От ненависти до любви один шаг

В доме младшего Рашида тоже все было далеко не спокойно. В ожидании семейного совета даже Амин перестал посматривать за массажным кабинетом Донны Ноэмии, а Самира встречаться с Зэроберту. Сам Мохаммед уже узнал от своего брата кое-какие подробности той роковой ночи, поднявшей переполох по обе стороны Атлантического океана. Затем он совершил звонок вежливости и Зейну, из обрывочных фраз которого тоже удалось сделать кое-какие выводы. Своей большой заслугой Мохаммед считал принесение извинений последнему от всего семейства. Конечно, Зейн требовал компенсации от Саида, но тем не менее согласился не афишировать произошедшее. За что Рашиды были ему очень благодарны. Жади Мохаммед расспрашивать стеснялся, а Латифа на вопросы отвечала уклончиво или говорила, что это женские дела, а на совете разберутся. На самом деле он не услышал и половины того, что произошло, потому что Зейн не желал, а Саид не мог подобрать слов, чтобы объяснить, как это случилось. Ему было стыдно за себя: никогда он не смог бы признаться своему благочестивому брату, что употреблял алкоголь или смог так поступить с женщиной. Мохаммед был совершенно другой породы: глубоко верящий в традиции, богобоязненный и настоящий восточный человек. Сам Мохаммед зачастую, довольно поглаживая себя по отрастающей бороде, где уже заметны были несколько седых волосков, что с каждым годом все больше и больше напоминает Дядю Абдула. Саид же иногда задумывался, что и он хотел прожить свою жизнь, следуя заветам Пророка, однако слишком много препятствий возникло на его пути, каждый раз приходилось закрывать на что-то глаза и переступать через себя. Зачем кривить душой, одно, самое главное, непреодолимое препятствие – бесконечная любовь к единственной женщине на свете, Жади, которая с самого первого дня их знакомства смотрела сквозь него, не слышала, не видела, не понимала и не хотела. Будь у него такая жена, как Латифа, сейчас бы и Саид считался уважаемым отцом идеального семейства. Мохаммед был взволнован и даже напуган приездом старейшин. Он инстинктивно чувствовал, что дело уже не в разводе или примирении, как было раньше, дело куда серьезнее. Будут решаться судьбы, и в том числе их тоже. Затронута честь всей семьи, и если не найдется выход, то последствия почувствуют все ее члены. Латифа в свою очередь знала гораздо больше и дрожала, точно листик на ветру. Ей казалось, что окружающий уютный мир вот-вот обрушится и никогда уже не будет прежним, уютным и чистым. Она умоляла Жади стерпеть и промолчать: -Дорогая, ну подумай сама, чего ты добьешься, если расскажешь правду? -Латифа, ты в своем уме! Я столько лет ждала возможности отомстить Саиду за все страдания и унижения, через которые я прошла! Ты даже не представляешь, что я испытала той ночью. Меня растоптали, сломали! Я ненавижу Саида и хочу, чтобы он прошел через все возможные муки! – Жади была вне себя. - Но ведь это отразится и на Хадиже, - неуверенно сказала кузина. - Что ты имеешь в виду? Как это скажется на моей принцессе? Я уверена, что после того, как старейшинв услышат от меня все, как есть, Хадижу не оставят с Саидом, а отдадут мне, - ни на секунду не сомневаясь в своей правоте, ответила Жади. - Когда я разговаривала с нашим дядей о своем брачном договоре, я задала ему вопрос: если Мохаммед нарушит условия и возьмет вторую жену, он должен будет отдать мне детей? Ведь это он будет виноват в расторжении брака. Но Дядя совершенно четко ответил, что, что бы ни случилось, дети всегда являются частью семьи отца. Тебе никогда не отдадут Хадижу, пока Саид этого не захочет. - Но это же несправедливо! Я не хочу, чтобы мою принцессу воспитывала Ранья! - Жади, ты же сама делаешь все для этого. Добилась развода с Саидом, теперь осталась с Зейном только, чтобы не возвращаться в семью. Подумай, она же совсем ребенок. Как тебе самой было тяжело без мамы, а ты потеряла ее в гораздо более старшем возрасте, - Латифа почувствовала, что нащупала единственное узвимое место кузины. Дело было не только в том, что Латифа боялась за себя и свою семью. Она всегда боялась, но сколько раз помогала Жади в ее авантюрах. Нет, Латифа совершенно искренне считала примирение с Саидом самым лучшим исходом, при котором все должны были бы быть счастливы. Еще в молодости она не понимала Жади, как та могла не любить своего прекрасного мужа, а мечтать об этом Лукасе. Ни разу тот не проявил должной любви к Жади, не продемонстрировал свою надежность, смелость, а что может быть более ценным в мужчине? - Ты же знаешь, как я люблю Хадижу. Но жизнь вместе с Саидом невыносима. Я так долго старалась, у меня почти получилось закрыть в себе свои чувства, и я была ему хорошей женой. Он сам привез меня сюда, а я не хотела! – Жади была в безвыходной ситуации, она сама это понимала. - Да что ты такое говоришь! Саид исполнял любой твой каприз, он так тебя любит. А Лукас, он хоть раз выполнил свое обещание? Я не хочу даже говорить об этом, но совсем недавно ты говорила, что он должен был выкрасть Хадижу и сбежать с тобой после свадьбы. И где он? Где твой Лукас? Жади вспомнила их недавний телефонный разговор с Иветти. После него она была слишком зла на Лукаса. Теперь, по прошествии некоторого времени, она уже думала, что у Лукаса, наверное, действительно были свои причины. Мысль о том, что тот не любит ее, была невозможной. С ним необходимо было связаться, ведь скоро состоится совет, после которого она будет свободна. Но как? В доме Мохаммеда за ней постоянно следили, и позвонить она не могла. Тут в ее голове созрел дерзкий план: - Латифа, я все понимаю. Ты права. Думаю, я просто очень много нервничала в последнее время и это отразилось на мне. Нам надо как-то отвлечься. - Конечно, милая! Хочешь, сходим в новую мечеть? Ее построили в Сан Криштоване совсем недавно. Она такая красивая, просто загляденье! Я уверена, Мохаммед с радостью нас отпустит. - Давай прибережем эту версию для твоего мужа. Боюсь, мечеть это не совсем то, что может отвлечь молодую женщину от любовных переживаний в преддверии семейного совета. Я видела, что рядом с городским парком во Фламенго открылось множество ювелирных магазинов. Конечно, я ничего не могу себе сейчас позволить, но ведь никто не может мне запретить выбирать и наслаждаться блеском красивых украшений.