До тошноты романтичные драбблы

А я тебя по-прежнему оставляю этим шлюхам с длинными красивыми ногтями, чтобы спину твою в мясо. Так честно? У Кати тонкие щиколотки, Женя увеличила грудь до пятого, а Соня отлично делает минет. Я хорошо умею отдыхать в шумных компаниях, достаю языком до носа и могу наизусть выразительно читать монологи Чатского и Хлестакова. Каждому свое. — Я по тебе скучаю. — Я тоже. Мои дни набиты книгами, учебой, спортом и какими-то людьми. Я хочу сказать им спасибо за то, что помогают мне держаться, за то, что их можно вот так вот просто увидеть и обнять. У меня теперь мало таких друзей, я не вписываюсь в золотое общество, где каждая пятая — обязательно чья-то бывшая, а к объекту ее страсти и на метр нельзя было подходить. — Меня вчера назвали шлюхой, потому что я обняла Никиту. И танцевала с ним. И... Понимаешь, Никита встречается с Кирой, а мы с Кирой дружим... Наверное, уже дружили. Она, кажется, слишком ревнивая. — Не забивай себе этим голову. Какая разница? Твои бывшие меня ненавидят больше других. Странно, ведь я помню каждую по имени; помню, хотя ты забываешь. Рассказываешь о каждой в геометрических параметрах, будто с ней не трахался, а снимал мерки, а потом забываешь. Говорят, во мне нет ревности. Совсем. Наверное, это так. Мне абсолютно наплевать. — Я приеду через неделю. Встретишь меня? — Да. Я умею ждать. Я могу сесть на асфальт и не двигаться в ожидании твоего поезда. Иногда я представляю от скуки, что тебя привозят с войны раненым, что я спасаю тебе жизнь. Я слишком романтичная, слишком избалованная, слишком глупая. Я хочу спасти хоть кого-то, хотя не могу порой справиться с пылесосом. Куда там. Но пока я фантазирую всякую чушь, время летит быстрее. Мне снится, как зимнее солнце танцует лучами на твоем лице и ветер целует взасос. — Два дня осталось. — Спасибо, я знаю. Лучше расскажи что-нибудь свое, мне интересно. Смешно, твоя бывшая заботится обо мне. Смешно, правда. Она звонит по пять раз в день, рассказывает, как еле закрыла сессию. Соня высокая, у нее длинные рыжие волосы и ноги, как у антилопы, и потому кажется, что она меня сильно старше. Она звонит мне, хотя ничего общего между нами, кроме тебя, нет. Она обо мне заботится, а я слушаю ее ровный приятный голос. Соня любит тусовки, мажористых мальчиков и фотографироваться для инстаграма. Я бы назвала ее пустой и глупой, если бы не знала так хорошо. Потому что у тебя все бывшие похожи на картонные коробки из-под обуви. Но Соня в глубине души просто тащится от изучения литературы и хороших книг и фильмов. За это ее можно уважать. И за красивые ноги, конечно. — Завтра уже буду. — Хорошо, а я сегодня немного диджей. Попробую лечь спать пораньше, а не как обычно. "Завтра" растягивается длиннее, чем вся эта чертова неделя. Я не ем и не сплю, я не читаю и не могу ни учиться, ни писать. Я улыбаюсь, и мне действительно даже весело в компании друзей, я слушаю рассказы о личной жизни, какие-то сплетни и, пытаясь переорать музыку, рассказываю про свое. Но я не могу думать о чем-то другом, кроме тебя. Меня начинает трясти от гребаного предвкушения. — Еще полчаса, — зевок в трубку. — Ага, поднял меня ни свет ни заря. Придурок, — зевок в трубку. Я знаю, во сколько ты приезжаешь. Я сижу и жду уже почти чертов час, кутаясь в белую толстовку, которую ты мне выбирал, немного нелепую, но любимую. Я сижу так долго и неподвижно, что охранник четыре раза успел уточнить, все ли со мной хорошо. Со мной все в порядке. Правда. Разве может быть что-то лучше, чем сегодняшний день? Я выглядываю твою лохматую макушку в толпе, боясь упустить. Рассвет блеклый, да и пусть. У меня будет еще сотня таких же, а может, и больше. Я теряюсь. Я не могу не потеряться в месте, размер которого превосходит 25x25 метров. — Я здесь, — тонкая пелена ожидания соскальзывает с меня целлофановым пакетом, и я готова поспорить, что шуршу от счастья. Я, покачнувшись, встаю на цыпочки и тебя обнимаю за плечи, шею и лицо, и все, что только под руку попадется. Я хочу тебя забрать. Себе. Пожалуйста. — Давно ждешь? — Нет. Чуть не опоздала. Как обычно проспала. — Это та толстовка, которую я тебе выбрал? — Что? А... Ух ты, а я и забыла. Так здорово. Врать очень легко и приятно, лишь бы ты не догадывался, что вулкан внутри меня сошел с ума и рушит свои собственные Помпеи. — Тебе совсем на меня плевать? — ни капли обиды в голосе, ведь в этом вся правда мира. — В смысле? Я же пришла тебя встретить. Утром! Выходного дня! Могла бы спать еще! — Ты по мне не скучаешь, забываешь памятные даты, не ревнуешь... Тебе плевать? — Не знаю. Я хочу мороженое. — В минус десять? — Ну да. Не задавай мне никаких вопросов, я хочу потеряться в этих коротких днях, чтобы потом точно вспоминать без грусти. Понимаешь, мне надоело скучать, ждать и грустить. Эти дни — все, что мы можем друг другу дать.