Доброй ночи, Хогвартс

      Гермиона пробралась в коридор. Сегодня он был особенно тёмный, почти без теней. Небо за окнами заволокло тучами, дождь начинал тихо накрапывать. Девушка шествовала по коридору, заглядываясь на рисунки капель на пыльном стекле.       Какой-то шорох заставил её насторожиться. Послышались чьи-то шаги. Чудесный человеческий запах... Гермиона не выдержала и, ведомая голодом и инстинктами, устремилась на звук.       Это был Малфой. Он держал фонарь, поначалу ослепивший девушку. Их глаза встретились. Гермиона отчаянно боролась с собой, но этот бой прервал сам Драко... Он расслабил слизеринский галстук и обнажил шею.       — Я хочу вернуть долг за моё спасение... — пролепетал он вдруг почти переставшим повиноваться языком и сглотнул возникший в горле комок.       Но Гермиона уже вряд ли слышала это: последняя стена её самоконтроля была сломлена. В следующий миг девушка впилась вытянувшимися клыками в прекрасную шею парня. Из раны горячей дурманящей струйкой потекла заветная жидкость. Гермиона с упоением тянула её из двух ран, а затем с удовольствием глотала. Кровь аристократа ещё больше туманила её рассудок, согревала внутренности от вечного сосущего холода, утоляющим бальзамом проливаясь в бездонную чашу вампирского голода.       Идя сюда, он готовился к тому, что будет больно, и теперь неистово сжимал зубы, чтобы не закричать, но с каждой секундой боль всё накапливалась и становилась всё невыносимее. Однако он вдруг просто перестал её чувствовать, боль, столовым ножом пилящая рану на горле, затупилась и ушла. Драко чувствовал только тёплую липкую кровь, стекающую вниз и постепенно затекающую за опущенный воротник, его мутило от этого.       Гермиона на мгновение оторвалась от раны для того, чтобы снова прильнуть к ней, теперь только губами. Глотать стало легче. Она постепенно начала вновь обретать контроль над своим телом. Хотелось большего, но теперь девушка снова могла сдерживаться. Она посмотрела в затуманенные глаза парня. Гермиона оторвала кусок рукава его рубашки и туго, но не стесняя дыхания, обернула вокруг шеи, перевязывая рану.       Голод ушёл. По телу разливалось забытое тепло. Ей хотелось разделить его с человеком, подарившим это согревающее чувство надёжности в своём рассудке и воспоминание о навсегда потерянном тепле, крепко прижаться к казавшемуся сейчас таким хрупким парню.       Драко попытался встать, но это получилось лишь со второго раза.       — Тебе помочь добраться до гостиной? — Вымолвила девушка, потупив взгляд. Она чувствовала себя виноватой перед этим по-своему благородным юношей.       – Я сам дойду, — отрезал Малфой, не желая хоть на минуту зависеть от неё или показаться слабым. — У тебя кровь на правой щеке, — добавил он.       Он побрёл, чуть пошатываясь, но, кажется, походка с каждым шагом становилась ровнее. Гермиона провела рукавом мантии по щеке. Ей казалось, что тогда она чувствовала что-то ещё, что-то большее, чем просто зов крови. Но что же?       За завтраком Гермиона не отводила взгляд от стола слизеринцев. Что вчера могло произойти... ну точно не это... И теперь ей не терпелось узнать, как поведёт себя после вчерашнего Драко и не поехал ли он окончательно в своей рыцарской доброте. Он сидел уже в новой шёлковой рубашке, но с той же наспех сделанной повязкой. Девушка словно чувствовала какую-то трепетность Малфоя по отношению к этому лоскутку ткани.       — Эй, я вижу, что ты подставил шейку этой упырихе-грязнокровке, — решил поупражняться в сарказме и унижении Забини.       От Драко исходила слабая злость, хорошо скрываемая им — Гермиона была уверена в этом.       До этого задумчиво сидящая Алеста повернулась к болтающим слизеринцам.       — Если она стала вампиром, то теперь наследница могущественного рода Цепешей, а не какая-то там грязнокровка, — возразила Традат.       На минуту над столом Слизерина повисла тишина, ведь никто не ожидал этой фразы от Алесты. Её все считали странной и замкнутой. Она вселяла пробирающий до костей страх. И скорее бы прыгнула с Северной башни, нежели заговорила с кем-нибудь со своего факультета.       — Оно заговорило... — прошептал Теодор Нотт, но судя по пронизывающему изнутри взгляду чёрных глаз Алесты, его шутка не удалась. В нём читалось: «Хочешь узнать о самом страшном способе умереть, балаганный юморист?» Нотт сразу же уставился в тарелку, стараясь спрятаться от хищных глаз Традат. Его спасло то, что она уже собиралась идти на заклинания, сегодняшний урок был сдвоенным Гриффиндор-Слизерин.       — Сегодня мы будем проходить заклинание «Репелло», — пропищал профессор Флитвик, стоя на нагромождении учебников. — Это отталкивающее заклинание. У него есть несколько форм, две усиливающих: «Репелло Симпла» и «Репелло Максима», и несколько производных заклинания: «Репелло магнетум» — заклинание неразбиваемости, не путать с «Репелло маглетум» — огораживающим от маглов. Вы должны чуть-чуть взмахнуть палочкой, такое почти незаметное движение, — в умелых маленьких ручках палочка на пару сантиметров провалилась вниз, и в тот же миг оказалась в исходной точке.       Гермиона посмотрела на Малфоя. «Скука..» — читалось на его лице, умело замаскированном под напряжённое. Она попыталась проделать такой же трюк с остальными учениками, сидящими в классе. Нечеловеческая интуиция, конечно, подсказывала то, что они сейчас чувствуют, но такого же эффекта не получалось. Будто бы она просто знала о том, что чувствует Драко, причём знала наверняка.       — Репелло Максима! — Воскликнула Алеста, парты вокруг неё раздвинулись под напором невидимого щита. Радостный Флитвик тут же начал расхваливать недавно поступившую ученицу. Лысая верхушка его головы еле-еле проглядывалась где-то в образовавшемся завале мебели. Традат лишь с безразличием смотрела на этот бардак и сокурсников. Она казалась не от мира сего; этой реальности как будто для неё не существовало.       Самым ожидаемым временем для Гермионы всегда был вечер, когда она могла почувствовать себя свободной среди этих стен. После ужина все мгновенно расходились по гостиным, чтобы повеселиться в компании своего факультета. Но не она.       Гулкий звук туфель раздавался по коридору. Гермиона насторожилась и пошла почти бесшумно, в этом месте замка можно было наткнуться на учителя. Пройдя дальше, она услышала разговор. Говорили двое, похоже, что Драко как раз и попался. Второй голос принадлежал Снейпу.       — Я дал непреложный обет вашей матери, — сосредоточенно проговорил профессор.       — Мне не нужна ничья помощь! — Отрезал Малфой. — Я сам отлично справляюсь!       — Как вы смеете так рисковать? А если бы она убила вас?! Она же себя не контролирует! — Продолжал шипеть Снейп.       — Это вообще не ваше дело! — Огрызнулся Драко.       Гермиона осторожно заглянула за угол. Снейп, словно коршун над цыплёнком, навис над Малфоем. Рукав мантии парня был забран, а на руке отчётливо виднелась тёмная метка...       Профессор резко обернулся, и девушка едва успела спрятаться за угол. Звук его шагов приближался к её укрытию. Гермиона замерла и попыталась отойти оттуда, но когда поняла, что уже поздно — просто побежала.       Казалось бы, ночных приключений на неё хватило, но тут она наткнулась на вход в обсерваторию. Дверь была приоткрыта, что выглядело странно. Вряд ли кто-то из учителей забыл запереть кабинет. Девушка осторожно начала взбираться по узкой винтовой лестнице, ведущей наверх.       Первым, что она там увидела, был её самый страшный кошмар.       На узком подоконнике сидела Алеста. Веки покраснели от невидимых слёз. Она резко обернулась, услышав тихие шаги.       — Фрати? — Выдохнула она.       — Я же сказала не... — вспылила девушка, но Традат обернулась и Гермиона увидела, что глаза её были вправду заплаканы.       — Ты думаешь, я училась в академии? Нет, меня там избегали и боялись! Я жила одна, и магию я учила одна! Мне не так много лет для такого ужасного существа... Эти глупые людишки думают о вечности, когда они и дня нормально провести не могут. Бесят! Ты знаешь, кто стоит за всем этим?       — За чем? — Недоумевающе переспросила Гермиона. Ей казались странными эти всхлипывающие рассуждения вампирши о несправедливости и белилках.       Алеста встала и маньячно улыбнулась.       — А ты правда поверила в эту маску?! — Продолжила она уже о другом. Девушка рассмеялась, а затем начала расхаживать вдоль стен обсерватории. — Страшная, ужасная Алеста? Конченый эгоист? — Сумасшедшая радость в её взгляде заменилась печалью. — Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!! — Завопила она на весь замок.       ...Молчание...       — Никто и никогда не думал, а может мне тоже больно... душевно... — пролепетала Традат, — ах да, я опять о своих эгоистичных чувствах... Низких и подлых... Слизеринка... — пауза перед каждой фразой становилась всё длиннее и длиннее. — Словно герой какого-то романа! А нет, подожди, это скорее фраза Грушницкого... Ну да ладно.       Гермиона смотрела на бесцельное наматывание кругов и думала о психическом состоянии бывшего врага, явно не самом лучшем, раз она принялась изливать гриффиндорке душу и приплетать к этому русских классиков. А Гермиона даже не знала, что стало с этим Грушницким, потому что не дочитала «Героя нашего времени» до дуэли: книгу отобрали родители, возмущённо что-то кричащие об «этих несносных русских».