До тошноты романтичные драбблы

Черт бы их побрал эти сны. Я на стенку от таких лезть готова. Раз-два-три, и ты герой какой-то невероятной истории, в которой кошмарно много значишь. Раз-два-три, и ты единственно верный вариант, единственно верное решение, единственно верный выбор. Ты единственный. Раз-два-три, и ты центр маленькой вселенной, где есть все, кто когда-то где-то... Раз-два-три, и ты просыпаешься, потому что форточка открыта, а закрыть ее, в общем-то, и некому. Раз-два... Как там дальше-то? А дальше ни за что не вспоминать, не записывать, не пытаться в голове это запечатлеть, иначе сдохнуть можно. Так душу тянет, что садишься и воешь, как побитая собака. Будто бока тебе кипятком обварили, будто жрешь очистки, ошметки и объедки, будто сердце у тебя собачье. На завтрак яблоко и стакан сока, в холодильнике пусто, в пачке с сигаретами самими сигаретами и не пахнет уже. Рифма к его имени — "путем". У него все всегда так, всегда все путем. Все имена на букву "А" счастливые. Четыре утра, но спать ложиться нельзя, иначе воображение само дорисует какую-то жизненно необходимую чушь. От которой сдохнешь, захлебнешься, утонешь. А сердце у тебя крохотное, мохнатое, собачье. Скулит где-то, забившись в будку. Раз-два-три, все имена на букву "А" счастливые. У тебя рифма к имени "возрождение". По крайней мере хочется в это верить. Потому что таким американским горкам любой феникс позавидует. И если не на "А", то пусть, пожалуйста, "наслаждение", "горение", "тление" и... "возрождение". — Утро доброе. — Это раз, это коротко о наслаждении, с которым ты трубку берешь со второго раза, чтобы он не думал, будто ты уже не спишь. — Я спала. — Не правда. — Это два. — У меня тут только морковь и бутылка кефира, холодно в комнате и я не знаю, кому еще об этом сказать. — Коротко о горении в легких, в сердце, в самых косточках. — Я скучаю. Я скучаю так, что сдохнуть могу. Ты читал "Собачье сердце"? Ну так вот я та самая псина. — Не правда. — Смех в трубку — это три. От тебя только маслянистый пепел останется. Уже вот-вот, дайте одну минуту и увидите, как тлеет сердце. — Ты не умеешь по мне скучать. — Меня только что обварили кипятком и пнули под ребра, если ты вдруг поймешь аллегорию. Ты, конечно, любишь аллегории в четыре часа утра. Да что там. К твоему имени рифмы "наслаждение", "горение", "тление" и... Господи, как там дальше-то? — Правда? — Нет. — Правда. Господи, что там дальше-то?.. Тление, ну а после... — Я тоже. Все у тебя путем будет, понимаешь меня? Возрождение. Его имя к твоему рифма, грубая, не звучная, уродливая такая рифма.