Глава VII Новые планы тёмных сил
3 марта 2015 г., 22:20
— Значит, ты должен привести её сюда!
— Но мой Лорд, Альбус никогда не позволит тронуть и волоска на голове одного из учеников Хогвартса.
— Разве тебе нужны его позволения?! Глупая девчонка ничего не знает о своих возможностях, в умелых руках эта сила могла бы сделать больше, чем все эти крестражи!
— А как же доверие Дамблдора и Ордена Феникса?
— Ты сделаешь это, и война для них уже будет проиграна!
Снейп стоял в полупоклоне перед Волан-де-Мортом, чёрные пряди свисали, прикрывая сосредоточенное лицо профессора.
Дамблдор знал, Дамблдор ничего не ответил, молчание и безразличие. Что творится в голове директора? Его спокойствие в тот раз настораживало... Разве не он попросил присматривать за Грейнджер? И теперь так просто отдаёт её этому безумцу?
В глазах Тёмного Лорда плясали искорки безумия, на безносом лице уже появилась победная улыбка. Профессору оставалось лишь бездумно выполнять приказы, как пешка, склонив голову перед шахматистами. Вся эта война, она как игра, игра на нервах людей, тонкие манипуляции, видимость принимаемого решения. Снейп давно запутался в этой игре, он отлично понимал, что сам стал фигурой на доске, получив обещание о мести за Лили.
Снейп трансгрессировал. Около его кабинета бродил разбитый Малфой в надежде попросить зелье бодрости.
— Кажется, твой шкаф больше не понадобится, — буркнул профессор.
Драко остановился в недоумении.
— Его планы изменились, — закончил зельевар.
Снейп развернулся и ушёл в темноту подземных коридоров прежде, чем Малфой успел собраться с мыслями и потребовать компенсацию за украденные часы сна.
«Что же это такое творится?» — Думал слизеринец. После того, как он завалился на постель, выслушав нравоучения профессора, нормально выспаться так и не удалось. Спалось просто ужасно, его мучили отрывочные тяжёлые сны... Снилась обсерватория... Там кто-то был... Кто же? В сознании всплыл лик Гермионы. Он почему-то начал нравиться Драко. Малфой помотал головой, прогоняя наваждение и вместе с ним лишние мысли, переполнявшие ватную голову.
Скоро будет Рождество. В замке становится прохладно по ночам, в некоторых промозглых коридорах — холодно. Хогвартс отапливался с помощью хаотично понатыканных заклинаний и редких каминов, но на все величественные коридоры этого явно не хватало.
Драко поёжился, руку с меткой начинало покалывать, видимо, придётся сегодня уйти из школы.
— Раз, два, три, четыре, пять, в подземельях я брожу, никого не нахожу, — напевала под нос Алеста, выплывшая из-за угла. — О! Драко, тебе нравится быть этим? — Спросила она, указывая на рукав мантии.
— Не знаю, о чём ты говоришь, — неубедительно произнёс он.
— Знаем ли мы то, о чём мы говорим? — Загадочно пошептала Традат. — Как думаешь, на чьей стороне Снейп? Как думаешь, почему?
Драко промолчал. Подходящего ответа сознание не давало. Он не знал, сколько знает она и сколько можно сказать, но явно не доверял новенькой. Весь факультет, чего мелочиться, весь Хогвартс считал её странной. Почему же её вообще сюда перевели?
Малфой поднялся из подземелий и дошёл до Большого зала.
За гриффиндорским столом сидел человек, заставивший слизеринца взглянуть на него по-другому. Человек ли вообще? Гермиона старательно расковыривала вилкой обильно политые шоколадом блинчики.
Драко заставил себя отвернуться от созерцания её личика, которое как-то странно привлекало его. Аппетита всё равно не было, и он решил как можно скорее улизнуть за пределы замка.
Сегодня у Гриффиндора после завтрака было зельеварение, к счастью для многих — отдельно от Слизерина.
Уже не такие низенькие головки, как казалось несколько лет назад, устало плелись на предмет, который они без зазрения совести называли уроком пыток. Снейп уже был в кабинете, причём выглядел слишком обеспокоенным для человека, на чьём лице, казалось, никто и никогда не видел чувств.
— Как странно, сегодня оно решило не пугать нас неожиданным появлением, — прошептал Гарри.
— А если «оно» тебя сейчас услышит? — Забеспокоился Рон.
Оба одновременно посмотрели на чёрную фигуру за кафедрой, которая явно не находила себе места.
Однако урок прошёл особенно тихо, даже без снятия баллов с факультета, а на Невилла Снейп лишь бросил ненавистный взгляд и что-то еле слышно прошипел, заставив объект ненависти задрожать ещё больше.
— Грейнджер, прошу Вас подойти ко мне после уроков... — сказал он ледяным голосом после того, как ученики почти разошлись.
«Но я же ничего не сделала!» — Мысленно возмутилась девушка, хотя все действия профессора были для неё либо загадкой, либо объяснялись ненавистью к гриффиндорцам. Однако в чёрных глазах-туннелях читалось что-то помимо холода, похожее на то ли сожаление, то ли на печаль.
Остальные уроки пролетели словно ветер, Гермионе не терпелось узнать, что же так обеспокоило человека без чувств. Кажется, что у него было особое отношение к ней на фоне всего её факультета. От чего же? Несмотря на спокойную обстановку, девушка ощущала какое-то чувство волнения и страха, словно не её, чьё-то чужое...
Уже в коридоре подземелья она наткнулась на Алесту.
— Кто-то сегодня решает свою судьбу, а кто-то чужую... — еле слышно прошептала она.
— Стой! Что это значит?! — Выпалила Гермиона. Этот вопрос мучил её уже давно.
— А разве у этой фразы есть другое значение? — Задумчиво проговорила Традат, глядя в заплесневевший потолок. — Мне просто нужно немного понагнетать атмосферу... Так интересней! — Добавила она с каким-то азартом в голосе.
— Интересней... — тихо повторила Грейнджер, уже шагая прочь от загадочной шизофренички, — зловеще...
В сердце девушки зародилось плохое предчувствие, что-то будто толкало её от кабинета, куда она направлялась...
Гермиона осторожно постучалась и, услышав: «Войдите», открыла её. Дверь скрипнула, а девушка, сопротивляясь невидимой стене, вошла на цыпочках. Массивная деревянная дверь шумно захлопнулась за её спиной.
— Добрый вечер, — Снейп был явно чем-то обеспокоен, — не могли бы Вы подойти поближе, нам придётся трансгрессировать.
— Но барьер? — Запротестовала девушка, уже стоя в двух шагах от зельевара.
— Он не помешает, видишь ли, его ставили от людей...
— Но? — Только и успела пискнуть Грейнджер, как её уже схватили.
В тот же миг девушка оказалась посреди сдавливающей темноты. Воздух вокруг был затхлым, вязким, склизким, кажется, что приходилось протискиваться сквозь очень узкое отверстие.
Через пару ужасных мгновений всё это исчезло. Гермиона уставилась в серую кладку и хватала ртом воздух, пытаясь надышаться.
— Где мы? — Гриффиндорка уставилась на профессора, возвышавшегося над ней.
Послышались медленные хлопки...
— Замечательно, Северус, а я уж не верил, что ты предашь Орден Феникса, — раздался шипящий, пронзающий сердце голос.
Гермиона резко развернулась. Посреди тёмной комнаты из поросшего нежным мхом камня стояли фигуры разного роста в чёрных плащах, с покрытыми капюшонами головами и скрытыми серебристыми непроницаемыми масками лицами. В центре полукруга, образованного людьми в плащах, стоял мужчина без маски, однако лицо его напоминало такую же маску, только обезображенную, со змеиными ноздрями и впалыми красными глазами.
— Ну что же, мы примем нашу гостью со всеми почестями... — продолжила фигура без маски, Тот-Кого-Нельзя-Называть.
Ноги девушки словно приросли к полу, но не от страха, который она старалась победить, причём небезрезультатно. Это явно была магия, как сразу догадалась Гермиона.
— Боюсь, что Империо на вампиров не действует, как и некоторые другие заклинания, так что сначала я попрошу добровольно... — начал он, но остановился, выдержав паузу, — Слуги мои, вы видите пред собой самого могущественного мага всех времён, стоящего на пороге бессмертия... К сожалению, бесконечно раскалывать душу не получится даже у меня, а этот дряхлый старикашка, Дамблдор, уже начал искать крестражи... Конечно, он долго не протянет, ведь сейчас его заживо сжирает проклятие, — он улыбнулся, хотя улыбка его была похожа более на оскал, нежели на проявление радости, владевшей сейчас «самым могущественным магом», словно ребёнком, — Большего я конечно от него и не ожидал, — пожиратели рассмеялись, словно гиены, поддерживая своего повелителя, — Нет, я желаю настоящего бессмертия! К тому же, взгляните на это тело, на то, что от него осталось... — Волан-де-Морт поднял костлявую руку и неестественно длинными пальцами ощупал то место, где должен быть нос, — Из-за этого глупого мальчишки оно было обезображено, словно напоминание о его бренности... Но всё это безусловно решаемо... Теперь...
Опять эта улыбка-оскал. Он безусловно безумен. Уже давно сошедший с ума держит всю эту свору лишь из-за слепого страха перед ним.
Он повернулся к Гермионе и сделал несколько шагов навстречу.
— Так вот, моя мааааленькая просьба: ты должна дать мне своей крови, — сказал он, глядя прямо в лицо гриффиндорке.
— Нет! — выпалила она. Страх исчез, отстранился, словно был чьим-то чужим, вместо него осталась только ненависть к разглагольствующей фигуре.
«Лучше умереть или быть замурованной, чем сделать хоть что-нибудь для него» — твёрдо решила девушка, хотя второе было более вероятным. О бессмертии она раньше и не задумывалась, старалась просто не вспоминать, пропустить это, ведь если только подумать, то это начинало пугать, пробираться скользким страхом остаться одной.
— Значит, нет? Тебе стоит подумать хорошенько, маленькая грязнокровка! — Пробормотал он. — Круцио!
В тот же миг тело Гермионы пронзила боль, сильная, нет, очень сильная, ужасная, нестерпимая боль. Падая на колени, она увидела, как ей показалось, что одна из фигур в капюшонах вздрогнула, словно от удара током. Она стиснула зубы, чтобы не закричать от сжигающей изнутри боли, чтобы не показывать своей слабости перед тираном, нет, ни за что. Несколько невыносимых секунд, кажущихся вечностью, это прекратилось.
— Нет, — прохрипела она.
— Ты просто глупа! — Вскрикнул Волан-де-Морт.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Нет, не всё! Круцио!
Новая волна боли оказалась ещё более сильной, чем прежняя. Она стерпела, она сама не верила, что сделала это, что дождалась конца действия заклинания.
— Повторяешься, змей. Придумай что-нибудь поактуальнее, — прошептала она и пришла в ужас от того, что говорят её губы.
— Я могу делать это очень долго! Ты даже не знаешь, насколько долго... — прошипел он, видимо, сильно уязвлённый, и снова поднял палочку.
— Нет! — Беззвучно воскликнула она, а вместе с ней это крикнула и одна из фигур в капюшоне.
