От ненависти до любви один шаг

      Волосы Жади так красиво струились по подушке и щекотали кожу. Саид невольно глубоко вдохнул знакомый аромат. Радость и грусть одновременно наполнили все его тело: радость от того, что любимая женщина рядом, и грусть, что столько лет упущено зря.       Жади еще не проснулась, она так мило улыбалась во сне каким-то своим мыслям, что Саид невольно ей залюбовался.       Сейчас она была похожа на ту совсем молодую девочку, которую Саид впервые увидел много лет назад в Фесе в доме дяди Али. Сколько же ей было тогда лет – восемнадцать? Точно не больше. Они пришли с Мохаммедом с решительным намерением разорвать обе помолвки из-за дерзкой выходки Жади – телефонного звонка, в котором она утверждала, что все ее тело покрыто страшными шрамами и ожогами.       Мужчина улыбнулся: «Да, именно в ту самую секунду, когда я увидел вызывающие глаза своей будущей невесты, я и пропал. Назира потом все время меня ругала, что я «растекся, точно мороженое, при виде этой одалиски»! Я спорил и злился на нее, но ведь именно так и было. Когда я увидел Жади, я понял, что ни о каком разрыве помолвки и речи быть не может. Эта девушка – самая красивая во всем Марокко, и она должна стать моей женой! Да не будь на ее теле ни одного живого места от увечий, я все равно полюбил ее в то же мгновение и никогда бы не отказался».       И в то же время, глядя на жену, Саид не мог не заметить, что она похорошела, научилась быть более женственной и грациозной. В ней уже не было той детскости или даже дикости, которая была раньше.       «Как жаль, что свою красоту она всю жизнь хранила не для меня. Я помню, как после свадьбы Жади начала покупать украшения и ткани, ходила к лучшим портным в Фесе. А я ни в чем не мог ей отказать. Мне казалось, что она наряжается и украшает себя для того, чтобы нравиться мне. Как же я был глуп и ничего не замечал».       Жади перевернулась лицом к Саиду, солнечные блики заиграли на ее щеках, и открыла глаза.       На несколько мгновений его охватил страх, что она сейчас оттолкнет его или посмотрит равнодушным, ничего не выражающим стеклянным взглядом, и рассеется то непередаваемое волшебство этого искрящегося солнцем утра. Но Жади улыбалась.       Улыбалась той своей улыбкой, которую Саид привык видеть, только издалека наблюдая за женой, когда она была погружена в свои мечтания. Именно в такие минуты она казалась счастливой, естественной. Но стоило к ней подойти, как выражение лица превращалось в камень, а свет и тепло, словно струившиеся из нее, сменял холод. - Жади… Жади, я больше никогда, никогда не оставлю тебя, - прошептал Саид.       Постепенно приятное до этого утреннее прикосновение солнечных лучей начали обжигать лицо. Или это было не солнце, а просто жар.       Саид не мог понять, почему с каждым мгновением голова начинает болеть все сильнее, принося уже ощутимые мучения. Глаза открывать совсем не хотелось, но и продолжать лежать было невозможно – он окончательно проснулся.       Невероятно хотелось воды, но первым делом Саид обернулся, чтобы обнять свою любимую жену. Только его руки сжали лишь скомканное одеяло.       Осознание, что это был только сон, пришло не сразу – мужчина упорно не хотел соглашаться с очевидной реальностью. Не было между ними нежности и драгоценных признаний – все было по-прежнему. Глупо было даже думать.       Саид огляделся: на полу были разбросаны вещи Жади. На спинке кровати висел ее любимый красный платок с золотыми монетами, который он сам покупал ей еще очень давно, когда они жили в Фесе.       Нужно было заставить себя подняться, и усилием воли он смог это сделать. Тело как будто было ватным, а внутри почему-то было так паршиво – это было пока смутное ощущение чего-то нехорошего.       Саид умылся ледяной водой и посмотрел на себя в зеркало: «В молодости я был одним из самых желанных женихов Феса. А сейчас? – он слегка улыбнулся. - Да, я не так молод. Но я не потолстел и я не лысый, как многие мои ровесники. Только сейчас я слишком бледен, наверное, редко отдыхаю и бываю на улице. Я, наоборот, убегаю от жизни за работой, прячусь от своих навязчивых мыслей. Только так я могу хоть ненадолго забыть о моей Жади…»       Видимо ее имя заставило возникнуть в памяти Саида первую волну воспоминаний, еще нечетких, хотя, скорее всего, он просто не давал им оформиться, так как что-то внутри подсказывало ему, что они будут ужасны. Он схватился за голову, больно сжав виски.       Машина. Мальчик лифтер в высотном здании. Зейн. Жади кричит. Нет, хватит!       Саид гнал от себя мысли, но это уже с трудом удавалось. Стыд и ужас словно захлестывали его.       Жади плачет на заднем сидении. Дом. Не люблю. Никогда. Лестница. Она.       Этого было достаточно. Все детали вмиг предстали у него перед глазами во всей своей необратимости. Он не мог пошевелиться. В раскалывающейся голове пульсировали миллион вопросов, сливающиеся в один безмолвный крик: «Как?!»       «Как я в таком состоянии сел за руль, тем более с ней? Что с Зейном? Как я мог так поступить с Жади, она теперь никогда меня не простит! Что теперь будет?»       Саид вновь и вновь прокручивал в голове каждую минуту и секунду прошлой ночи. И сердце его то разбивалось от вновь услышанных слов Жади, то наполнялось жаром от сладких воспоминаний близости. Но какой ценой? Стоило это того? Конечно, нет. И дело не в презрении общества и семьи, с этим он давно смирился… Жади, она уже никогда не простит этого… Что может быть важнее…       «Нужно ее найти. Хотя бы попытаться попросить прощения, умолять о нем. Я не достоин этого. Но другого шанса, возможно, и не будет. Скорее всего, я никогда больше не смогу даже увидеть Жади».       Он спустился вниз в богато обставленную гостиную. Дверь была распахнута. Ну да, конечно, он же сам отпустил слуг и охрану: «Жади наверняка убежала, как только появилась возможность. Я даже не могу ее винить. Только куда она могла пойти в таком состоянии? Как бы ей не натворить глупостей!»       На полу валялись какие-то бумаги, был перевернут стул. Всегда аккуратный Саид сделал шаг, чтобы поправить его, и задел ногой какой-то предмет на ковре. Послышался треск и звон. Это был корень всех его вчерашних бед – недопитая бутылка виски, которую неосмотрительно подарил своим арабским коллегам отец Лукаса, Леонидас Феррас.       «Даже сейчас не обошлось без него, да покарает его Аллах!» – в сердцах подумал Саид, однако в ту же секунду вспомнил, как сам виноват перед Аллахом. Он поднял было остаток стекла, чтобы еще раз с силой разбить об пол, но зазвенел телефон.       Голова раскалывалась от этого дребезжащего звука. Казалось, что он звонит целую вечность, пока Саид не взял трубку: - Я вас слушаю, - устало произнес он.       Несколько секунд Саид безмолвно держал черную блестящую трубку. Потом голова его безвольно упала и он тихо произнес: - Конечно, я все понимаю, Сид Али. Я приеду, как только вы скажете.       «Видимо Зейн или Жади позвонили в Марокко. Все правильно, так мне и надо. Хорошо хоть с ним все в порядке, а сама Жади в доме у моего брата, а не с этим бразильцем! Хотя какая мне теперь разница, я наконец-то окончательно все испортил. Теперь кончено».       Саид, все еще держа в руке трубку, которая уже давно издавала короткие гудки, медленно опустился на пол и закрыл уставшие глаза.