Все о нас.

Все парни обрадовались и облегченно вздохнули, увидев прежних Тайру и Агте. Под глазами все еще пролегали тени, свидетельствовавшие о нелегких днях, которые они преодолели вместе. Это были их первые трудности. Берилл и Кольт на радостях даже в два раза больше выпендривались, постоянно провоцируя «босса», и с лучезарными улыбками ловили все тумаки и побои. Также, старший из братьев не умыкнул похлопать рыжего по плечу, улыбаясь так красноречиво, что и слов никаких не нужно было. «Молодец. Но без меня бы не справился.» Ну и черт с ним, все равно это правда. Агте был благодарен ему. Ред особенно ревниво лип к мелкому хулигану, называя близнецов «мазохистами несчастными», на что те лишь щурились зеркально, растягивая губы в широких улыбках, от которых Ред то и дело краснел. К Майки, как оказалось, прилипло новое прозвище, которое Агте упомянул единожды в порыве раздражения. Гамлет. Вот так просто, и куда более безобидно по отношению к парню. И во всех его протестах было видно, что уж это прозвище ему точно по душе. И вообще, было так потрясающе смотреть на кучу этих придурков, которые бесились, как дети малые. Драки, смех, подколки, обзывательства и дружеские похлопывания по плечам. Просто сегодня можно все. Агте вдыхал глубоко необычайно свежий воздух, и впитывал каждый миг. Тайра сдержал свое слово и таки закатил «тусу». Родной, второсортный бар тоже казался сегодня каким-то особенным. Приветливым и теплым, что ли? Даже, в каком-то роде, уютным. Горячий воздух, пропитанный запахом сигарет. Слегка пошарпанная обивка диванчиков была какой-то приятной на ощупь. Когда человеку хорошо, и весь мир будет мил. Алкоголь ощутимо вскружил голову, но, несмотря на легкое опьянение, мысли Агте были ясны. И снова смех, громкий и разный. От звонкого и мягкого, до хриплого и тихого смешка. И музыка, нотами будто подхватывающая веселье, делала краски еще ярче. Можно было вытянуть руку, облокачивая ее на спинку диванчика, и тогда черные пряди касались обнаженной кожи внутренней стороны локтя, когда Тайра откидывался назад в очередном порыве смеха. Он открывает широко темно-вишневые губы, оголяя ровный белый ряд зубов, и жмурит веки. Щеки покраснели, а по виску скользит капелька пота. Агте делает поспешно глоток, вцепляясь с силой пальцами в алюминиевую банку и, когда Тайра то ли случайно, то ли специально упирается ладонью в его бедро, давится красноватой жидкостью. Его кашель не слышно из-за шума, и он отворачивается , прикрывая лицо рукой. — Что стряслось? — доносится до него сквозь орущую музыку голос Тайры. Только этого не хватало. Агте поворачивается, натянуто улыбаясь, пытаясь сдержать рвущийся кашель, и отодвигается немного, разрывая контакт. Указывает большим пальцем в сторону туалета и, как можно быстрее, ретируется. В туалете относительно прохладно и музыка доносится лишь отдаленным гулом. Он споласкивает ледяной водой лицо и шею, и пара капель темными пятнами расползаются по вороту футболки. Надо остыть, решает он. Он дергает за край футболки, и легкие порывы воздуха холодят разгоряченную кожу живота под тканью. У него встало от простого прикосновения. Конечно, возраст такой, и к тому же, с момента переезда к Тайре, времени на самостоятельное удовлетворение не было, а на какие-либо «такие» близости с хулиганом не было ни сил, ни настроя. Плюс, ко всему прочему списку - напряжение предыдущих дней. И вот, во что это вылилось. В болезненное возбуждение. Он закрыл покрасневшее лицо ладонями и медленно вдохнул, призывая себя к спокойствию. Ага. Хочется так, что волосы на затылке дыбом становятся. Метеорит ведь не упадет на Землю, если он быстренько… Мысль только зрела, а сам Агте уже открывал кабинку, попутно расстегивая ширинку на джинсах, которая болезненно давила на возбужденную плоть. Одно мимолетное прикосновение сквозь ткань трусов, и уже искры из глаз… Процесс прервал громкий стук двери о стену, и голос явно перебравшего Тайры: — Агте, ты здесь? — рыжий так и замер с рукой под резинкой боксеров, не зная, что делать. С одной стороны, он уже просто не выдерживал, а с другой… Нужно просто притвориться, что его нет. Он жмурится, плотно обхватывая ладонью головку, и сквозь сомкнутые губы рвется приглушенный стон. — Агте, черт возьми, я знаю, что ты здесь! — какой-то раздражающий шум – Тайра двинул кислотной кедой по двери соседней кабинки, – и сорванный от смеха голос полувменяемого хулигана. Агте лишь подстегивает полная непредсказуемость его любимого. Ладонь суетливо скользит по горячей, влажной плоти, слегка отодвигая кожицу с головки, а губы растягиваются в придурошной улыбке, когда в голове сквозь наслаждение мелькает мысль: «Он взбесится, когда увидит, чем я здесь занимаюсь.» Тайра дергает за ручку двери с той стороны, матерясь и жалуясь на неизвестно что, а Агте только слушает этот голос и двигает рукой по стволу. Звук выломанной двери совпадает с тихим надрывным стоном рыжего. В глазах темнеет от удовольствия, скрутившегося тугим узлом внизу живота. — Ты что, мать твою, делаешь? Во рту как-то неприятно пересохло, когда Тайра все же открыл злочастную дверь, и увидел того, за кем он сюда явился. Приспущенные с задницы джинсы и трусы, совсем слегка обнажающие ягодицы Агте, и чуть сгорбленная спина с задранной футболкой. — Я? Ничего...— не поворачивая головы, тихо ответил рыжий, вжав голову в плечи. Тайра насупился, взывая к затуманенному сознанию, понаблюдал за мельтешением Агте и, наконец, дернул его за локоть, поворачивая к себе. — Ты долбанный извращенец, Агте! — вопль Тайры погас в громкой музыке, когда он открыл дверь, выбегая из туалета. Пару минут на «привести в себя порядок» и мытье рук, и Агте собирается ринуться следом, как натыкается в проходе на Берилла. — Слушай, вот отвали сейчас, не до тебя ведь. — нервно говорит рыжий, пытаясь разминуться со здоровяком. Но Берилл лишь преграждает ему путь, ступая то влево, то вправо, улыбаясь подобно чеширскому коту. Он сует руку в задний карман джинс, и протягивает Агте пару черных квадратиков. — Это…— Агте слабо реагирует, когда презервативы оказываются на его раскрытой ладони, и Берилл сам, прицокивая языком, смыкает его пальцы в кулак, от чего упаковка едва слышно хрустит. — Позаботься о нем, как подобает. — Берилл смотрит ему в глаза, похлопав по плечу и поправив ворот промокшей футболки. — Совсем идиот? — вспыхивает рыжий, удивленно-испуганно отстраняясь, но не выпуская горстку презервативов из ладони. — Ты будешь идиотом, если не догонишь его. Давай, когда если не сейчас? Он сильно поддатый, и сам пошел домой. — использовал здоровяк последний, решающий аргумент. — Ничего без меня не могут, ужас… — причитал он, похабно улыбаясь и качая головой, когда дверь с хлопком закрылась за Агте. — Чертов ублюдок, ненавижу. Делать такой марш-бросок было не самой лучшей идеей. Жаль, что понял это Тайра уже после того, как упал и разбил колено буквально у входа в бар. Теперь же, он шел не спеша, глубоко вдыхая и выдыхая. Мало того, что он прихрамывал на правую ногу, так его все еще шатало от алкоголя. А потому, нахохлившись и сунув руки в карманы, он старался идти как можно ровнее. Улицы, как назло, были весьма пустынны. Лишь изредка мимо него проезжали машины, выхватывая светом фар невысокий силуэт. Во всем виноват был, конечно же, Агте. Хотя почему Тайра именно так среагировал, объяснить было сложно даже самому себе. Подумаешь, подрочил его парень в клубе… От этой мысли захотелось со всей дури шибануть ногой по столбу, но он не настолько туп, чтобы еще больше травмировать ушибленную конечность. Эмоции бушевали через край, и Тайра не услышал поспешных шагов позади себя, пытаясь разобраться в своих мыслях. А потому он ощутимо вздрогнул, когда на его плечо легла чья-то рука. — Совсем дурак? Тайра медленно приоткрыл глаза, тут же натыкаясь взглядом на родное лицо, подсвеченное светом фонаря. Удар, направленный в солнечное сплетение «нападающего» был успешно перехвачен. Он ведь и вправду испугался. — Ты придурок, Агте! — завопил он, пытаясь выдернуть руку, но в итоге ушибленное колено слегка подогнулось, и Тайра не упал только благодаря рыжему. — Тайра, все, успокойся. Пойдем домой, там и разберемся. — примирительно и мягко говорил Агте, улыбаясь и заправляя непослушные черные пряди за ухо с серьгой. — Не хочу я с тобой ни о чем разговаривать. Ты придурок, ненавижу тебя… — лепетал он, пока Агте, не встречая ни малейшего сопротивления, кроме слов, приобнял его за талию, прижимая к себе. — Ты виноват в том, что у меня разбито колено. — хулиган невольно положил голову на теплое, заботливо подставленное плечо. — Ты виноват в том, что все так…— глаза будто слипались, и если бы не рука, поддерживающая его в вертикальном положении, он бы точно рухнул прямо здесь. — Да, да. — вздохнул рыжий. Обычная дорога до дома Тайры показалась ему чрезвычайно длинной и долгой. Все же правильно он делал раньше, когда забирал у мелкого алкоголь. Последнее, на что хватило Тайру — повалиться прямо в одежде на постель, раскинув ноги и руки. Агте с видом заботливой мамочки раздел его и попытался загнать в душ. Как же, сейчас эту пьянь и ядерная война не разбудит. В добавок, Тайра еще и не дал обработать рану, дрыгая ногами и обзывая Агте "извращенцем". Зато рыжий точно больше не подпустит Тайру к алкоголю. Чистая постель приятно холодила кожу и, коснувшись щекой подушки, можно было почувствовать едва заметный запах порошка. Сквозь щель между шторами проникал свет фонаря, большой светлой полосой рассекающий темную комнату. Агте не смог так сразу уснуть. Ночь – единственное время суток, когда можно действительно услышать свои мысли. Почувствовать поток собственной жизни, без каких-либо посторонних примесей. Можно представить, что в ночной тиши спящего города остались в этом мире только он и Тайра. И на краткий миг можно почувствовать, что вот сейчас, в этот самый момент – жизнь прекрасна. Не идеальна, нет, но, безусловно, прекрасна. Тайра ворочается во сне и тянется к теплу, утыкаясь лицом в шею рыжего. От легкого, теплого дыхания по телу проходит жаркая волна, и кожу покрывают мелкие мурашки. Черные пряди щекотят, и он сдувает их, приоткрыв губы. И чувство такое потрясающие. Он опора. В нем ищут защиты. Да, Тайра во многом очень проблематичен, но ведь именно эта маленькая особенность привлекла изначально Агте. Такой противоречивый и манящий своей непредсказуемостью. Агте обнял Тайру за плечи, прижимая к себе, и чуть потерся подбородком о темную макушку. Где то на периферии сознания он услышал сигнал нового сообщения на телефоне, но уже не было никаких сил куда-либо вставать. Все завтра.