиццу вышел лучше ожидаемого. -По рукам, если ты мне скажешь, что это за дело у тебя. -Ну, это…это встреча, можно и так сказать, но… - Джерард слышит, как парень делает глубокий вдох и буквально видит, как тот устало потирает пальцами веки, - но, это вроде как встреча с членоголовым бывшим, так что все неприятности прилагаются. Желудок Джерарда делает забавное сальто. Возможно, он себя накручивает, но «членоголовый бывший» наверняка парень, верно? Что, конечно, очень грустно для Фрэнка, но этот факт дает Джерарду какой-никакой шанс. Он прислонятся спиной к пыльной кирпичной стене. -Проблемы с бывшими, а? -Да ты не поверишь. Будто…знаешь, когда это просто древняя, блять, история, и тебе просто хочется ударить всех их в лицо когда видишь? Но, ты вроде так о них заботился раньше, и ты никак не можешь забыть это. Ну, нет, Джерард этого не знал. В этом и выражается сторона того, что ты не заводишь отношений. И все же, это довольно странно слышать от Фрэнка – он такой активный и жизнерадостный человек, что слышать такие нотки в его голосе очень необычно для Джерарда, это даже трогает. Фрэнк замолкает и тихо смеется, теперь он звучит как и должен. -Вау, прости, чувак. Не хотел загружать тебя своей драмой, - он немного сомневается, он продолжает, - но, эм. Я буду свободен позже, если хочешь прогуляться? Возникло такое ощущение, что груз, о котором Джерард даже не догадывался, только что сняли с его груди. Они вновь договорились встретиться у Джерарда («В моем доме повсюду эти гребаные коробки, я только переехал»), и весь оставшийся день Джерард такой довольный и счастливый, что Боб спрашивает о его самочувствии не меньше пяти раз. Когда Джерарда машет рукой на прощание пожилой леди, освещая весь магазин своей улыбкой и совершенно искренним «Хорошего Вам дня!», то Боб не выдерживает. -Так, мудак. Кто ты, и что сделал с Джерардом? Уэй закатывает глаза. Даже Бобу теперь не удастся испортить его настроение. -Ха-ха-ха. Да ты сегодня просто искришь юмором. Смейся сколько угодно, Брайар, мне позволено быть счастливым, - отвечает парень, вырисовывая карандашом угловатую улыбку на акварельной бумаге. -Джерард, ты только что пожелал кому-то хорошего дня без нотки сарказма. Можно быть счастливым, а можно быть я-только-что-опустошил-бутылку-прозака. -Ну нет, никаких таблеток на этот раз. Просто…счастье. Боб отчаянно опускает свою голову на руки. -Чем больше ты говоришь, тем сильнее мне кажется, что мне совсем не хочется знать, чем ты занимался во время обеденного перерыва. -Ауч, это было низко, - смеется Джерард, не поднимая взгляда. Он добавляет колечко на рисунке губ, с правой стороны, - у тебя ужасное, недоверчивое сознание. Боб откидывается на кресле и вздыхает. -Ну, во всяком случае ты больше не разрушаешь магазин. А если ты и собрался переспать с кем-то, я и слышать об этом не желаю. Джерард лишь фыркает в протест, но когда он возвращается к работе над своими зарисовками и игнорированию Боба, его щеки предательски горят, а голова всеми силами пытается утихомирить разбушевавшееся воображение. Когда Фрэнк уходит позже этим же вечером, в груди Джерарда появляется свет и тянущее чувство, с которым ему очень тяжело справляться. Он ощущает тепло, но умеренное – будто он остывает. У него нет особо опыта в отношениях, но он все-таки уверен, что все это ненормально. Скорее не здорово. Он заходит в душ, полностью вымотанный. Парень не понимает, откуда Фрэнк берет свою энергию; он будто сумасшедшее миниатюрное торнадо, честное слово. Неожиданная и увлекательная мысль о том, каков Фрэнк в постели (он наверняка, очень, очень хорош, он может даже поспорить на это, но, привет, мистер извращенец) и Джерард старается отогнать эту мысль. Все его воспоминания немного стерты, будто все это время он был пьян, что очень странно, ведь он выпил всего одну баночку пива; они оба выпили, и никто не напивается таким количеством. Они спорили насчет наполнителей для пиццы: Фрэнк оказался вегетарианцем. Также, как выяснил Джерард, Фрэнк обладал невероятной суперспособностью – отводишь от него глаза хотя бы на секунду, и зараза съедает половину твоей тарелки. Джерард был вполне готов драться за свою порцию, но великолепно состроенные щенячьи глаза убедили его отдать наглецу еду. А теперь, теперь он хмурится, потянувшись за мылом. Они смотрели фильм, какое-то дешёвое фэнтези с отвратительными эффектами и тупым сюжетом. Тут Фрэнк стал прижиматься к нему и хвататься за него в напряжённые моменты фильма. Особенно его забавили эпизоды про ангелов. Джерард помнит, как Фрэнк смеялся над частями, где их показывали, а также обсуждал их крылья. Он говорил, что они слишком маленькие, чтобы работать и быть полезными. Джерарду оставалось только соглашаться. Он откидывает голову назад, подставляя шею под струи воды и сосредотачиваясь на своих мыслях. Они говорили часами, но все эти разговоры просто улетают из его головы в никуда. Он помнит, как спрашивал Фрэнка о тех проблемах с его бывшим, ведь он точно помнит, как уголок губ Фрэнка грустно дернулся вниз. Нет, говорил он, не совсем, ведь как я и сказал – там до сих пор, ну, есть десять процентов меня, что до сих пор любит его, даже после всего этого времени. И он выглядел таким опустошенным в эти секунды, что у Джерарда перехватило дыхание, он почти обернул свою руку вокруг плеч Фрэнка, но тот тут же одарил его улыбкой, будто солнце осветило комнату. Ну а остальные девяносто? Сказал он, ухмыляясь. Они вполне готовы к новому. Джерарду было очень не по себе от тех десяти процентов, но тут Фрэнк стал активно ругаться на телевизор, особенно тогда, когда показывали какие-то абсурдные моменты (что случалось каждые пять или шесть минут). Но это противное и тяжелое чувство так и осело в голове Джерарда. Оно особенно проявлялось тогда, когда Фрэнк говорил или делал что-то такое, что Джерард будто уже видел или слышал раньше, он был уверен в этом. Джерард выключает воду, выходит из душа и берет полотенце, совершенно не обращая внимания на разбрызгавшуюся вокруг воду, он слишком устал. Одежда никуда не убежит, он поднимает ее завтра. Возможно. Он стал забираться в свою пижаму – древние штанишки и майка служат ему во время сна, так как их уже просто неприлично одевать в люди. Он не спеша продвигается по коридору и падает на кровать. Джерард засыпает до того, как его голова касается подушки. Ему снятся угловатые улыбки, чернила и перья.