Все о нас.

Неделя выдалась еще более тяжкой, чем предыдущая. Только одной головной боли пришла на смену иная. Агте все еще было неловко разговаривать с родителями по телефону, и от встреч он мягко отказывался. Он чувствовал, что потихоньку оттаивает, да и родители не скрывали, что скучают. Это тяжело, но они это переживут, в этом Агте был уверен на все сто.  Но, не успев толком до конца разобраться в своей беде, он переключился на приезд "любимой мамочки" Тайры.  Порой он сомневался, что сможет справиться с этим всем, да еще и помочь чем-то любимому. Но потому, очень часто убеждал себя: "Ты справишься, ты сильнее, ты старший, ты должен и сможешь помочь ему". Все еще потерянное состояние после ссоры с родителями, приезд этой женщины, конец учебного года на носу.  Беспечные и относительно тихонькие дни закончились, и пора было брать все в свои руки. После душевного разговора с Бериллом, Агте проникся к нему неким доверием и понял, что он, несмотря на мнимую поверхностность, был человеком надежным и весьма умело скрывающим свой ум.  И он не получил отказа в помощи; здоровяк, похоже, даже наоборот - был весьма рад помочь рыжему разобраться в некоторых вопросах. И мало того, у него неплохо получалось. Также, Агте старался как можно больше времени проводить с Тайрой, и уделял ему максимум своего внимания. Приезд его матери очень весомо сказался на мелком.  Ежедневные скандалы и почти истерики. Небольшой перерыв в побоях пожелал Агте удачи и махнул ручкой, так что, на скуле снова появился темно-фиолетовый синяк. Хулиган снова сорвался, когда его мать отказалась уезжать на следующий же день после приезда. — Какого черта ты приперлась – мне понятно, ты уже получила, что хотела, так будь добра, покинь мой дом. — Тайра дергано сыпал хлопья в тарелку с молоком, то и дело рассыпая их на стол.  Агте лишь коротко глянул на него, допивая апельсиновый сок, но от колкого ответного взгляда стушевался. Решил лишний раз не лезть и просто наблюдать, но, в случае чего, был готов к любым мерам.  Лисбет – как оказалось, звали его мать, – лишь привычно приторно улыбнулась, помешивая чай, то и дело звонко стукая ложкой о чашку.  — Дорогой, ну что же ты так. Ты разве не соскучился? Я ведь так долго не навещала тебя. — хорошенький носик сморщился, когда она попробовала чай. Прямо как у Тайры, когда ему что-то не нравилось. Поразительное сходство во внешности и мимике Агте замечал постепенно. Благо, характером Тайра выдался точно не в мать. — Не строй тут из себя невесть что, ты прекрасно знаешь, как я рад твоему приезду. — коробка с хлопьями глухо бьется о стол, когда Тайра почти что отшвыривает ее от себя.  Взъерошенный, невыспавшийся, злой и раздраженный, он выглядел таким уязвимым и усталым, но потоки гнева все исходили от него.  — Ну, я побуду здесь немного, вы даже не заметите. Да и твой друг явно не против. — неприятный, липкий взгляд Лисбет пал на Агте, от чего тому стало неловко. Он сглотнул, собираясь с силами на достойный ответ, но рядом с бурлящим лавой вулканом Тайрой это было попросту невозможно. Звон тарелки и глухой удар, когда Тайра бьет кулаком по столу. Он похож на взбешенного кота с растрепанными волосами и скалящимся ртом. — Послушай сюда, не смей, ты поняла? — он переходит на крик и почти кидается в сторону невозмутимой женщины, но Агте успевает перехватить его за локти, заводя руки за спину, и уводит поспешно из кухни. Тогда он и получил смачный удар затылком по скуле, но куда злиться в такой ситуации?  И вот так при каждом их контакте. Сначала бешенство, злость, раздражение, он же ведется на все ее провокации. Да даже Агте злят невозмутимое лицо на пару с колкими речами. А потом Тайра то рыдает, заперевшись с рыжим в своей комнате, говоря, как он ее ненавидит и все в таком же роде; то начинает крушить все вокруг. Самое страшное, когда после подобных взрывов он становится резко спокойным. Берет портфель и говорит, что им пора в школу, всю дорогу молчит и вообще кажется безразличным ко всему. Берилл объяснил подобные истерики тем, что Тайра все еще ребенок. Он импульсивный, непредсказуемый, агрессивный, но почти все это в нем взросло на сломанном детстве. Его сознание захлестывает вихрь эмоций к одному определенному человеку, которые перенести очень сложно, а потому они требуют выхода. Тайра постоянно жмется во сне к Агте, иногда скулит и часто просыпается среди ночи.  Он сам понимает, что с ним происходит. В те редкие моменты, когда он спокоен, его просто достаточно прижать к себе крепко-крепко, дав понять, что он не один, что Агте рядом и на него можно положиться. И тогда он говорит тихо о том, что переживает и извиняется за свое поведение. — Все будет хорошо, когда она уедет. — шепчет он, уткнувшись в плечо рыжего. Он запрещает Агте лезть в это. А потому ему лишь остается быть рядом с хулиганом и поддерживать его, когда надо.  Но в итоге, ситуация приняла такой оборот, в котором его участие было необходимым. Агте никогда не имел дела с женщинами. Он уважал и любил свою мать, но смотря на курящих, пьющих и гуляющих одноклассниц испытывал лишь равнодушие. Редкие исключения же казались ему чем-то таким, к чему нужно относиться бережно и трепетно, чтобы ни в коем случае не испортить или осквернить.  Так что, женщины для него были понятием далеким.  А потому он не понимал характера всех взглядов и мимолетных прикосновений, пока они не стали совсем уж явными и недвусмысленными.  Лисбет подловила его в коридоре, когда он ходил за таблетками от головной боли для Тайры. От такого нестабильного эмоционального состояния и частых слез, головные боли вполне ожидаемы – это ему тоже объяснил Берилл. Теплое касание к плечу испугало, и он расплеснул немного воды из стакана на пол. — Тише, ну что же ты так испугался? — тихий бархатный смех на ухо, а пальцы с длинными ногтями невесомо помассировали мышцы спины. Вот так наедине с Лисбет он был впервые, и не знал особо, что отвечать. Но когда ладони переместились на плечи, с нажимом скользя по коже сквозь футболку, он внутренне насторожился. — Я тороплюсь, не могли бы вы отпустить? — он не узнавал свой голос. Как и не успел проследить такой резкий переход из его обычного, отстраненно-пофигистичного состояния в напряженное, настороженное. — Ну что ты... Я всего лишь пытаюсь тебе помочь. Ты наверняка устал возиться с моим капризным сыном. Вы правда встречаетесь? — пальцы сжались сильнее, впиваясь длинными ноготками в кожу. — Да. — сухо ответил рыжий, смотря перед собой. Смешок и еще более низкий шепот: — Да, устал? Тогда я помогу тебе расслабиться. — шеи касается что-то влажное, и Агте отскакивает, как ошпаренный. На его футболке пару потемневших пятен пролитой воды, а лицо искажено в непонятной гримасе. Злость, раздражение, отвращение – он сам не знает, что сейчас доминирует в нем. Но то, что он теряет контроль над собой – это предельно ясно. — Да, мы встречаемся. И мне непонятно ваше поведение. Насколько я знаю, все принадлежит Тайре, кроме каких-то там выделенных вам денег, и вы просто давите на него, в наглую пребывая в доме, в котором вас не жалуют. — слова вылетели сами собой, оставив глупое желание закрыть ладонью рот и офигеть от только что сказанных им же слов. Дамочка вздыхает, закатив глаза, цокает раздраженно и уходит.  Еще пару дней она пыталась как-то зацепить Агте, но в итоге с каждым разом он выплескивал все больше и больше негатива. Хотя это все было и впустую – Лисбет все так же оставалась невозмутимой. А потом ее чемоданы просто пропали. И ее нигде не было. И сладкий запах духов выветрился, будто этот дом никогда и не посещала эта неприятная особа. И Франсин, готовившая на кухне оладьи, мягко улыбнулась, когда увидела парней, еще не осознавших своего облегчения, но уже светящихся счастьем.  — Сегодня спим, завтра бухаем. — не терпящим возражений голосом сказал Тайра. И Агте даже не собирался отрицать.  Это была первая ночь за последние пол месяца, когда они оба смогли спать спокойно. *Борьба между творческим кризисом и внутренним гласом: "Ты уже пару дней ничего не писал, ирод, имей совесть.*