Should You Choose To Remember

Оказалось, что у Фрэнка действительно был план — либо так, либо он просто относился к тому типу людей, которые умудрялись придумывать все на ходу и импровизировать так, что все выглядит очень правдоподобно, будто это все — часть их мастерского плана. Джерард бы не удивился. Они оказались в сравнительно приятной части парка, раскуривая оставшиеся сигареты Джерарда, они растянулись на траве в тени дерева, обсуждая возможность заговора в мире белок. Джерард оставил все надежды понять, что же происходит с ним в присутствии Фрэнка. Он будет спонтанным и спокойным. Он будет крутым. Эти прилагательные никогда не подходили ему, но он все-таки попробует. Дело в том, что парки не являются его естественной средой обитания, ему было бы намного приятнее находиться в своей квартире или в чьем-то подвале, или хотя бы просто бродить ночью по улицам. А все это лежание на траве оказывается намного сложнее, чем обещает Голливуд. Земля под газоном еще влажная, и он чувствует, как джинсы пачкаются в ней, а опавшие листья дерева неприятно трутся о его шею, рассыпаясь в его волосах, пока он пытается достать их оттуда. К тому же его нос чешется, отчего он начинает задумываться о своей вероятной аллергии на открытый воздух. Но все это неважно. Фрэнк очень близко, он излучает тепло, словно гребанный космический обогреватель или что-то в этом духе. Он потягивается на траве — сейчас стало намного проще, когда все мысли улетучились. Он бы спокойно мог заснуть прямо здесь, что уже говорит о многом; он и в машине никогда не спал, даже в детстве. Такое спокойное состояние нетипично для парня, особенно когда поблизости есть люди, которых он практически не знает. Может быть, Фрэнк подсыпал ему что-то в кофе. Если это так, то Джерард жаловаться не собирается, он всем доволен. — Хэй, — Фрэнк дотронулся ногой до ноги Джерарда, — о чем задумался? Он попытался пожать плечами в ответ, но так как он бескостно распластался на газоне, то у него вышло лишь странное подёргивание. — Да ни о чем. Знаешь, просто приятно не думать вообще ни о чем. Ой, подожди, не двигайся... — Что? — На тебе, ну... — Джерард наклоняется и достает из волос Фрэнка белое перо, показывая его парню, пока ветер не уносит перо за собой. Фрэнк захихикал. — Ой, упс. Интересно, как оно туда попало. — Ты что, дрался с чайкой? Сейчас Джерард находится в очень странном состоянии, такое обычно бывает, когда напиваешься и мозг отключается от твоего рта, ты несешь всякую чушь, а когда начинаешь говорить что-то лишнее, просто не можешь себя остановить. Как этот комментарий про чайку. — Да, и я проиграл. Эти чайки хардкорные ублюдки, — весело отвечает Фрэнк. Джерард усиленно кивает, и тут между ними снова образовывается тишина. Тут Фрэнк садится, прикрывая глаза ладонью от солнечного света. — Блять, — говорит он, задумываясь над чем-то, — посмотри туда. Джерард смотрит и практически прикусывает свой язык, чтобы не засмеяться в голос. Прямо перед ними по тропинке идет среднего возраста пара, которая явно отчаянно старалась воплотить собой все стереотипы среднего класса. Они оба сверлили глазами Фрэнка и Джерарда с очевидным неодобрением, переглядываясь друг с другом и выказывая отвращение. Джерард буквально чувствует, как их глаза сканируют его толстовку с Iron Maiden, выкрашенные черные волосы и нездоровую бледную кожу, кольцо в губе Фрэнка, его татуировки, дырки в джинсах и то, как их руки практически соприкасаются. — О Боже, они будто... Я даже не знаю, будто они пародии самих себя, — произносит Джерард, разглядывая эту парочку. Он даже не догадывался, что подобные люди вообще еще существовали. Ну или что можно носить столько пастельных цветов сразу. Рядом с ним Фрэнк загибался от смеха, откидываясь на свои локти. Его глаза бегали от мистера к миссис Ходячее-Клише и к лицу Джерарда, его губы искривились в грязной улыбочке. — Хочешь, чтобы они сошли с ума? — мурлычет он, до сих пор улыбаясь. Джерард не понимает, что задумал Фрэнк, но ему действительно этого хочется. Как только парочка оказалась чуть ближе к ним, Джерард тут же замечает взгляд женщины на их руках и то, как она шепчет своего мужу что-то вроде «это неестественно». Фрэнк прямо смотрит на Джерарда, и тут до того доходит, что же парень задумал, и, ох, да, да, блять, пожалуйста. Он прямо садится, придвигаясь ближе к Фрэнку. Время замедляется, оно словно крадется, когда они оказываются все ближе и ближе друг к другу, Фрэнк все ждет и ждет идеального момента, а Джерард смотрит на него широко открытыми и очарованными глазами, эффект которых подпорчен гадкой ухмылкой. Это все намного более фиктивно, чем парочка Ходячее-Клише, но, конечно же, легкие Джерарда об этом не подозревают — они явно все не так понимают, потому что сейчас они точно работают не так, как должны были. Фрэнк переплетает свои пальцы с пальцами Джерарда (руки такие теплые, всегда слишком теплые; да что за чертовщина?) и облизывает свои губы. Пару мгновений они просто смотрят друг на друга, и тут, блять, язык Фрэнка внезапно оказывается буквально у него в глотке, целуя его глубоко и грязно, с открытым ртом, неприлично и пошло. Горячая ладонь сжимает его шею сзади, пальцы играются с волосами, а та малюсенькая часть мозга, которая еще способна работать, представляет горячий отпечаток ладони, который останется у него на шее. Ложь, ложь, ложь, отчаянно повторяет про себя Джерард, но его сердце будто на марафоне, оно все горит, заставляя почувствовать растекающееся тепло по всему телу. Как только он отделывается от первоначального шока, то собирается с силами и отвечает на поцелуй, Фрэнк тут же отстранятся, одаривая его широкой и до жути довольной улыбкой, которая — как ни странно — даже лучше поцелуя. Джерард смотрит на тропинку и видит всю эту ошарашенную публику, которая бросает на них злобные и ужасные взгляды, рот того самого мистера тут же сжимается в тонкую линию, а его супруга лишь открывает и закрывает свой рот, словно рыба на суше. Джерард падает спиной на траву и заходится в несдерживаемом смехе, отчего у него тут же начинает колоть в боку. — Чувак, — хихикает Фрэнк, как только ему удается вернуть себе дар речи, — ты, блять, видел их лица? — Не то слово! Я думал, что они, не знаю, просто взорвутся от возмущения. (А вообще, это было бы просто потрясающе.) До сих пор тихо посмеиваясь, Фрэнк поднимает руку и дает Джерарду смазанную «пять», он совершенно промазывает, ведь до сих пор не может восстановить дыхание. Теперь, когда адреналин начинает отступать, осознание ситуации приходит, словно неожиданное похмелье. Какого черта, почему это продолжает происходить? Есть границы, да, между друзьями есть особые правила, их даже не оговаривают, есть причина для этих границ. Если бы их не было, то все бы просто посходили с ума и никто ничего бы не понимал — ровно как сейчас. И все то, что делает Фрэнк, понимаете, весь этот поцелуй из ниоткуда, кофе, улыбки, ненужные прикосновения, все это дерьмо стирает эти самые границы настолько, что Джерард перестает что-либо понимать. Возможно, это лишь сущность Фрэнка, но от этого легче не становится. Хорошее настроение Джерарда тут же улетучивается; все это просто ломает его голову. Все прежние переживание снова вступают в силу; что за игру ведет Фрэнк? Теперь Джерард не сомневается, что в итоге он останется один с бесконечной и жалкой любовью, и это будет ужасно. Фрэнк прерывает его драматичный и злостный поток мыслей легким пинком по плечу, это было довольно больно для обычного дружеского жеста. — Хэй, — произносит он тихо, — это не конец света. Это все лишь выражение, крылатая фраза, но Джерард тут же начинает чествовать свою вину. Фрэнк улыбается и смахивает волосы со своего лица, это чувствуется будто удар электричеством. Фрэнк словно приставучая мелодия, которую никак не удается выкинуть из головы, он бродит в твоем сознание и сводит тебя с ума, иногда хочется умереть, лишь бы не пытаться вспомнить, откуда этот напев. Это нехорошо, даже если он все испортит, он должен спросить. — Фрэнк? Фрэнк издает лишь растянутое и ленивое: «м-м?» — Мы не... не знаю, ну, мы же не встречались с тобой раньше? Ну, до того вечера в переулке? Фрэнк застывает на долю секунды, будто заевшая пластинка. Какая-то странная эмоция окрашивает его лицо, но она тут же испаряется, так и не открывшись Джерарду. — Я так не думаю, чувак. Джерард же не знает, что думать.

***

Как только он оказывается дома, на улице уже темно. Все небо пропитано ярко-синими полосами, он все еще чувствует ладонь Фрэнка на своей шее. Он, конечно же, не думает об этом и о Фрэнке, когда удовлетворяет себя этим вечером в душе. Конечно же, нет.