Новогодний подарок —

Снег лежит на земле, Становится холоднее… Я иду домой, Так что давай разожги камин, включи Рождественскую ёлку… Подарки завернуты, по радио крутят «Jingle Bells». Я хожу по улице, мне некуда идти. Каждый праздник ты чувствуешь то же самое, Кроме тех, когда я с тобой… © OneRepublic — Christmas Without You

Снег, подхватываемый холодным ветром, резвится на улице. Тормоша мягкий мех на куртках прохожих, он, как маленький ребенок, радуется своей пакостью и быстро проносится мимо. Из-за своей невнимательности ударяется в сутулившие спины, просвистывает мимо витрин, уже украшенных гирляндами, куклами Санта-Клауса или елочками, и играет в догонялки со спешащими машинами. Снег несется все быстрее и быстрее. В хороводе со своими друзьями кружит вокруг и даже не думает останавливаться. Люди лишь с улыбкой смотрят на белые хлопья, спускающиеся с неба, и поправляют спустившейся шарф с носа, вновь пряча руки в карманах. Каждый куда-то идет. У некоторых огромные пакеты в руках, другие безмятежно гуляют в сопровождении своей семьи, с огоньком в глазах наблюдая, как отец смешно жестикулирует и рассказывает очередную историю. Девушка пытается угнаться за собакой, тянувшей ее вперед, и пробегает мимо парочек, державшихся за руки и влюблено смотрящие друг на друга. Остальные сидят в теплых кафетериях, попивая горячий шоколад, согревая руки и просто любуясь видом из окна. Главная особенность кануна Рождества — это то, что куда бы ты ни пошел, все улицы пропитаны уже праздничным настроением, весельем, любовью… Повсюду звучат звон маленьких колокольчиков, словно прямо сейчас пролетает по небу упряжка Санты, пушистые елки стоят чуть ли не на каждом углу, растворяя сумерки разноцветными огоньками, люди поздравляют друг друга, обмениваются улыбками, словно позабыв, что они незнакомцы. Охваченные предвкушением, они уже чувствуют, как Рождество, мягко ступая по засыпанной бриллиантами земле, смеется им в лицо, заряжает весельем, обнимая, дарит тепло, растворяющиеся мимолетно из-за пронзающего зимнего ветра. Именно это чувство дает им силы донести купленную елку до дома, заставляет громко и звонко смеяться детей, а главное дает всем веру не только в волшебство, но и в будущие сбывшейся мечты. Покажется, что Рождество только для маленьких детей, но кто откажется единственный раз в году поверить во что-то невидимое, но ощущаемое? Явно не Джексон, ведь он обожает этот праздник. Как только выпадает первый снег и на витринах магазинов появляются украшения, ощущение чего-то волшебного настолько заполняет его изнутри, что он превращается в маленького мальчика, который не может сдержать улыбки, просто гуляя по родному городу. Все до такой степени прекрасно и удивительно, что Джексон напрочь забывает обо всех проблемах, резвясь вместе с ребятишками со снегом. Прижав к груди бумажный пакет, сейчас он с улыбкой на лице следит, как Санта-Клаус нагибается к малышке в розовой шапочке. Возможно, вскоре она и вовсе забудет о своем желании или оно сбудется благодаря большим ушам старших, стоящих рядом с ней, но сейчас девочка нервно сцепляет свои пальчики в перчатках и нашептывает что-то дяденьке. Она радостно улыбается, глаза ее мигом загораются, когда он в ответ кивает и обещает исполнить ее просьбу. Уже завтра утром, двадцать пятого декабря, множество детей увидят под елкой подарки и вновь поверят в чудо, в доброго дядюшку Санту и помощников-эльфов. Джексон улыбается от этой мысли и поворачивает голову. На светофоре все так же горит красный человечек. Взглянув ввысь, он всматривается в рано потемневшее небо, по которому расползалась грязновато-белая облачная пелена. Похоже, назревает метель, а пока, на окаменевшую землю, медленно спускаются маленькие звезды, которые все ближе и ближе приближаются к лицу Джексона. Он открывает рот, надеясь заполучить хоть одну и покорно дожидается, но лишь чувствует, как снежинки ложатся на щеки и сразу же превращаются в капельки воды. На его губах появляется усмешка, а взглядом он оглядывается по сторонам. Никто не обратил на него внимания, у каждого свои заботы и определенный маршрут, чтобы успеть все до полуночи. И Джексону тоже пора поспешить. Загорается зеленый сигнал, и он переходит дорогу, сливаясь с людьми, одетыми в яркие куртки, красные шарфы, завязанные вокруг шеи, и теплые варежки. Он успевает как раз к тому времени, когда шины, целой оравы желтых такси, скользят по льду, а с верхушек крыш слетает снег и вновь кружит в воздухе. Снова новое путешествие с новыми препятствиями, но все тот же холодный ветер подхватывает его высь. Одна дорога пересекается с другой, один и тот же хруст под ногами и вскоре Джексон стоит напротив знакомой двери, украшенной рождественским венком. Переминается с ноги на ногу, пытаясь удобней уложить пакет в руке, и наконец-то достает ключи из кармана. Еще несколько секунд на возню с замком и Джексон уже дома. Теплый и даже удушающий воздух, по сравнению с уличным, ударяет его в лицо, ключи звякают в последний раз и уже висят на своем месте. Пакет ставится на тумбочку перед тем, как хозяин квартиры развязывает шнурки и снимает обувь, а после звук от «молнии» на куртке разрушает тишину. Джексон собирается распаковать продукты, но понимает, что он не один. Тихие щелчки раздаются из гостиной, а тусклая щелочка света протискивается в темную прихожую, желая ускользнуть. «Может это Санта-Клаус?» — проскальзывает в голове Джексона. — «Нагрянул ко мне через камин, решив, из-за хорошего поведения, отдать подарок в руки. Заодно обнять, щекоча своей длинной седой бородой». Джексон уже представляет, как он беседует с Сантой, но через несколько секунд образ разбивается на осколки, оставляя лишь глупую улыбку на лице. Ведь он точно знает, кто пришел к нему этой ночью. Тот единственный человек, у кого есть ключи от дома. — Марк? — хозяин приоткрывает дверь и на него обрушивается вторая стена воздуха. В комнате ужасно жарко, учитывая, что на Джексоне вязаная кофта, подаренная ему мамой, и он уже успел согреться после улицы. В камине разожжен огонь, а рядом стоит мягкое кресло, повернутое спинкой к двери, и только светлая макушка, наклоненная вбок, видна из-за силуэта мебели. Джексон слегка улыбается и, не раздумывая, направляется к нему, пересекая всю комнату. Как и в большинстве гостиных здесь был большой мягкий диван, несколько кресел, кофейный столик, телевизор, комод и, конечно, уже украшенная елка. Ничего лишнего, ничего преграждающего путь. Джексон садится на колени рядом с креслом. Марк, свернувшись калачиком и укутанный в плед, тихо спит. Челка спадает ему на глаза, ресницы слегка подрагивают, а губы время от времени двигаются, словно пытаются что-то сказать. Джексон улыбается и, стараясь не разбудить, приподнимает спавшее одеяльце почти до подбородка. Проводит рукой по волосам и, поддаваясь неизвестному чувству, наклоняется вперед и целует того в лоб. Обветренные губы касаются горячей кожи, от чего внутри сразу же тает снег, и расцветают бутоны цветов. Заполняя все свободное место, лепестки начинают нежно щекотать сердечко, которое все сильнее и быстрее бьется в грудной клетке. Джексон слегка прикрывает глаза от неожиданно захвативших его эмоций. — Джекс? — неожиданный сонный голос мигом возвращает хозяина на землю. — А кто же еще? — спрашивает он, смущенно отстраняясь. — Это все же мой дом. Марк слегка ухмыляется, понимая, насколько глупо прозвучал его вопрос, и отпускает взгляд. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Джексон, опираясь плечом на переднюю часть подлокотника и наклоняя голову набок. В его взгляде четко читается любопытство, ведь он не ожидал его прихода, но мечтал об этом, если не весь день, то каждую свободную секунду уж точно. Несколько раз набирал номер телефона, думал, как бы его пригласить, ломал голову и в итоге всегда отбрасывал все затеи. Он слишком смущен перед ним, слишком медлителен, а главное влюблен. Поэтому сейчас… Приход Марка, лучше всякого подарка на Рождество. — Жду тебя, — как всегда просто и без предыстории отвечает гость. — Зачем? — Не хочу быть один в эту ночь, — признается блондин и смотрят прямо в глаза напротив. Он одиночка, любитель тишины и покоя. Марк легко разбрасывается отказами от приглашений на вечеринку, от какой-либо дружеской посиделки и не поддается никаким уговорам. Этот вечер должен быть в точности таким же, как и вчерашний, таким же, какой был на прошлой неделе. Что же подвигло его прийти к самому шумному человеку из всего списка друзей? Он и сам не разобрался в этом, как уже стоял на заснеженной лужайке, около знакомого дома, открыл дверь и устроился в кресле. Марк долго думал, как объяснить Джексону свое поведение, но в результате уснул. Сейчас слова сами вырвались наружу, необдуманно, но вполне честно, что дает второму повод улыбнуться лишний раз. — Хорошо, — кивнув головой, Джекс поднимается и протягивает руку. — Давай тогда для начала приготовим горячий шоколад. Джексон улыбается своей яркой улыбкой, согревая сильнее, чем огонь. Марк, кивая, тянется к нему в поисках этого тепла. Вручая свою ладонь, он встает и оказывается непозволительно близко к другу, — нос почти касается другого, взгляд не ухватывает ничего кроме карих глаз напротив, дыхание сливается воедино, — но не проходит и секунды, как они уже направляются на кухню. Разносится смех, гремит посуда, по всему дому витает сладковато-горький запах кофе. Марк, легко запрыгнув на стол, теперь весело дрыгает ножками и сгибается пополам, наблюдая, как Джексон с ложкой в руке напевает «Jingle bells»: Динь-дилень, динь-дилень — Всю дорогу звон! Как чудесно быстро мчать В санях, где слышен он! За окном валит снег, накрывая крыши домов белым одеялом, заметая следы упряжки и двух пар следов. Огромные хлопья, всерьез разбушевавшись, мечутся из стороны в сторону, затмевая горизонт белой скатертью. Смотря в окно, у Марка сразу же появляется чувство уюта и тепла. От того ли это, что он дома у Джексона или из-за того, что они сидят рядом, касаясь плечом друг друга? Его мысли перебивает громкий голос, требующий к себе внимания. Белая макушка поворачивается в сторону, а на губах все еще остывает горячий шоколад. Гостиная все так же заполнена теплом, щелчками и едва слышимым дыханием. Свет выключен, в углу горит елка светящимися гирляндами и только из камина вырывается тускловатый желтый свет. Четыре стены отделяют Джексона и Марка от громких хлопков фейерверков, неразборчивых криков людей, непонятной суматохи. Они сидят на полу. Блондин прижимается спиной к горячей груди и смотрит на пылающий огонь. Красные язычки пламени танцуют перед ним завораживающий танец, медленно углубляя его в сонное состояние. Двенадцать… Марк слегка поворачивает голову, замечая краем глаза, как желтоватый блик ложится на лицо Джексона… Одиннадцать… Тот замечает устремленный на него взгляд… Десять… Джексон неуверенно обвивает руки вокруг талии гостя… Девять… Марк лишь закрывает глаза и вслед накрывает ладонь хозяина дома… Восемь… Пальцы переплетаются между собой крепким узлом… Семь… В воздухе появляется новое чувство… Шесть… Оно захватывает даже больше, чем ожидание… Пять… — Джексон… — произносит тихо Марк и открывает глаза. Четыре… — Да? — спрашивает Джексон, цепляясь с ним взглядом. Три… — «Я счастлив», — хочется сказать блондину. — «Потому что рядом со мной… Ты». Два… Но вместо этого он лишь произносит: — С Рождеством. Один… Губы Джексона расплываются в улыбке и касаются щеки гостя: — С Рождеством, Марк.