За первого встречного

Едва переступив порог своего офиса, привычно заполненного щебетом бухгалтерш, свистом кипящей кофеварки, перманентным скрипом перьев и шорохом пергамента, Астория сразу же оказалась в окружении своих коллег, да еще и секретариата в полном составе, которые, тыча ей в лицо свежей прессой, в унисон кричали: — Это правда?! Еще не совсем отошедшая от встречи с журналистами на входе в Министерство и не привыкшая к подобным знакам внимания, Астория и тут несколько растерялась. Обычно она незамеченной проходила к своему столу, за которым, зарывшись в никогда не заканчивающие счета, расчетные листы и накладные, проводила весь рабочий день. Сотрудницы бухгалтерии недолюбливали Асторию за пренебрежительное отношение к макияжу и собственному внешнему виду, но особенно за язвительность и не гибкость. Она не раз доводила до слез молоденьких стажерок, да иногда и опытных сотрудниц, в витиеватой и ехидной манере говоря им об их тупости и безрукости, а на все попытки начальника разрешить конфликт, воззвать к совести и моральной этике, Астория только закатывала глаза, ломала зажатое между пальцами перо и отшвыривая ставшие бесполезными обломки (не всегда попадая в урну), раздраженно фыркала: «А что я такого сказала?!». В последний день сдачи отчетов, возле стола Астории передвигаются исключительно на цыпочках и говорят только шепотом, потому что знают: Астория любит тишину. Однажды к ним в бухгалтерию залетел один суетливый чиновник из Департамента правопорядка за какой-то нужной ему бумажкой и стал вертеться у стола Астории, забрасывая ее просьбами: «А дайте чистый лист пергамента. И чернила, пожалуйста. Ой, а можно еще один лист пергамента. И чернила я вам зря так рано отдал. Ой, перо сломалось, можно ваше»… Сейчас никто в точности не припомнит, что именно сказала ему девушка, но с того дня ни один чиновник не подходил к третьему столу от окна. И всем новичкам строго-настрого запрещали беспокоить мисс Гринграсс идиотскими просьбами и глупыми вопросами. «А что, мисс Гринграсс делает «ам»?», спрашивали непонятливые новички. «Нет, мисс Гринграсс делает «фшш-шшш-шшш», говорили им в ответ. Если бы не высокий профессионализм Астории, ее бы давно «попросили», но в работе к ней абсолютно не к чему было придраться, поэтому все просто смирились с ужасным характером. Однако когда просочилась информация об ее предстоящей свадьбой с Драко Малфоем, многие вздохнули с облегчением, надеясь, что в статусе миссис Малфой девушке будет зазорно корпеть над счетами Министерства за нищенский оклад, в котором дочь Генри Гринграсса в принципе не нуждалась, а работала только в силу своего гиппогрифского упрямства. В общем, на работе Астория почти ни с кем, кроме своего непосредственного руководителя и собственно Гермионы Грейнджер, которая в своем отделе также заработала репутацию малоприятного в общении человека (да она порой даже саму Асторию доводила до белого каления своим мегамозгом) не общалась. И когда на нее набросились все эти девицы, размахивая у нее перед носом газетами и журналами, на которых она красовалась в объятиях самого Гарри Поттера, больше от растерянности, чем для поддержания имиджа, Астория выпалила: — Если вы о том, что вам впору грызть ногти и посыпать голову пеплом, то, да, правда. Начинайте прямо сейчас, а мне надо работать. Растолкав особо любопытных острыми локтями, Астория пробралась к третьему столу от окна, и, принялась за сверку с Гринготсом. Каждая клеточка ее тела чувствовала направленные на нее завистливо-недоуменные взгляды всех этих Минди-Синди-Барби-Кэнди. Не надо быть легилиментом, чтобы прочесть копошащийся в их головах мысли, и Астории впервые в жизни стало стыдно за свой внешний вид. Она исподлобья бросила быстрый взгляд на еще не разошедшуюся толпу девиц: красивые, ухоженные, безупречно одетые. А она… Черт, она же даже волосы сегодня не расчесывала! И эта рубашка на ней… Ее любимая черная рубашка с красно-белой эмблемой «Ливерпульских мантикор» на спине, ей же уже тысячу лет. Она росла вместе с Асторией, вот и пуговицы на груди с трудом застегиваются. Дафна давно пыталась ее выкинуть, она даже каждый месяц дарила Астории новую рубашку, но та так и не смогла избавиться от своей любимой вещицы. Несмотря на то, что швы на рубашке, а также воротник и манжеты, держались исключительно на магии, а ткань на груди и лопатках уже начала просвечивать. — Да как ее можно выкинуть? Она же у меня самая любимая! — говорила Астория. — Асси, у тебя этих рубашек!… А ты носишь эту ветошь! Сними сейчас же, не позорь фамилию! — возражала Дафна, подсовывая ей очередную обновку. — Но она у меня одна-единственная такая, понимаешь? Самая-самая! А самая-самая может быть только одна, ведь если их много, то это уже не то. Здесь принцип взаимозаменяемости не работает. И вот уже около пяти лет у Астории идет война за рубашку, которую она всячески оберегает от посягательств Дафны. И сегодня она на ней. Старая, потертая, выгоревшая на солнце… Астория уловила презрительное недоумение во взглядах этих девиц, когда они оценивающе рассматривали ее наряд. Да уж… И это новоявленная миссис Мальчик-Который-Выжил… Надо хотя бы на работу не надевать эту рубашку. Черт, эти гоблины тут просто нереальную цифру нарисовали в квартальном антикризисном, а она тут о рубашке думает! На работе, Тори, думай о работе! Об имидже миссис Поттер будешь думать на досуге. Тори… Красиво звучит. Тори… И почему ее так раньше никто не называл? Даже не так: почему она все эти годы терпела имя Асси? Куда как стильней и красивей звучит вариант Гарри. Черт… Квартальный антикризисный, квартальный антикризисный… Думай о нем. Сейчас еще надо слова подобрать, чтобы Бельмоглазу из Гринготса как можно тактичней намекнуть, что косяк-то у них. Астория уже предвидела как нудно и тягомотно ей придется доказывать собственную правоту. Скорее бы уж Билл Уизли вернулся из отпуска! Интересно, а та Тори, о которой говорили Гарри и Гермиона, она все-таки кто такая? Она же так о ней ничего и не узнала. Астория только приступила к составлению письма в Гринготс, когда влетевший к ним в отдел бумажный журавлик упал ей на стол. Развернув записку, девушка бегло прочла адресованное ей послание и громко, на весь кабинет, мерлинувшись, выскочила вон. * * * Гарри раздраженно вскинул глаза на вошедшего аврора с очередной дурацкой просьбой. Это уже восьмой визит в его кабинет за последние полтора часа. Идиоты! Хоть бы повод поправдивее и по логичнее придумали... А то спросят о какой-нибудь ерунде, а потом, как бы, между прочим, начинают задавать наводящие вопросы о свадьбе. Гарри резко поднялся и, подойдя к аврору, развернул его за плечо и подтолкнул того к выходу. После чего вышел следом. Встав посередине зала общей работы, Гарри громогласно заявил: — Так, слушаем сюда! Поняв, что обратил на себя внимание всех находящихся здесь авроров, Гарри сказал уже более тихо: — Я заметил, у вас ко мне скопилось много вопросов, поэтому отвечу сразу всем. Да, я вчера женился. Да, я увел невесту у Малфоя, — после грома аплодисментов, последующих вслед последнего заявления, Гарри продолжил. — Да, я женился на дочери Генри Грингасса. Обведя своих авроров внимательным взглядом, Гарри спросил: — Я ответил на все ваши вопросы? — Босс, а почему младшенькая, а не старшенькая? — раздался в толпе чей-то насмешливый голос. — Видишь ли, Эрни … Гарри не успел договорить, потому что ему на плечо спикировал бумажный журавлик. Гарри развернул письмо, на котором размашистым почерком Гермионы было написано: Эта курица Ньюман перенесла слушание на сегодняшний вечер. МакАртуры ее дожали. У нас мало времени на подготовку. Мигом дуй на Гриммауд. Асторию я предупредила. *** — Плохо работаете, аврор Поттер! — вместо приветствия сказала Астория, едва Гарри переступил порог собственной гостиной. — Не репутация, а черт знает что! Озадаченный Гарри замер и вопросительно посмотрел на жену. — Я про это внезапное слушание, — решила пояснить Астория, все больше распаляясь. — Если бы ты не скромничал, а вел себя согласно статусу, ничего подобное бы не произошло. Ньюман бы просто не осмелилась на такой демарш. Да у тебя в Министерстве все по струнке должны ходить, а ты… Развел, блин, демократию! До слушания три с половиной часа, между прочим. Вот как, скажи, как ты собираешься добиваться опеки? Помашешь перед носом Визенгамота свидетельством о браке? — У тебя есть конкретное предложение, как мне следует поступить? — сквозь зубы спросил Гарри, с трудом подавляя праведный гнев. — Знаешь, есть! — воскликнула Астория. — Нацепляешь на мантию все свои ордена, прикрепляешь к бедру меч Гриффиндора, ногой вышибаешь дверь в зал суда, и вежливо, очень вежливо просишь отдать тебе мальчишку. От гнева Гарри не осталось и следа, стоило ему лишь прикрыть веки и представить эту картину. Раздавшийся смех Гермионы свидетельствовал о том, что не ему одному эта картина показалась весьма живописной. Улыбнувшись, Гарри прошел в гостиную. Проходя мимо Астории, он неожиданно вскинул руку и ущипнул ее за нос. Астория замерла на месте, прикрыв нос ладошкой, с подозрением косясь на Гарри, однако от внезапной вспышки раздражения не осталось и следа. Прочистив горло, и давая возможность Гермионе отсмеяться, Гарри деловито спросил: — А какие у тебя будут предложения? — Во-первых, я бы послушалась Асторию и надела ордена. Меч, если его попросить, МакГонаглл тебе, конечно, даст, но, думаю, орденов будет достаточно. Как говорят в народе, будем «светить лицом». Гарри скривился: — Думаешь, это необходимо? — Да, Гарри, да. Надо напомнить этим министерским прихвостням, кто ты есть такой и чем они тебе обязаны. Во-вторых, вам с Асторией надо изучить вот это, — Гермиона достала из сумочки два свитка и взмахнув палочкой, отлеветировала их к Гарри и Астории. — Это примерный список вопросов, который будет на тестировании на вашу совместимость. Ньюман заподозрила, что ты ее надул с браком. Хочет проверить, так ли вы хорошо знаете друг друга и искренни ли ваши чувства. Думаю, поспешностью слушания она рассчитывала на то, что, не будучи подготовленными, вы провалите тест. — Ты-то как обо всем узнала? — спросил Гарри, разворачивая пергамент. — Откуда этот список? Гермиона немного зарделась и, сухо кашлянув в сжатый кулак, сказала: — Это конфиденциальная информация. Но из очень надежного источника. Гарри удивленно посмотрел на подругу, но Астория вдруг засмеялась и заговорщически подмигнула ей. — Это тот, о ком я думаю? Гермиона шикнула на Асторию, приложив палец к губам, и быстро отвела глаза от пристального взгляда Гарри. — Так! Вам надо еще обсудить друг с другом все эти вопросы! Про источник информации поговорим позже. Но поверь, ничего криминального там нет. Ну, все, ребята, я вас оставляю, встретимся в зале суда. У меня еще куча дел. Я, как никак, твой адвокат. Свидетели оповещены, надо с ними еще раз все обговорить… И стараясь не смотреть на Гарри, Гермиона быстро покинула дом, аппарировав в Министерство с крыльца. Проводив Гермиону подозрительным взглядом, Гарри посмотрел на Асторию. Он раскрыл, было, рот, чтобы задать ей интересующий его вопрос, но девушка опередила его: — Я ничего не буду тебе говорить. Это ее тайна, не моя. Лучше посмотри на тринадцатый вопрос: правда, прелесть? Гарри нашел в списке нужный вопрос и, прочитав, очень обрадовался тому, что отросшие волосы закрывают его враз покрасневшие уши — единственное, что сейчас могло выдать его смущение. — Неужели, комиссия спросит и про это? — чуть сипло спросил Гарри, не отрывая глаз от пергамента и избегая смотреть на Асторию. — А также про это, это и это, — весело сказала подошедшая к нему Астория, тыкнув палочкой на пятнадцатый, двадцатый и двадцать второй вопросы. Бегло пробежавшись взглядом по указанным пунктам списка, Гарри смутился еще больше и нервным жестом поднес руку к переносице, собираясь поправить очки, но, не нащупав привычного с детства аксессуара, запустил кисть в волосы и озадачено почесал макушку. — У меня складывается впечатление, что комиссию больше интересует цвет моего белья, чем мои личностные характеристики. Вопросы просто один в один напоминают интервью в желтой прессе. Наверняка продались «Ведьмополитену», — постарался отшутиться Гарри. — Все может быть, все может быть. Хотя, знаешь, цвет белья тоже многое может сказать о человеке. В нашем случае будет идеально, если ты предпочитаешь белое, ну, в крайнем случае, синее или зеленое, — вконец развеселилась Астория. — Ну, так что же мне написать в тринадцатом пункте? — Белое, — буркнул Гарри, и, шурша пергаментом, устало опустился в кресло. О глупых смешных рисунках, украшающих его плавки, он решил умолчать. Главное, что с основным цветом он не соврал. — Черное, — сказала Астория, садясь напротив Гарри и располагая на коленях свой список вопросов, что-то в нем отмечая. — … прости?.. — Отметь у себя. Я предпочитаю белье черного цвета, — не отрывая взгляд от пергамента, ответила Астория. — … тут все понятно… это даже в «Истории Хогвартса» упоминали. Так… ну, это проще простого… — бормоча себе под нос, Астория делала отметки в своем списке, и вдруг хохотнула. — А вот и пятнадцатый вопрос! Не ошибусь, если предположу, что этой чести была удостоена несравненная мисс Уизли? — подняв на Гарри смеющиеся глаза, Астория приготовилась наслаждаться его новым приступом смущения. — Неужели об этом не написано в «Истории Хогвартса»? — ядовито спросил Гарри. — Не знаю, может в новой редакции и упоминается… Я ее не читала, — как ни в чем не бывало, сказала Астория. — Ну, так что? Твой первый сексуальный опыт был с Джинни Уизли? — Робин Ньюман мне за это ответит. Я ей в гардеробную запущу дюжину пикси, она у меня каждое утро будет просыпаться под вопль баньши, — сжимая и разжимая кулак, цедил Гарри сквозь зубы, — я ее камин настрою на дом терпимости, я… — Время, Гарри. Слушание через три часа, а нам еще по моим вопросам надо пройтись. Обо мне, к сожалению, не написано книг. Ну, так что, это была Джинни Уизли? — Нет, не Джинни, — делая нажим на имя, сказал Гарри, ослабевая узел галстука. — …и?.. — вкрадчиво спросила невозмутимая Астория. — Кто же у нас та счастливица? — и не дождавшись ответа от Гарри, до последнего отстаивающего свое право на приватное, снова взорвалась, обрушив на него очередную гневную тираду. — Гарри, ну что ты как маленький! Заметь, это тебе, а не мне надо добиться опеки. Да, в комиссии все больные извращенцы, но именно они решат, отдавать тебе Тедди или нет. И если для этого им надо знать, насколько хорошо мы успели изучить друг друга, снитч им в руки. Неужели ты не понимаешь, этот тест — чистой воды провокация. Ньюман тебя хорошо изучила и решила сыграть на твоем фанатичном желании держать все личное в секрете. Ведь только у по-настоящему близких людей нет друг от друга тайн, а раз я ничего не знаю про твое прошлое… Ну, хочешь, я первая отвечу на все вопросы? Гарри передернуло. Но, даже загнанный в угол, он не собирался сдаваться. Раз в тесте главное, чтобы ответы совпадали, то можно назвать любое имя. В мыслях уже поворачивая вертел, на котором жарилась Робин Ньюман, Гарри ответил: — Пиши: Одри Хэпберн*. — Это из отдела правопорядка, что-ли? Черненькая такая? — уважительно посмотрев на Гарри и одобрительно кивая спросила Астория. — Ага, черненькая, — процедил Гарри, с наслаждениям продолжая поворачивать воображаемый вертел. После этого уже ничто не могло его смутить и они быстро закончили с вопросами, касающиеся Гарри и приступили к тесту Астории. Девушка без запинки ответила на все пункты. Заминка вышла только на безобидном вопросе о форме патронуса. Не смущаясь отвечая на самые пикантные вопросы, тут девушка почему-то стушевалась и нехотя подняв палочку, произнесла заклинание «Экспекто патронум». — Ух, ты! — воскликнул Гарри, заворожено смотря на диковинного зверька. — Это, что, дикобраз? — Вообще-то, это тachyglossidae. — Кто-кто? — Для тех, кто верхом на драконе: это ехидна! — Кто? — рассмеялся Гарри — Ехидна? Ну, кто бы сомневался! Не зря телесные патронусы принимают вид животного, соответствующего характеру вызвавшего его волшебника, — увернувшись от полетевшей в его сторону подушки, Гарри добавил: — И как я сразу не догадался… _________________________________________________ *Одри Хэпберн — британская и американская актриса, фотомодель и гуманитарный деятель.