Доброй ночи, Хогвартс

      Теперь темнота стала её домом. Но она не сбежала от своего кошмара, её спасли, забрали. Почему же самое ужасное в жизни Гермионы опять вернулось? Вернулось за ней. Она сидела на краешке кровати, заперев двери и расставив защитные заклинания. Страх потихоньку пробирался сквозь щели. Он был тенью, завыванием ветра, сквозняком под дверью. Он просачивался везде...       — Почему? — Всхлипывала она. — Этот кошмар когда-нибудь кончится?       Девушка попыталась взять себя в руки. Нет, вдруг вернувшийся в её жизнь кошмар не должен мешать ей. Время, когда она была беззащитным человеком уже прошло.       На этот день была назначена вылазка в Хогсмид. Около полудня Полумна и Гермиона уже стояли у ворот в очереди. Филч проверял разрешения на поход, а какой-то маг из Министерства тыкал в учеников детектором тёмной магии.       Очередь дошла до новенькой, она протянула мятую бумажку прямо под нос завхозу, но тот сморщил нос и прошипел:       — Это подделка...       Он посмотрел в лицо нарушительнице, но ухмылка сразу исчезла. Филч механически отошёл, пропуская Алесту.       — Ты видела? — Воскликнула Гермиона. — Она загипнотизировала его!       Уже в Хогсмиде в неё чуть не врезался Малфой.       — Гермиона... я хотел сказать... — начал он. — Я хотел поблагодарить тебя... И то что я говорил, что ты жалкая грязнокровка... Ну то, что ты грязнокровка, не мешает тебе...       — Ты снова издеваешься? Или это попытка извиниться? Обезболивающее зелье плохо на тебя действует, Драко Малфой! — Огрызнулась она.       Слизеринец ушёл ни с чем, не понимая, как его извинения могут быть не приняты. В его голове родилась новая мысль: «Что, если отплатить делом?»       Гермиона, по инициативе Гарри и Рона, побрела к магазину волшебных шуток. Прямо перед ней двери распахнулась и оттуда выскочила Алеста.       — Знаешь, после кошек, моим любимым животным является богомол... Странное насекомое... В общем-то возлюбленный и еда для него одно и то же... — каждую фразу она загадочно растягивала, будто бы обращаясь к кому-то, кого остальные не имели возможности видеть.       — Странная она какая-то, — пролепетал ошарашенный Рон.       — Не то слово! — Ответила слизеринка, посмотрев на него.       Этот инцидент испортил всё времяпрепровождение в Хогсмиде, однако Гермиона наткнулась на Полумну, вспомнив о своем недавнем времяпрепровождении в библиотеке. Настроение сразу поднялось, ведь теперь ей было, чем порадовать подругу.       — Эй, Полумна, иди сюда! — Прокричала она.       Та, казалось, шла, не переставляя ног, будто парила над землей.       — Да? Ты знаешь, как выглядит бундящая шица? — Спросила она вечно задумчиво-загадочным голосом, доставая вату из ушей. — Это от мозгошмыгов, — пояснила она.       — Нет, но я знаю, кто такие мозгошмыги! — Воскликнула Гермиона.       Лицо Полумны будто загорелось от восторга.       — Я тут недавно заглянула в библиотеку и вот что нашла: Хевлок Свитинг пытался создать универсальные очки, что бы обнаруживать на расстоянии единорогов, но через один из неудачных образцов он заметил неких мелких существ, которых в последствии назвал ветератортами. Они в том или ином количестве находились в голове почти у всех. Он считал, что именно эти существа повлияли на состояние Урика Странного, а порождают их бессвязные мысли. — она пыталась как можно скорее пересказать главу семи килограммового тома «Забытых работ по магзоологии»       — Вау, Гермиона, ты самая умная!!! — Полумна закружилась на месте. — А ты видела новенькую? Она какая-то странная...       — Да, и она рассказывала про богомолов... — ответила Гермиона, помрачнев.       — Богомолов? Это такие зелёные букашки, которые отгрызают друг другу голову? Мне кажется, что новенькая не прочь сделать то же самое... И в её голове наверняка полно этих ветераторов...       В Хогвартс они вернулись вместе. «Она, конечно, странная, зато очень занимательная», — решила Гермиона.       Грейнджер очень хотела спросить профессора Люпина о недавно произошедшем. Он сидел в своём кабинете, довольно унылый, потрёпанный и побледневший.       Комната была убрана, а вещи рассортированы по складным шкафам-чемоданам. В углу стояла кукла для отработки заклинаний, на столике — оставшийся ещё с древнейших времён вредноскоп.       — Добрый день! — Поздоровался он, улыбнувшись как ни в чём ни бывало и сразу просияв.       — Здравствуйте, профессор.       Гермиона заметила табуретку и решила присесть — разговор наверняка будет длинным.       — Я хотела узнать, помните ли вы что-либо, случившееся во время вашего...       Договорить ей не дал ворвавшийся в комнату Гарри. Сириус отправил его переговорить с Люпином, и Поттер, конечно же, желал сделать это как можно скорее.       — Профессор Люпин... — было начал он, но, заметив сидящую в углу Гермиону, смутился и замолчал.       — Добрый день, Гарри! Можешь сесть рядом, — Люпин показывал на вторую табуретку справа от Грейнджер.       — Спасибо, — буркнул Поттер, понимая, что разговора теперь не выйдет.       В кабинете повисла гнетущая тишина.       — Ну так о чём же вы хотели спросить? — Профессор недоумевающе глядел на учеников, которые, будто сговорившись, оба молчали, как партизаны.       Зеркальный шкаф позади него загромыхал.       — Опять боггарт? Как они любят этот злополучный шкаф! — Воскликнул профессор. — О! Я думаю, что это шанс вам вспомнить прошлые уроки!       Прежде чем кто-либо успел возразить, Люпин взмахнул палочкой и дверь отворилась. Оттуда вылезла насквозь промокшая, но не менее устрашающая и грозная Алеста. Чёрные волосы свисали сосульками, мантия того же цвета прилипала к полу, клыки выступали из-под верхней губы, по подбородку стекала кровь. Она глядела исподлобья, ощерив хищную пасть. Алеста протянула невозможно бледную руку к Гермионе, стоящей ближе всех.       — Нет... — пискнула Гермиона, отшатнувшись.       Она наткнулась на стоявшую позади табуретку и грохнулась на пол, но всё равно пыталась отползти подальше от приведения.       Люпин, до этого наблюдавший с разинутым ртом, вскочил и загородил собою Гермиону. Алеста взлетела в воздух и стала висящей посреди комнаты луной.       — Ридикулус! — Профессор взмахнул палочкой.       Луна превратилась в маленький воздушный шарик и улетела обратно а шкаф.       — Кажется, скоро ужин... — одними губами пролепетала Гермиона. — Я пожалуй пойду...       Она вскочила и убежала, захлопнув дверь, прежде, чем кто-либо успел опомниться.       Гермиона сидела в Большом зале и ковыряла вилкой стейк. Она пришла раньше всех и ей пришлось долго дожидаться начала открытия. Свечи, гомон беспокоили её. Ей непреодолимо хотелось убежать, спрятаться куда-нибудь в тёмный закуток...       — Привет, Гермиона, — осторожно окликнул её приземлившийся рядом Гарри.       — Да? — Лениво спросила она. Кажется, её отвлекли от созерцания куска мяса с прожилками, похожими на разросшиеся кусты шиповника.       — Это была Алеста?       — Не произноси её имени вслух при мне! — Буркнула Гермиона.       — Слушай, если бы с ней было что-то не так, то Дамблдор давно бы это заметил! — Успокаивал Гарри скорее себя самого, а не пребывавшую в депрессии Гермиону.       — Скажи, он здесь есть?! В этом зале?! — Она вспылила и чуть было не перешла на крик. — Нет! Его целыми днями нет! Он куда-то пропадает! А когда есть, выглядит ужасно больным! Одна его гниющая на глазах рука чего стоит! И ты веришь в это?! Лелеешь надежды, что скоро он вернётся и нас спасёт?! Ему сто двенадцать лет! Гарри, ты безмозглый флоббер-червь!!!       Закончив свою тираду, Гермона встала и ушла, и почти весь Хогвартс смотрел ей вслед.       — Дурацкая Леста... — всхлипнула она, садясь на кровать.       Весь мир казался огромным несущимся пёстрым сном. Хотелось верить, что это так, ведь для Гермионы привычная картина мира рассыпалась на глазах. Она ущипнула себя за руку — ничего. Тяжёлый вздох.       — Жуть какая-то... — пробормотала она.       В комнату пробирался осенний холодок. Он полз по каменному полу и прикроватному коврику. Холод казался приятным и успокаивающим. Девушкой овладевало ощущение отчуждения и одиночества, какая-то неведомая грусть... Она чувствовала себя совершенно разбитой, только это ощущение прохлады вытаскивало её из бездны, будто бы звало куда-то. Новой волной накатил голод. Желудок как будто сжался, дёсны заныли. Голод - странное чувство, разрывающее на куски, затягивающее в свою бездну безумия. Он приятен, и одновременно неумолимо хотелось избавится от него.       Гермиона встала. Тело подчинялось плохо, но она хотела поскорее оказаться в коридорах. Поближе к более свежему холодящему осеннему воздуху...