Пролетая над радугой

       Декабрь выдался бесснежным и дождливым, но ближе к Рождеству небо расчистилось, и каждый день солнце сияло так, точно решило полностью отменить зиму. Над городом порой неслись низкие и косматые тучи, и пронзающие их солнечные лучи превращали весь окружающий мир в фантастическую картину, переполненную золотыми и оранжевыми оттенками, такими странными для зимнего света.        Дом, стоявший особняком, это необычное для декабря сияние словно пронзало насквозь: первый этаж с застеклённой верандой светился, как игрушка. Отдельное крыло было отдано книжному магазину. Хозяин всего этого уединённого строения привозил редкие книги и сам продавал их, просиживая часами за прилавком. Солнечный свет расчерчивал помещение со стеллажами на золотые прямоугольники, и корешки книг таинственно мерцали, точно волшебные.        Случайных посетителей здесь обычно не бывало, а уж в этом странном декабре, когда ни холодный ветер, ни снег не побуждали заглянуть в уютное тепло, и вовсе почти никто не приходил. Может быть, именно потому резкий звон колокольчика над дверью заставил хозяина магазина вздрогнуть и поднять глаза от книги, лежащей на прилавке, на посетителя.        На пороге замер юноша, даже почти мальчишка. Казалось, ему было около двадцати, не более. Мягкие светлые волосы сияли в солнечном свете, обрамляя лицо нежным ореолом, а вот глаза напротив, были крайне сосредоточенными, отчего казались тёмными. Мельком, как-то нервно взглянув в сторону стеллажей, юноша миновал хозяина, обозначив приветствие лишь кивком. И только когда он прошёл вглубь магазина, мужчина понял — напускная холодность и уверенность скрывает за собой ранимость и хрупкость.        Хозяину магазинчика — Эрику Йенсу всегда было любопытно, чем заинтересуется тот или иной покупатель. Йенс обычно загадывал, что именно это будет, и ошибался довольно редко. Этот юноша переходил от секции к секции, бегло просматривая таблички. Эрик задумчиво проводил его взглядом и вышел из-за прилавка.        Юноша замер в пятне света перед стеллажом, снизу доверху заставленным философскими трудами. Здесь были собраны дорогие издания, все как на подбор — в массивных переплётах. Эрик знал, что мало кто купит такие книги, и всё же целенаправленно собирал их. Магазинчик был для него скорее хобби, чем необходимостью, потому Йенс позволял себе такие вещи. Мало посетителей добирались до этого шкафа, и оказалось, что смотреть, как кто-то бережно берёт с полки драгоценную книгу и листает её, сдерживая дыхание, было невероятно приятно.        Однако уже через несколько минут лицо юноши омрачилось. Конечно, купить столь дорогое издание он не мог, это было ясно с самого начала. Поставив том обратно на полку, юноша, вздохнув, развернулся, намереваясь посмотреть соседний стеллаж, где книги были менее дорогими и более понятными для средних покупателей, и замер, поймав взгляд Эрика. Йенс чуть улыбнулся и заметил, что у покупателя слегка зарозовели щёки, точно он был пойман с поличным.        — Любите философию? — спросил он, приближаясь и вытаскивая с полки тот самый том, что недавно согревался в ладонях юноши.        — Я пишу… работу, — ответ прозвучал немного робко, но Эрик заслушался голосом.        — Так вам нужна эта литература для учёбы? — Йенс с любовью пробежал кончиками пальцев по корешку.        — Да, — юноша взглянул на него из-под упавшей на глаза чёлки.        — Тогда выбирайте всё, что хотите, вам не нужно будет покупать. — Эрик ещё сам не додумал свою мысль до конца. — Мы… придумаем что-нибудь ещё.        Юноша с недоверием взглянул на него, но затем всё-таки вытащил с полок ещё несколько тяжёлых томов.        У стойки Эрик помедлил, обдумывая ситуацию, затем вытащил свой рабочий блокнот и переписал названия книг.        — Я дам их вам на время, — сказал он. — Мне нужно лишь ваше имя и…        Юноша понятливо кивнул и, взяв из пальцев Йенса ручку, написал под списком книг «Ян Лайфер» и ещё несколько строчек с адресом.        — Ян, — улыбнулся Эрик, складывая книги в стопку. — Думаю, будет не лишним помочь вам донести книги.        — Эрик, — Лайфер наконец заметил табличку с именем владельца и продавца на стойке. — Вы слишком… Я не знаю, как вас благодарить…        — Рождество близится, — пожал плечами Йенс. — Нужно делать приятное другим, разве нет?        — Наверное, — усмехнулся Ян.        На самом деле Эрик понятия не имел, почему поступает именно так. Но побуждение помочь этому мальчику было настолько сильным, что он не мог от него отказаться. К тому же, действительно, оставалась лишь неделя до Рождества, хоть погода за окном ничуть не убеждала в этом.        Они вышли из магазина вдвоём, Эрик закрыл дверь на ключ, пока Ян держал оба прочных бумажных пакета с книгами.        — О чём же будет ваша работа? — спросил Йенс, принимая из рук Лайфера свою часть ноши. — Вы выбрали интересные труды, которые нечасто освещают в студенческих работах.        — Я хочу подробнее коснуться некоторых аспектов, что, как говорят, делают человека — человеком, — Ян снова немного смутился. — Впрочем, вам может быть неинтересно…        — Напротив, — Эрика, и правда, заинтересовало всё это. Хотя, если уж откровенно себе признаваться, больше всего его заинтересовал именно юноша. Уж очень он был не похож на обычных студентов, которые забредали в магазин. Да и от преподавателей, профессоров университета Лайфер тоже отличался. Йенс настолько привык к учёным мужам, что узнавал их даже в студентах, а вот на Яне он такой печати как будто и не замечал. Юноша был слишком живым, слишком ярким для научной карьеры. Отогнав размышления, Эрик мысленно щёлкнул себя по носу за излишне шаблонное восприятие, к тому же, молчание несколько затянулось, и именно по его вине. Исправляя положение, Йенс заметил: — Я, к сожалению, сам недостаточно усидчив для научной работы, но посещаю лекции университета как вольный слушатель. Да и вы сами видите, какие книги я предпочитаю.        — О, — в глазах Яна мелькнуло какое-то новое выражение. — Так вы… вы читали. Ну конечно! Вы не могли не…        — Конечно, читал, — Йенс рассмеялся. — Я не продаю тех книг, которые мне неинтересны.        Это была чистая правда, на полках стеллажей не было ни одной книги, которую Эрик нашёл бы скучной. Он скрупулёзно читал том за томом, просматривал или изучал более подробно, и ни одна книга не была обделена его вниманием.        — Это… волшебно, — Лайфер взглянул на него с уважением. — А можно ли пригласить вас на обед?.. — он тут же смутился, но всё же продолжил: — Я не могу пообещать дорогое заведение, но… Я бы так хотел обсудить некоторые… — он замялся.        — Прекрасная мысль, — Эрик согласился даже чересчур легко для себя, но идея казалась по-настоящему замечательной. — Я знаю небольшой ресторан. И не переживайте, я оплачу, не хочу разорять ваш скромный бюджет. Разве я не затем позволил вам воспользоваться этими книгами?        Ян смущённо усмехнулся.        — Благодарю вас.        Возвращаясь домой уже на закате, Эрик мечтательно улыбался. Давно у него не выдавалось такого насыщенного и интересного дня. Он с удовольствием обсудил с Яном всё, что пришло в голову, и они настолько сошлись во мнениях по многим вопросам, что условились пообедать вместе ещё — буквально на следующий день.        Йенсу исполнилось двадцать семь, и он как-то выпал из жизни тех, с кем когда-то учился: многие уже обзаводились семьями или же занимались бизнесом, а Эрик не вписывался в эту компанию. Его влекли книги, так что, вложив оставшееся от отца состояние таким образом, чтобы иметь постоянный доход, Йенс посвятил всё своё время книжному магазину.        Найти кого-то, с кем можно было легко обсуждать философские темы, было настоящей удачей. Соседи любили Эрика: булочница Марта всегда готовила ему корзину сдобы и сладостей, Ганс, один из лучших портных городка, заворачивал в книжный перекинуться парой слов о политике, Анна — хозяйка цветочного магазина, любила поболтать о погоде и любви, бросая томные взгляды, но разве с такими людьми можно было обсуждать природу человеческих чувств? Так что Ян казался глотком свежего воздуха, и Эрик был увлечён им.        Хотя юноша и выглядел едва ли на двадцать, оказалось, что ему двадцать три, и он пишет работу, по итогам которой сможет стать одним из самых молодых преподавателей университета. Йенс был приятно удивлён тем, как здраво рассуждает его новый знакомый, а уж его высказывание о любви совершенно очаровывало:        — Сейчас человечество убеждено, что всё можно объяснить с физической и физиологической точки зрения, — говорил он. — Мы больше не верим, что можно пролететь над радугой, ведь физики утверждают, что это всего лишь непримечательное оптическое явление, — Ян усмехнулся. — Однако это явление находит глубокий отклик в наших сердцах, знаем мы о его природе или нет. Так и любовь. Казалось бы, уже есть доказательства, что это всего лишь физиология, — он посмотрел Эрику в глаза. — Что влечение основывается лишь на подсознательной убеждённости организма в том, что конкретный партнёр наиболее подходящий по биологическим характерам. Но разве человек — это только физиология, куда же в таком случае девается наш разум? Должно быть что-то ещё, не правда ли? Что-то, позволяющее нам в любви ощущать себя…        — Взлетающими над радугой, — отозвался Эрик, ухватив мысль Лайфера.        Всю неделю до Рождества они встречались буквально каждый день. Обедали или ужинали вместе в одном и том же ресторанчике. И утром, в канун Рождества, Йенс не мог не признать, что его увлечённость Яном имеет под собой гораздо более любопытные основания, чем дружеское расположение или совместные беседы о проблемах философии.        То ли уединение и одиночество не пошли Эрику на пользу — за последние семь лет у него ни с кем не было близких отношений, то ли Ян Лайфер действительно был для него сродни магниту, но Йенс чувствовал себя влюблённым.        Они сговорились встретиться незадолго до заката, и это Эрика радовало, потому что он решил пригласить Яна к себе на рождественский ужин. Иначе вечер грозил окончиться тоской и одиночеством.        Погода и сегодня была отнюдь не зимней. Несущиеся по небу косматые тучи не затмевали солнца, и яркие лучи словно взбивали влажный воздух. Было тепло, и лишь иногда с небес срывались капли дождя. Снега ожидать не приходилось. Йенс щурился от яркого солнечного света, остановившись на небольшой площади, где они условились встретиться с Яном.        — Эрик! — Лайфер подошёл сзади и мягко коснулся его плеча.        — Ян, — Йенс улыбнулся, разворачиваясь. — Я хотел…        Слова как будто замёрзли на губах, потому что Эрик увидел, как через всё небо ярким и красочным мостом высветилась радуга. Это словно произошло в ту самую секунду, когда он повернулся к юноше. Арка расцвела и чуть заметно дрожала в воздухе.        — Ян, посмотри, — выдохнул Йенс, сразу же вспоминая всё, что говорил Лайфер в первую встречу.        — Невероятно, правда? — Ян улыбался. Он стоял так близко, и светлые волосы чуть растрепались от ветра.        Эрик глубоко вздохнул, пытаясь унять вдруг слишком сильно забившееся сердце.        — Пролететь над радугой, говорят, невозможно, да? — сказал он. — Как и пройти под ней…        — А сколько примет было с этим связано, — Ян не отводил взгляда от странного для декабря явления. — Например, поговоривали, что прошедший под радужным мостом сменит пол, — он усмехнулся.        — Забавно, — какая-то смутная мысль, едва коснувшаяся сознания и тут же сбежавшая, омрачила радость Йенса. Эрик нахмурился, но так и не смог уловить, что же это была за мысль. — Я хотел пригласить тебя на рождественский ужин, — добавил он, уже не совсем уверенный в своих словах.        — Это было бы чудесно, — воодушевлённо поддержал идею Ян, посмотрев на Йенса. — Эрик? Что-то не так?        Йенс коротко отмахнулся, снова улыбнувшись.        — Пустяки…