Калейдоскоп

Два человека, словно зеркальные отражениия друг друга, лежали на руинах некогда величественных изваяний основателей Конохи. Солнце слегка показалось из-за линии горизонта, освещая изменившийся до неузнаваемости ландшафт. - Теперь, когда бытовые проблемы между нами почти улажены, перейдем к более насущным на данный момент. Юноша с взлохмаченными светлыми волосами слегка ухмыльнулся, так, чтобы этого не заметил лежащий рядом с ним брюнет, который со слабым интересом повернул к нему голову в ожидании пояснений. - Сакура-чан наверняка скоро будет здесь. Ты уже придумал, что скажешь ей? Вокруг них стояла полная тишина, ведь птицы и звери исчезли. Часть погибла, часть успела покинуть эти опасные места, часть была поймана коварным древом. И не единого дуновения ветра. Всё словно затаилось в ожидании ответа молодого человека. - А я успею? - слабо хмыкнул Саске, задумчиво вглядываясь в стремительно светлеющее небо и тут же скривился от накатившей волны боли. - Если покопаешься в памяти, то осознаешь, что тебе единственному от нее никогда не прилета... - То было давно, - парень прервал речь друга и устало прикрыл глаза, пытаясь унять жжение в них. - Я погрузил ее в бессознательное состояние довольно грубым методом... - Ага, ну да, вырубил ее после того, как она решительно излила тебе душу. И всего то. До этого ты хотел прирезать ее с помощью ее собственного куная, забыл? И все равно она призналась тебе, не в первый раз, как я уже догадался. - Это была лишь отчаянная попытка меня остановить, по-твоему, я идиот? - Думаю, что да. И да, попытка. Да, отчаянная. Но она сказала то, что чувствует на самом деле. Даже я прозрел, и тебе пора. Пораскинь мозгами и отрепетируй в голове ваш разговор, я бы на твоем месте...вот черт,.. Сакура-чан... Перед ними возникла растрепанная девушка, чьи глаза грозили пролить слезы сожаления. Оглядывая их увечья, она оперлась на колено, протянула к ним тонкие руки, что медленно заливались мягким зеленоватым ореолом исцеляющей чакры, и, словно не замечая, как штанину пропитывает их смешанная воедино кровь, принялась останавливать кровотечение. - Спасибо, Сакура-чан,..- лицо блондина озарилось благодарной улыбкой. Несколько мгновений троица молчала, вслушиваясь в дыхание друг-друга. Тем временем темноволосый юноша разомкнул губы, выдыхая от облегчения, вызванного исчезновением разрывающей его на части боли и решительно позвал её по имени. - Сакура, я... - Помолчи. Мне нужно сосредоточиться. Она даже на миг не оторвала взгляда от своего занятия. Словно закрылась наглухо, не давая ему прочесть в её глазах настоящих эмоций, что наверняка готовы выплеснуться потоком горьких слез. Она отдалилась от него. Спрятала чувства, вызванные его последними словами к ней. Надоедливая. Как тогда, когда он назвал её слабой. Юноша понял: или сейчас, или уже никогда. - Прости меня... Слова прозвучали едва слышно, но она уловила и смысл, и интонацию. В её груди что-то вновь встрепенулось, посылая по телу неконтролируемую дрожь. Слегка охрипшим голосом она спросила: - Извиняешься? За что же? Он не ждал от нее вопроса в ответ. Но о том, что будет не все так просто, догадывался. Воспоминания об их нескольких последних встречах за последние три года постепенно всплывали в его сознании, давая понять, что сквозь свою боль и ненависть он был не в состоянии увидеть чужие страдания. Не отрываясь от ее побледневшего лица он произнес: - За все, что я творил. Она зажмурилась в попытке удержать то, что вызывало у юноши и грусть и радость. Но мокрые дорожки заструились вниз по ее щекам, к неготовым удержать всхлип губам, срывались каплями с ее подбородка в такт подрагивающим ресницам. Её эмоции такие настоящие. Теперь он не может и поверить, что усомнился в их искренности. - Лучше бы молчал...ты столько всего...глупый... Светловолосый юноша с облегчением улыбался, глядя на своего друга, названого брата, отмечая, с каким умиротворением он вглядывался в лицо их напарницы, что терла глаза в попытке остановить поток слез, которые были уже отнюдь не горькими. Солнце поднялось над горизонтом, свет его нес всему живому тепло и чувство возрождающейся надежды на лучшее. Теперь они снова вместе и пути их, наконец, сольются в единую дорогу, по которой они пойдут плечом к плечу. Где-то наверху, у кромки леса, близ устрашающего кратера, мужчина, что направлял и наставлял их еще детьми, счастливо улыбнулся, опуская по привычке протектор на один глаз. Подул свежий утренний ветерок.