Калейдоскоп

Если в первое время кухня семьи Учиха смахивала на тренировочный полигон, то теперь она была похожа, скорее, на лабораторию. Но если в лаборатории пахло спиртом, реагентами и жженными фитилями, то на кухне, где Сакура последние несколько лет проводила немало времени, сейчас пахло чем-то, что пробуждает зверский аппетит. В небольшой кастрюльке с тихонько подпрыгивающей из-за пара крышкой над одной из конфорок варился тунец-кацуо, по соседству в огромной пароварке - рассыпчатый рис. Самое мощное пламя было под воком, где шипели весенние овощи, которые активно перемешивались деревянной лопаточкой в руке максимально сосредоточенной женщины. Соевый соус тёмной тугой струей вливается к овощам, две щепотки кунжута и зеленый лук оказываются там же. Ещё буквально тридцать секунд! Раньше фартук приходилось если не выкидывать, то стирать после каждой готовки. Из блюда или уже изо рта - выуживать длинный розовый волос. Больше часа драить плиту. Мыть гору нерационально использованной посуды. Избавляться от излишков продуктов. Овощи в воке - нарезаны идеальными брусочками. Рис - зернышко к зернышку. Разваренный тунец остается плотным и сочным. Онигири слеплены по единому образцу, в них начинки именно столько, сколько требуется для идеального вкусового восприятия. Женщина у плиты наконец-то выдыхает. Сердце заходится в трепетном ритме, стоит мозгу приподнять ширму профессиональной абстрагированности. Сегодня вся её семья наконец-то поужинает дома за одним столом! А завтра с утра Сакура разложит вкусности по бенто. Компактную и яркую - дочери, большую и темную - для мужа. Развернувшись и оглядев пока еще пустую столовую, залитую теплыми лучами закатного солнца, женщина не смогла не улыбнуться своим мыслям. "Каждый раз, возвращаясь, ты будешь видеть, насколько я вновь выросла, благодаря тебе! Каждый раз, встречая тебя, я буду видеть, насколько сильнее ты скучал на этот раз! Но, все же, лучше всего о проходящем времени будет нам рассказывать наша дочь". Из прихожей послышался шорох открывшейся двери и тихое бормотание мужчины, после - воодушевленные девичьи возгласы и шлепанье босых ног по паркету. В столовую заглянула Сарада, на лице которой сиял румянец, темные волосы немного растрепались, делая ее еще сильнее похожей на отца. - Мама, мы вернулись! Темная тень позади девочки вторила: - Я дома.