От ненависти до любви один шаг

Среди бесконечной сутолоки у прилавков уличных торговцев на базаре Феса пробивались две тонкие женские фигуры в светлых джеллабах. Они держались за руки и пытались не отстать друг от друга в толпе, постоянно норовящей увести в противоположную сторону, стоило только потерять бдительность. Та, что повыше, держалась более уверенно, она шла впереди и постоянно оглядывалась на потупившуюся девушку, следующую за ней. Это была Амина, она впервые с момента приезда сестры смогла упросить отца выпустить ее прогуляться по рынку. Тот и слышать ничего не хотел о том, что Ранье нужен солнечный свет, люди вокруг и какие-нибудь приятные покупки, чтобы поднять настроение. Отец был страшен в гневе! Он грозился рассказать все шейхам, выпороть плетьми сначала сам потом прилюдно, выгнать из дома, отдать в служанки, выдать замуж за старика из какой-нибудь глухой Богом забытой деревни и никогда не вспоминать о дочери. Впрочем, через некоторое время он выбился из сил и прилег на диван. Мать суетилась вокруг него, отпуская проклятия в адрес дочери, что теперь они будут не только опозорены, но и останутся без кормильца. Многое из этого было, несомненно, преувеличением. Да, Лара Назира, приведя невестку в отчий дом, отыграла свою роль во всей красе. Она кляла всех одалисок на свете, во главе которых стояла Ранья, предрекала ей и сестре страшную судьбу. На самом деле, большинство своих ругательств отец семейства почерпнул именно из гневной тирады Назиры. Сам он не обладал настолько богатой фантазией в области превращения жизни молодой девушки в кошмар. Пока все это были только эмоции, будущее Раньи никто не мог определить, кроме мужа. А Саид с ней не развелся. Он отправил ее пожить у родителей в Марокко до тех пор, пока не примет решение, касательно ее дальнейшей судьбы. Еще большим великодушием со стороны мужчины было то, что Саид не предал огласке разразившийся скандал. И если его сестра выплеснула на несчастное семейства столько негодования, что хватило бы на добрую половину Феса, то сеньор Рашид, по мнению отца Раньи Асефа, был крайне сдержан и даже деликатен. В его вежливом звонке были только сухи факты о произошедшем и просьба, вполне безапелляционная, присмотреть за женой до поры до времени. Да и мог ли пожилой человек спорить, когда перед ним открылся такой неприглядный поступок дочери? «Подумать страшно, что бы было со всеми нами еще несколько десятилетий назад. Слава Аллаху, что Сеньор Рашид придерживается таких широких взглядов!» - размышлял мужчина. Тем временем на шумной улице Медины Амина пыталась хоть немного вернуть к жизни сестру, перелистывая перед ней разноцветные платки. Ткани и вправду были тонкой работы и почти наверняка прелестно бы подчеркивали красоту девушки, оттеняя ее вновь приобретенную и слегка нездоровую бледность, но Ранье было не до этого: - Амина, прости меня. Я такая глупая, я ничего не могу сделать сама. Я подвела не только себя, но и тебя. Я постоянно прошу Аллаха о том, чтобы моя ошибка не отразилась на твоем счастье. Ранья за несколько дней уже успела отойти от первоначальной истерики, когда она не вставала с кровати, рыдала, кляла свою судьбу, себя и в особенности Жади. Ей представлялось, что жизнь прекратилась и утратила всякий смысл, что она останется взаперти до конца своих дней, одинокая и несчастная. Но самое острое отчаяние вызывала несправедливость всего, что с ней сделала Саид! Как он мог принимать эту свою кобру, которая не ценит его ни на грош, вытирает об него ноги и только и думает, что о другом мужчине, в то время, как сама Ранья была преисполнена любовью, заботой и вниманием к мужу. Но организм, особенно молодой, устроен таким образом, что после нескольких бессонных ночей и бесконечных дней, проведенных в четырех стенах, он начал брать свое. Ранья начала отходить от потрясения. Нет, она все также страдала и корила себя, но уже была способна лучше осознать последствия своего поступка и необходимость просто ждать приезда мужа. Сама Амина в первые часы после возвращения сестры сильно злилась на нее. Но, поговорив с отцом, она поняла, что все проклятия – не более чем громкие слова. Саид слишком горд, а отцу просто не выгодно предавать огласке случившееся. В любом, даже самом печальном случае, если Ранья станет разведенной женщиной, сама Амина будет уже замужем. Это было жестоко, и она внутренне ругала себя за подобные мысли, но ее женское существо успокоилось и дало место чистым переживаниям и сочувствию сестре. - Все, сестра, я не злюсь на тебя. На все воля Аллаха, - она выглянула из-за платков. - И все-таки, Ранья, я не могу понять, как все могло пойти настолько не так, как мы думали! Я не хочу тебя сейчас обвинять, после драки кулаками не машут, но как глупо было затевать что-то в присутствии Лары Назиры! Она проницательна, точно ведьма. - Ты же сама сказала мне, что ждать больше было нельзя, а тут такой удобный случай. Я подумала, что Лара Назира будет прекрасным свидетелем нашей с Жади ссоры, - Ранья уже говорила все это раньше, она снова и снова повторяла одно и то же, как бы пытаясь оправдать неудачу. – В конце концов, кто мог подумать, что мы встретим этого синьора и он окажется врачом! О, как я несчастна! - Допустим. Но, Аллах! Сестра, что за глупость пить лавровый лист и выходить из дома. Я уже молчу о том, что ты знала, что вскоре дурно себя почувствуешь, - незаметно для себя вспылила Амина. - Я знала, знала. Ты предупреждала обо всем! - Да, предупреждала! Я говорила, что эти травы в больших количествах ядовиты! Ты как будто не слушала меня! Все сделала по-своему! И что в итоге?! Что в итоге, я тебя спрашиваю? – Амина нервным движением сняла один из платков с крючка так, что он порвался. – Беру! – заметила неодобрительный взгляд продавца она. - Ты всегда права, была права и на этот раз. Это я во всем виновата. Прости меня, - потупила взор Ранья. – Я всего лишь должна была выпить трав и изобразить ссору с Жади, чтобы все подумали, что выкидыш произошел из-за нее. Я все испортила. Саид точно разведется со мной, хотя я этого не заслужила! Девушка уже не говорила раздраженно, она была сломлена и тихо плакала. Амина нежно ее обняла и погладила по плечам, в конце концов, Ранья была ее единственной и самой любимой младшей сестрой. - Ничего, сестренка, пока ты все еще Рашид. Нет ничего, кроме смерти, в этом мире, чего нельзя было бы исправить. Твой муж прощал Жади такое, что правоверной мусульманке лучше и вслух не произносить. - Да, но я не Жади, Амина! – в голосе девушки читалось отчаяние. – Я дела все, чтобы он выбросил ее из головы! И что в итоге? Он женится на ней, а со мной разводится? - Верно, у Саида странная привязанность к этой женщине. Но на твоей стороне молодость. Не плачь, все образуется. Скоро он приедет на мою свадьбу, и вы поговорите, - прошептала Амина. – Поэтому тебе надо чудесно выглядеть, не плачь, а то будешь похожа на ощипанную курицу. Она обнимала Ранью и думала, какой несчастный у той на самом деле брак. Упаси Аллах попасть в такую же семью! - Да заплачу я, заплачу!– махнула она рукой назойливому продавцу, которого не устраивала порча товара без соответствующей компенсации. – Вот, держи свои монеты!