Стать ближе

Ночи темны и полны холода и страха. Каждый шорох может таить в себе опасность, каждая тень стать врагом. Долгое время скитаний в безумной гонке со смертью приучило Леголаса к страху. Научило, что нужно быть все время настороже, всматриваться в каждую тень в поисках того, кто хочет твоей смерти. И хотя принц знал, что Эрин Ласгален* безопасен, что враг безвозвратно пал, а тьма отступила, страх этот так и не разжал когтистой лапы. Он не давал ему спать по ночам, мучая кошмарами, а день превращал в безрадостные сумерки, наполненные тоскливым отчаянием, грозившем перейти в безумие. Ему приснился Минас Тирит, его, пожалуй, самый страшный бой. Он вновь увидел чудовищных слонов, сметающих все на своем пути, вспомнил царящие на пустыре боль, смерть и ужас. Вокруг тогда трупы лежали друг на друге, их было столько, что приходилось бежать прямо по ним, моля Эру попросить за это у павших прощения. Воздух там провонял кровью, гарью, потом и вонью орочьей орды, наступающей, казалось, одновременно со всех сторон. Земля дрожала под тысячами ног, все вибрировало от криков раненных и умирающих. Леголас помнил, что в тот раз все закончилось для него хорошо. Что он тогда выжил, отделавшись парой незначительных ран, но во сне все шло не по тому сценарию. Элефант, угрожающе взревев, поднял страшные бивни повыше и устремился к эльфийскому принцу. Он уже где-то потерял своих седоков, но это не мешало ему продолжать убивать всех без разбора. Принц положил стрелу на тетиву, прицелился, но тут разогнавшийся слон начал расти. На глазах он увеличился в размерах вдвое и продолжал прибавлять в росте. Вскоре он заслонил собой все небо, а никто вокруг не обращал внимания на чудовище. Леголас был с ним один на один. Слон занес ногу, и эльф увидел, что вся огромная круглая стопа вымазана в останках раздавленных монстром несчастных. Вот сейчас и он к ним присоединится... С криком эльф проснулся. Вскочив с кровати, он заломил руки и принялся ходить кругами по покоям, стараясь успокоиться, выровнять сбитое тяжелое дыхание. Он чувствовал на своих щеках слезы, но не обратил внимания - в последнее время тело часто подводило его подобным образом. Последствия нервного истощения, тревожных воспоминаний и изнурения, оставшегося после войны. Судорожно выдохнув, Леголас прошел на балкон и облокотился о перила, глядя невидящим взглядом на свой дом. Фонари мягко освещали сад под окнами принца, безмолвная стража стояла на постах. Принц смотрел на умиротворение, присущее эльфийской жизни, но это казалось ему сейчас таким чужим и неправильным. Напряжение готово было вылиться во что-то большее, более темное и страшное, эльф едва сдержал рвущийся из груди крик. Со стороны двери раздался тихий стук. В груди Леголаса что-то екнуло, он протянул руку и взял со стола кинжал, с которым не расставался теперь ни на минуту. Бесшумно пройдя вперед так, чтобы видеть всю комнату, он замер в ожидании. Дверь открылась. - Сын, опусти оружие. Я уж точно не желаю тебе зла, - раздался тихий голос еще до того, как эльф кого-либо увидел. Леголас выдохнул с облегчением, отложил кинжал и попытался пригладить смятый ночной костюм, чтобы выглядеть более-менее прилично перед отцом. Трандуил прошел в комнату, и, казалось, в помещении в раз стало гораздо светлее. Принц поклонился и вопросительно посмотрел на родителя, не понимая причины столь позднего визита. Король пробежался взглядом по комнате, в которой сейчас царил беспорядок. Дольше всего он рассматривал постель, смятую до такого состояния, что было не ясно, где подушка, а где одеяло. Леголас смущенно покраснел. - Я прошу прощения за подобный вид... Мне не спится, - тихо проговорил он, чувствуя легкое головокружение, вызванное недосыпом. - Ты беспокоишь меня, Леголас. Почти не спишь, не ешь, ни с кем не общаешься. Ты подорвешь свое здоровье. Ты видел себя? - голос старшего эльфа был исполнен беспокойства и тревоги. Подойдя к сыну, он коснулся кончиками пальцев его плеча и внимательно всмотрелся в лицо. - Ты плакал? - Простите, отец. Это было во сне... Меня мучают кошмары, - Леголас опустил голову, чувствуя очередной наплыв нервного срыва. В глазах помутилось от набежавших слез, и принц пару раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Его мучило сильнейшее желание прижаться сейчас к отцу, отпустить себя, рассказать родителю о всех своих страхах, как когда-то в детстве. Но он боялся реакции строгого отца, всегда такого спокойного и величественного. Отношения их никогда нельзя было назвать очень теплыми. Принц знал, что Трандуил беспокоился о нем всегда, но проявлял это по-своему. Он всегда был настоящим королем, умудренным неизмеримо долгой жизнью эльфом, достойным своего титула. Проявление эмоций было не в чести у эльфов, и Леголас сам очень стыдился своего нынешнего состояния. Боясь, что отец сейчас заметит слезы в его глазах, он отвернулся и отошел к окну, обхватив себя руками. В голове прозвучал вопрос короля о его внешнем виде. Если задуматься, то Леголас действительно старался сейчас почти не смотреться в зеркало, и так прекрасно зная, что увидит там. Он сильно похудел, можно даже сказать - осунулся. Под глазами у него залегли черные тени - последствия бессонных ночей и вечных страхов. Трандуил прошел за ним, вновь положил руку на плечо, на этот раз крепко сжимая его, пытаясь приободрить. Он внимательно смотрел на сына, задумчиво нахмурив брови. - Ты можешь рассказать мне, что тревожит тебя. Принц не ответил отцу, лишь сильнее втянул голову в плечи, борясь со слезами. Он знал, что если скажет сейчас хоть слово, то уже не сможет остановиться. Слезы комом встали в горле, причиняя неприятную тянущую боль и мешая дышать. Так ничего и не услышав, Трандуил вздохнул и сам обнял сына, заключил его в кольцо рук и прижал к себе, смотря куда-то в окно отсутствующим взглядом. - Мы одна семья, Леголас. Только ты и я остались, тебе это известно не хуже, чем мне. Ты можешь довериться отцу, мой мальчик. А кому еще? - тихо произнес старший эльф, вздыхая. - Можешь не бояться своих слез, в этом нет ничего из того, что я мог бы осудить. Напрягшийся было Леголас в изумлении выдохнул, зажмурился, все еще пытаясь сдержаться, но в итоге проиграл самому себе. Развернулся, уткнулся в отцовское плечо носом и почувствовал, как горячие слезы побежали по щекам. Не было ни всхлипов, ни рыданий. Принц просто отпускал всю свою боль. Затем он услышал, что шепчет. Рассказывает отцу обо всем, что его так беспокоит, пересказывает свои жуткие сны, говорит о дневных страхах. - А мои друзья так далеко... Гимли в Агларонде, Арагорн в Гондоре - правители теперь, у них полно проблем и без меня, а больше никого и нет... Я не привык быть один. Больше года мы были вместе постоянно. Знаешь, как трудно заснуть без гномьего храпа, когда привыкаешь к нему? На губы Трандуила легла легкая улыбка, он мягко начал поглаживать плечо сына, успокаивая того. Леголас мелко дрожал, чувствуя явное облегчение. - Не так и страшно было все рассказать, так ведь? Тебе легче? - серые глаза внимательно посмотрели на принца, минуя, казалось, плоть и заглядывая прямиком в душу. - С тобой рядом, - Леголас кивнул, сильнее прижимаясь к отцу. Ему страшно было даже представить, что тот сейчас может уйти, снова оставить его одного в этой жуткой темноте. - Прошу, отец, останься со мной сегодня. Умоляю... Услышав тихий всхлип, Трандуил с болью во взгляде осмотрел сына и наклонился, касаясь губами его лба. - Успокойся, сынок. Я буду рядом. Король эльфов потянул Леголаса к его постели. Взмахом руки расправил скомканное постельное белье и уложил сына. Накрыл его одеялом, укутав, словно в кокон, а сам лег рядом. Принц недовольно освободил руки и посмотрел на эльфа. - Можно мне обнять тебя, отец? Радостная улыбка осветила лицо юноши, когда он увидел легкий кивок родителя. Обвив стройное тело руками, Леголас положил голову на его плечо, на самый край, явно стесняясь и опасаясь. Трандуил был рад увидеть проблеск положительных эмоций на лице принца. Пододвинув его к себе, король сам обнял сына и принялся напевать ему тихую песню, нагоняя сон и отпугивая его страхи.