А во что веришь ты?

- Весь твой род проклят! Ты сам проклят! И проклято твое отродье! Моя дочь была святой! А ты... Ты... Старуха разразилась рыданиями, хватаясь за сердце. - Помрет счас ведьма, гляди, - пробормотала повитуха. - На господина клевещет, а сама чудом костра избежала, когда ее за торговлю зельями судили. - Да не было этого, сказки все, - отмахнулась помощница. - После церковного суда еще никто живым не возвращался. Давай лучше ребенком займемся, чего попусту болтать. Женщины обернулись к тихо стоявшему в углу комнаты молодому мужчине, низко опустившему голову. «Бедный Франциск, - подумала старая повитуха, - третью жену похоронит... Хорошо, хоть в этот раз ребенок выжил». - Мой сын... Он здоров? - Чуть слышно спросил несчастный вдовец, смахивая слезу. Будучи богатым сюзереном, владельцем обширных плодородных земель и охотничьих угодий, Франциск Жаккар был завидным женихом, пока одна за другой его жены и невесты не начали умирать. Тогда и вспомнили о проклятье. Когда после страшной бури, во время которой ветер срывал крыши с домов, ломал заборы и вырывал с корнями вековые деревья, отец Франциска, боясь ограбления, ринулся проверять, целы ли ворота, поскользнулся в грязи и упал грудью на острый кол, оставшийся на месте сломанной ураганом молодой осины, что, словно копье, прошил феодала насквозь, выйдя кровавым штырем из спины. Когда перепуганные слуги подбежали к бездыханному телу, из раны выскользнула тонкая черная змея и скрылась в высокой траве. - Наш господин был василиском! - Перепугалась суеверная чернь, тут же распустив слухи, что сам сюзерен после смерти обернулся огромным чудищем с головой петуха, телом жабы и хвостом змеи, которое сбежало в преисподнюю. Действительно, куда еще бежать такой заметной твари? От Инквизиции больше негде спрятаться. Церковь не оставила без внимания подозрительную смерть богача, видимо, надеясь прибрать к рукам земли слуги Нечистого Духа, но праведному суду помешала эпидемия чумы, убившая всех, кто желал смерти юному Франциску, ставшему после трагедии хозяином обширных владений покойного отца. О василисках, проклятиях и чуме, чудесным образом спасшей господина Жаккара от церковного правосудия, забыли очень быстро, ведь только дураку не хочется выдать дочь за молодого красивого богача. Первые, правда быстро притихшие, шушуканья о «чем-то нечистом», появились после того, как накануне свадьбы невесту сюзерена укусила черная змея. Несчастная промучилась трое суток и умерла. Через год Франциск женился на дочери богатого испанского ювелира. Ничто не предвещало беды, но за пару недель до родов женщину сбила лошадь. Мать и нерожденное дитя погибли. Потом была война, и, несмотря на неодобрение родни и вассалов, господин Жаккар отправился на фронт. Поговаривали, он специально искал смерти, не сумев смириться с семейной трагедией. Но прошли грозные времена, и сюзерен вернулся домой героем, привезя из похода юную прекрасную итальянку, которая вскоре стала синьорой Жаккар. Увы, счастье было недолгим, и вскоре супругу феодала сгубила неисцелимая женская хворь... - Ваш сын здоров, господин, - вздохнула повитуха, собираясь взять орущий дрыгающийся комок на руки, но вдруг из-под остывающего тела супруги феодала выскользнула черная змея и исчезла в щели в полу. Женщины истошно заорали, крестясь и причитая, Франциск бросился к окровавленному ложу и подхватил новорожденного сына, прижав к груди крошечное горячее тельце. - Не бойся, малыш, - прошептал он, целуя сморщенный лобик, - папа с тобой. Крики постепенно стихли, перепуганные повитухи, отбивая земные поклоны перед образами, молились о спасении, и только слуги, много лет прожившие в «проклятом» поместье, сохраняли спокойствие, методично выполняя свою работу. Франциск гладил рыдающего младенца по крошечной пушистой головке и молча молился, чтобы Господь не забирал у него хотя бы сына. - Базиль, - прошептал сюзерен, снова целуя малыша. - Это твое имя, мой наследник. Франциск краем уха услышал, как мать его покойной жены прошипела: «Назвал своего змееныша царем! Петух василиска родил!» - Придержи язык, ведьма, - огрызнулся феодал. - Яйцо, из которого рождается повелитель змей, высиживает жаба. Моя жена заслуживает называться райской птицей, а не болотной тварью! - Не время ссориться, - продолжала креститься повитуха. - Сейчас священник придет. Негоже встречать святого человека руганью. Время шло, мальчик рос, ничем не выделяясь среди прочей детворы. Только в сумерках, когда солнце уже зашло, но тьма еще не поглотила краски дня, глаза Базиля становились неестественно-зелеными и гипнотизирующими, как у змеи.