Estelio ammen

      Солнце медленно исчезало за горизонтом. Прохладный ветер дул со стороны гор. Странно было не видеть той тьмы и той черноты над горами, где когда-то располагался Мордор. Небо было чистое, воздух по-утреннему свеж. Когда-то я стояла точно так же и смотрела на горы на этом самом балконе, рассуждала о жизни, и думала о смерти, о том, что мне не суждено остаться, а то и вовсе — выжить. Сейчас нет внутри тех губительных, разъедающих ощущений, нет суеты и ужаса. Всё стало гораздо проще. Всё стало становиться на свои места.       Я неосознанно улыбнулась, прикусив нижнюю губу. Внутри чувствуется лёгкий трепет, а в голове всплывают воспоминания: образы эльфийского Принца и наши поцелуи, встречи глазами или неосознанные прикосновения. Если бы мне в начале сказали, что эльф, которому я заехала ногой по носу, станет моим эльфом, тем самым, который станет частью меня, моим сердцем — я бы ни за что не поверила и еще бы обсмеяла этого человека, что я в принципе и делала, когда мне пытались говорить об этом хоббиты. — А птичка всё ещё здесь, — утвердительно протянул за спиной Боромир, заходя на балкон вместе с братом. — Любуешься пейзажем? Я резко повернула голову к мужчинам, чувствуя лёгкий испуг от неожиданного проникновения в мой мир. Ощущение единства с Леголасом моментально развалилось и исчезло. Было трудно дотянуться до него, и я не совсем понимала почему. — Непривычно смотреть на горы, — улыбнулась я, поворачиваясь к мужчинам. — Думаю, вам должно быть ещё непривычнее, учитывая, что вы наблюдали тьму с детства. — Не сказал бы, — улыбнулся Фарамир, опираясь руками о перила. — Мне нравится то, что сейчас перед моими глазами, поэтому я даже не желаю вспоминать, что было раньше. Может, ты поступишь точно так же? Я закатила глаза, складывая руки на груди и поворачиваясь вновь к перилам. Боромир посмотрел на меня, приподняв брови и ожидая ответа. Несомненно, воин рассказал брату обо всех моих проблемах, чтобы потом они как девушки могли сидеть, перетирать их и думать: каким, блин, волшебным образом спасти меня и вытащить из, как они говорят, непонятного слова — депрессии. — Я уже так и поступила, — пробормотала я с улыбкой на лице. — И пускай по прибытии в Гондор Его Высочество Леголас попытается, образно говоря, надрать мне задницу. Я не жалею, что я осталась, и не жалею, что я выбрала. Пусть даже я и сбежала от ответственности, но я прекрасно знаю, что мне придётся встретиться с Трандуилом и его сыном лицом к лицу. Боромир нахмурился, сжимая губы в тонкую линию и становясь по другую сторону от меня. — Тогда почему ты всё ещё смотришь грустными глазами на горизонт? — тихо пробормотал он, приподнимая бровь, окидывая окрестности вокруг мимолетным взглядом и вновь возвращаясь ко мне. — Не думай, что я этого не вижу. Усмехнувшись, я подарила ободряющую улыбку воинам и развернулась от них к выходу, салютуя небрежно рукой. — Пойду выпью вина, пока не приехал грозный король и не закрыл от меня винный погреб, — хохотнула я, увиливая от ответа.

***

— Как я, блять, должна себя чувствовать, — пробормотала я сквозь зубы, откупоривая бутылку вина. Та с грохотом полетела на стол вслед за железной штукой, которой они заменяют штопор. Внутри почему-то всё заколотилось, заходило ходуном. Мне просто опять было страшно. Всё-таки на моей шее висит вся важность того, что я сделала. Как предала. Родного брата продала за душу эльфа. Я поморщилась от этих мыслей, стараясь зажмуриться и выдавить наконец все эти мысли из головы. Крепкое вино обожгло горло, но мне было не больно, если сравнивать с тем, что внутри. — Простите, но вход слугам сюда запрещён, — сухо произнёс какой-то мужчина в длинном одеянии, я бы назвала это кимоно. Может, он относился к советникам или ещё к кому-нибудь, но от его голоса я поморщилась ещё больше и наконец проглотила содержимое во рту. — Пошёл нахрен отсюда, — прошипела я, чуть прикрывая глаза.       Он оказался не в том месте, не в то время. Во-первых, какая я нахрен слуга? Во-вторых, ох какие я ещё имею права, чтобы господствовать здесь, ну я имею в виду господствовать в погребе! Как Арагорн говорил: «Мой дом — твой дом.» А мне ничего, кроме погреба, здесь не надо, неважно, что я могу спиться, мне в любом случае этого не позволят. — Что, простите? — Приподнял он бровь, складывая перед собой руки в замок. Я зарычала, неестественно дёрнув головой в сторону, словно разминая шею. Рык прокатился по комнате, проходясь по стенам и полу, заставляя меня замереть. Это «не естество» внутри меня пугало. Не сказать, что я чем-то стала, нет. Я была человеком, что самое странное, учитывая, что я отдала душу. Но Трандуил не говорил, что я превращусь во что-то, он даже этого не упоминал, значит, этого нет. — Просто оставьте меня здесь и уйдите прочь, — пробормотала сухо я, вновь сжимая в кулак свою злость. Он же ни в чём не виноват, хотя мне ужасно хочется на ком-нибудь сорваться и выплеснуть всю ярость. — Прошу вас. — Я не могу позволить слуге здесь находиться, — холодно произнёс он, всё ещё пытаясь до конца понять, кто перед ним стоит. Не сказать, что я важная персона, но что-что, а здесь, в Гондоре, меня знают. Я медленно повернулась, отстраняя бутылку вина от себя и отводя руку в сторону. — Ещё будут вопросы? — хрипло рыкнула я, смотря на него и приподняв бровь. Он замер, хмуря брови, его рука неосознанно сжалась в кулаке. Его губы зашевелились в немых словах, словно он произносил молитву. — Я, пожалуй, пойду, — дрогнувшим голосом произнёс он, быстрым шагом покидая комнату. Мои брови взлетели вверх в удивлении, я хмыкнула. На секунду мне показалось, что он испугался меня. Но во мне-то ничего не поменялось, спишу его реакцию на что-то вроде: «ух ты, она жива». Я взяла в руку бокал и вышла из погреба.       На протяжении всего дня люди смотрели на меня странным образом: хмурились, шептались, чуть ли не сворачивали головы, смотря мне вслед. Один из стражей даже чуть не получил по голове. Я рассердилась от его взгляда и дрожи, а парень быстро ретировался с моих глаз. Весь замок стоял на ушах: все готовились к коронации Арагорна. Слуги украшали залы, двор, повсюду звучала музыка, а из кухни внизу доносился приятный запах всяких блюд. Не сказала бы, что всё это вызывало во мне восторг, чисто потому, что я не знала, как себя вести в этой ситуации. Я могу засмеяться там, где не надо, или грубо ответить, могу вообще напрочь испортить всю коронацию. Ещё я думаю о том, как мне себя вести, когда приедет Леголас. Да, мы с ним наконец решили, что именно мы чувствуем, точнее… он чувствует. Да, я знаю, вы сейчас закричите: «Да сколько можно, уже ведь всё решили!». Нет, я только знаю, что он много значит для меня, я бы даже сказала, что он значит для меня всё. Но я не говорила ему слова о любви, я не говорила, что останусь с ним, я вообще ничего ему не говорила. Я просто переспала с ним по возвращении. О, эти великие чувства! Что они творят с разумными существами? Мы готовы бросаться в пекло, в воду, в ад — да куда угодно, лишь бы спасти то, что дорого нашему сердцу. Люблю ли я его? Ну похоже, что это действительно так. Главное, чтобы я этого не испугалась и не потеряла. — С тобой всё хорошо? — осторожно спросил Фарамир, подходя ко мне сзади. Я вздрогнула от резкого нарушения моей идеальной тишины. Я стояла здесь уже несколько минут и ждала, когда же наконец прозвучит гондорский рог, возвещавший о том, что приехали король и Леголас. Странно, что говорят со мной только эти двое, а остальные старательно избегают. Братья же в любой ситуации подходят и уделяют мне внимание.       Такое долгое время я находилась вдали от Братства… Уже прошло около трёх дней. Люди продолжали сторониться меня, но жители города, в отличие от слуг, улыбались мне при встрече, и дети махали своими ладошками в знак приветствия. Непривычно было без них, это-то я поняла. Мне нечем было здесь заняться, только Фарамир и Боромир пытались как-то разукрасить мои будни. Все дни походили на огромные волны. Меня качало из стороны в сторону, лихорадило от ничегонеделания. Мне было грустно и смешно. Чёрт возьми, но эта смесь чувств просто будоражила меня. Хотя внутри царит тишина и спокойствие, я слышу, что с Леголасом всё хорошо, только вот не чувствую всех его эмоций, может, потому что он закрыл их? — Да, — пробормотала я. — Просто очень соскучилась без них, — прошептала ещё тише, отводя глаза в сторону. — Думала, что поездка сюда с твоим братом даст мне понять, чего я хочу, но вот только всё упирается в моих друзей, как всегда. — Ну они же возвращаются и в течение дня и ночи прибудут сюда все вместе, — улыбнулся он. — Боромир сказал мне, что ты теперь бессмертная, да и слухи в городе подтверждают, что ты во всю издеваешься над стражей. — Некоторые из них и правда идиоты, — буркнула я, но резко замерла. — Подожди, — пробормотала я, — Какие ещё слухи в городе? Какое к чёрту бессмертие? — Ты замечала, как они смотрят на тебя? Нет? — усмехнулся он, поворачивая голову к страже и кивая на них. — Посмотри, — он указал мне на двоих стражников. Только я повернулась к ним, как мужчины отвели глаза в сторону, а вскоре и вовсе покинули комнату. — После битвы у Чёрных Врат они думают: если ты породила демона, то ты сама порождение тьмы.       Я сглотнула, чувствуя лёгкое беспокойство и обиду, незаслуженно люди всё-таки поступают. Они считают, что я зло, даже несмотря на то, что я сделала для них. Я убила своего сына, чтобы они сейчас ходили по этой земле, чтобы они улыбались и пели песни. — Ну что поделать, — бодро улыбнулась я, стараясь показать, что мне не важно, что они думают на самом деле. — Я не могу всем нравиться, главное, что люди, которых я люблю, знают правду. — Есть хоть что-то, что заставит тебя грустить? — улыбнулся Фарамир, смотря на меня. Мои глаза устремились на горизонт на далекую долину, за которой ещё дальше где-то едут мои друзья и эльф, от которого я всё равно продолжаю убегать. Фарамиру не нужно было ответа, он и сам всё прекрасно понял. — Моему брату не даёт покоя одна мысль, — тихо проговорил он, поджимая губы. — И, наверное, глупо с моей стороны её озвучивать или спрашивать у тебя, но всё-таки: почему Леголас не поехал за тобой, когда ты сбежала? Разве, как принц и твой будущий муж, он не должен рвать и метать, узнав, что ты уехала без разрешения? Этот вопрос, как камень с неба, ударил меня по голове. Странно, что я не подумала об этом раньше. Сразу же на меня нахлынуло чувство неловкости, незащищённости, словно я сама себе выдумала всю эту историю больной любви, а другие видят, что это неправда, и говорят мне её в глаза. — Может… — Я прочистила горло. — Может, потому, что он не мой будущий муж! — Приподняла я бровь, сердито смотря на Фарамира. Да, он не заслужил этого, но так вышло, я испытала злость на него и на того же Леголаса, который сломя голову не помчался за мной, твердя мне слова о любви. — Ну ладно. Меня, эм… — Он запнулся, неловко отводя глаза в сторону. — Меня зовут, я там, кажется, нужен. И он ушёл. А его слова остались. Они висели у меня на шее и давили всё сильнее. Действительно, а почему этого не произошло? Он же так любит меня. Ну хотя как тогда его должна любить я, если сбежала? Ладно, на самом деле я испугалась его отца, вот это я серьёзно. Я… Я тяжело выдохнула, садясь прямо на каменный пол балкона и смотря на чёрное небо. Я просто не знала, что сказать Трандуилу: почему я так поступила, почему выбрала его сына, и выслушать от него яростное: «гори в аду». На душе в одно мгновение стало так хорошо, всё ушло: вся печаль, боль, страх, всё пропало и заменилось до тошноты тёплым, знакомым мне чувством. Он чувствует меня. — Ну конечно, как только я подумала о твоём отце, ты решил о себе напомнить, — фыркнула шёпотом я. Но стало так хорошо, что даже это фырканье и недовольство улетучилось сразу же. Хотелось бы поговорить с ним, обнять. Был бы он рядом, мы бы вместе лежали обнявшись, бормотали бы что-то несвязное, касаясь друг друга кончиками носа. Он бы говорил, что любит ме… Стоп. Я резко встала на ноги, оглядываясь по сторонам. Вот же паразит. Накручивает мне мысли о небесной любви, создавая ощущения неземного счастья. Я стиснула зубы и вытолкала из себя все эти эмоции, которые он мне специально навязал. Ох, как мы поговорим с тобой, когда ты приедешь, особенно о наличии личного пространства.

***

— Как? — пробормотала я, чувствуя всю неловкость этого момента. Я неуютно потёрла руки о спортивные штаны и вновь сомкнула пальцы на бокале. Конечно, я не показывала ни Гимли, ни Арагорну, как меня это волнует, и как вспотели ладошки от волнения, как бросило тело в дрожь. Нет, я улыбнулась уголками губ и отвела глаза в сторону. — Его отец заставил вернуться с ним в Лихолесье, и Леголас вернётся только на коронацию, — грустно ответил Гимли, всё ещё обнимая меня. — Хочу тебе сказать, что ты разозлила не только Леголаса, рогатое величество был в бешенстве, когда узнал, что ты сбежала. Трандуил выдвинул какое-то условие эльфу, хотя уже на утро Леголас орал на весь Ривенделл, что догонит тебя. Я никогда не видел, чтобы он так злился. Я расплылась в улыбке, получая немного удовольствия от этой фразы: ну хоть кому-то стало плохо, и хоть кто-то разозлился. Тем более эффект вдвойне приятен, когда и отец и сын в бешенстве. — Я вообще не понимаю, почему ты уехала, — бормотал недовольно Гимли. — Хватит, Гимли, — закатил глаза Арагорн, растягивая губы в улыбке. — Ей нужно было время всё обдумать. Не каждый день принимаешь такие важные решения, — он бросил на меня мимолётный взгляд, который заставил меня сжаться. Интересно, что он имел в виду? — К твоему сведению, я её видел меньше всех, — фыркнул гном, поворачивая к нему голову. — Ты меня к ней долгое время не пускал, и теперь я наверстаю упущенное. Я усмехнулась, отпивая из чаши вино, даже несмотря на то, что Гимли усердно пытался отпить из моего бокала, так как его руки обнимали меня. — Я рада, что вы приехали, — усмехнулась я, стараясь игнорировать мысли о принце и о нашем каком-нибудь будущем. — Здесь происходит что-то странное: люди сторонятся меня, считают, что, цитирую: «Если я породила демона, то я и есть порождение тьмы». Брови Гимли и короля взлетели в удивлении вверх. Я усмехнулась от выражения их лиц и отвела глаза на вход в зал. — Я их не осуждаю за это, но… — Я не успела договорить, как с их стороны последовала бурная реакция. — Да как они вообще могут так думать? — запыхтел Гимли, наконец отстраняясь от меня. — Ты рисковала всем, ты рисковала собой. — Я поговорю с ними, им не стоит тебя бояться, — вслед заговорил Арагорн, бросая недовольный взгляд на замершую у входа стражу. — Не стоит, — покачала я головой. — Это всё равно скоро закончится, не будут же люди говорить об этом вечно. Да и их страх естественен, — пробормотала я, опуская голову. — Я бы тоже себя боялась. Теперь стояла тишина. Арагорн и Гимли молча смотрели на меня, потом отвели глаза в сторону. — Я должен тебе кое-что сказать, — начал Арагорн, но Гимли громко издал непонятный звук, махая руками. — Нет, не смей. Он сказал это со зла! Не надо ей это передавать! — заорал Гимли на весь зал, вскакивая на ноги. Я в удивлении посмотрела на гнома, затем аккуратно перевела глаза на Арагорна, который не смотрел на меня. — Она имеет право узнать то, что он просил передать ей, но, Нэя! — Он резко посмотрел на меня. — Он сказал это со зла, ты должна тоже его понять. — О Эру, длинноухий сказал, о какой любви с твоей стороны может идти речь, если ты оставила его, когда так была нужна! — взревел гном, затем сердито посмотрел на короля. — Ну что, ты доволен? Сказали мы ей это, и знаешь, сколько сейчас слёз будет! Но я молчала, знаете, я не испытала стыда. Эти двое смотрели на меня, а я лишь не находила слов, чтобы что-то сказать. Внутри тоже не было ничего. Возможно, потихоньку в сердце проникала обида.       Я понимаю, что ему это было неприятно. Но действительно, о какой любви может идти речь, если я отдала душу, отдала душу своего родного брата и отказалась от своего мира для того, чтобы королевская задница эльфийского принца просто хотя бы шевелилась время от времени? Но он знал, на что идет, он знал, какая я, и знал, что со мной будет очень непросто. — Ну, ему это будет на пользу, — хрипло пробормотала я. — Иногда нам стоит подумать, что будет лучше для нас. Таким образом, возможно, принц Леголас поймёт, что я не очень-то и создана для него. Раскаивающийся взгляд гнома быстро сменился на сердитый, причём это произошло так быстро, что я даже усмехнулась. — Вы оба сумасшедшие, вы оба ненормальные, — заворчал он, отпивая из кувшина вино и громко ставя его на пол. Я улыбнулась, отворачиваясь от них и пристально разглядывая открывающееся небо и часть города, которую было видно через двери. Действительно, как сильно я должна его любить, чтобы оставить? Или как мало…

***

      Я лежала на сене и на самом деле немного радовалась жизни. Конечно, рядом со мной не лежал эльф, гладя меня пальцами по спине, как несколько дней назад. Да и не было особого повода для радости. Но мне было спокойно. Больше ничто не угрожало мне, и ничто не угрожало людям, которых я люблю. Бадди фыркал, устроившись рядом и занимая большую часть пространства. Моя рука гладила его по шее. Он больше всего мне сейчас напоминал собаку. Он раньше всегда сворачивался в клубочек, когда был маленький, и лежал рядом со мной или на мне. Сейчас у него такой возможности нет. Я глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Больше нет ничего. Никакой опасности, никуда не надо бежать сломя голову. Не нужно морить себя голодом и отказываться от сна. Была глубокая ночь. Знаете, я рассуждала долго о том, что думает Леголас о моём поступке. Пусть так и будет, раз именно так он интерпретирует мой уход. Я хотела разобраться в себе, в итоге больше нагрузила. Я не нашла никакого решения, не выявила проблему. Нет чтобы спокойно жить, радоваться, ругаться с Трандуилом и жить вместе с его сыном. Нет, мне нужно всё усложнять, хотя бы просто потому, что в моей жизни никогда не было ничего простого. Мне всегда надо было преодолеть что-то, чтобы получить то, что я хочу. Мой слух прорезал тонкий звук эльфийского рога. Хоть я и не пошевелилась, но внутри сердце болезненно сжалось. Я почувствовала его присутствие. Я тяжело выдохнула и попыталась закрыть свой разум, мысленно выстраивая барьер, закрывая на замок своё сознание. Это у меня вышло, потому что в считанные секунды внутри осталась лишь я одна. Я слышала, как со стороны доносится до конюшни маршевый шаг эльфийских стражников, как распахиваются двери, как они поднимаются по узким улицам вверх. Я слышала всё, и с их приближением внутри меня всё холодело. Мне было страшно смотреть им в глаза. Почему им? Я не знаю, как говорить и с его отцом тоже. Что будет дальше? Что теперь? Двери конюшни распахнулись, и я услышала быстрый бег в свою сторону. — Нэя, — запыхавшись, произнёс Боромир, опираясь рукой о барьер для Бадди. — Леголас и его отец здесь. Я молчала, я прекрасно это знала. Я слышу всё на удивление хорошо, даже отлично. Но у меня не хватало сил сказать хоть что-то. Боромир тихо хмыкнул, кивнул на мой немой ответ и вновь убежал прочь. Я медленно открыла глаза, упираясь взглядом в потолок конюшни. Он здесь. POV Автор:       Стража медленно заходила в главный зал, выстраиваясь вдоль стен. Трандуил медленно ехал на огромном олене. Олень был странный, огромный шрам красовался на половину груди, оголяя шкуру без шерсти, но, несмотря на это, он выглядел красиво. Леголас галопом ворвался в зал вслед за отцом. Он сразу же усмирил свой пыл, когда заметил, что в зале присутствуют только Гимли, Арагорн и братья: Боромир и Фарамир. Его пальцы сжали поводья, выделяя побелевшие костяшки. Трандуил осторожно посмотрел на сына и медленно перевёл взгляд на будущего короля Гондора. — Приветствую вас, будущий король Гондора Арагорн, — произнёс Трандуил. — Мы с удовольствием приняли ваше приглашение на коронацию. Арагорн улыбнулся, отвечая на жест короля и склоняя голову в поклоне. Гимли же в упор смотрел на Леголаса, который осторожно спешился с коня и обнял своих друзей. — Кто присматривает за вашим королевством в ваше отсутствие? — спокойно поинтересовался Арагорн чисто из вежливости, после всего, что произошло в Ривенделле, это выглядело неестественно. — Я не хотел бы причинять вам неудобства. — Главная стражница и советник справятся с такой участью, — усмехнулся Трандуил, спешиваясь с лося и убирая свою мантию назад. — Мы потесним вас ненадолго, всего пару дней, и мы покинем ваши края. Но мы заберём то, что принадлежит нам, — улыбнулся король, проходя вперёд. — Принадлежит вам? — нахмурился Арагорн, недоверчиво смотря на Леголаса, который отвёл глаза в сторону, как только Странник захотел понять, о чём говорит его отец. — Это не самое главное, оставим этот разговор до окончания коронации. Мы привезли дары наши, — указал он рукой на огромную телегу с разными сундуками. — В знак нашей дружбы и дружбы наших народов. Арагорн улыбнулся уголками губ, чуть склоняя голову. Но в его глазах отчётливо читалась тревога о словах Трандуила. — Где Нэя? — сдержанно произнёс эльф, обращаясь к своим друзьям. Стража по указу короля разошлась по своим местам, скрываясь в коридоре замка. — Должно быть, в своих покоях, — спокойно произнёс Боромир, складывая руки на груди. — Могу я спросить, почему ты не был здесь уже как дней пять назад? — Это она ушла, оправдываться должен не я… — Ты серьёзно настроен на её оправдания? Небось и речь прощения подготовил, — усмехнулся Гимли. — Ты осёл, — фыркнул резко он. Леголас удивлённо вскинул брови, бросая мимолётный взгляд на отца, чтобы Трандуил не слишком разозлился на такой говор. — Мы передали ей то, что ты сказал, и сказать, что она в восторге от твоих слов, это ничего не сказать. Я думаю, что такими словами ты вырыл себе могилу. Девочка обязательно выплеснет скопленную злость на тебя, и я ей в этом помогу. Гимли бурчал не очень громко, но достаточно, чтобы Транудил слышал и слушал. Король стоял, молча наблюдая за друзьями. Даже когда пришла служанка, чтобы провести эльфа в его покои, он продолжил слушать речи друзей. — Я был зол, — сквозь зубы произнёс Леголас, вновь бросая на отца взгляд. — Ада, — произнёс резко он, когда заметил, что отец наблюдает за ними. — Позволь мне дальше самому решить эту проблему. — Какую проблему? — нахмурился Арагорн. — О чём говорил твой отец? — О ком, — поправил Леголас, наблюдая, как отец скрывается в тёмном коридоре. — О Нэе. — Что?! — воскликнул Гимли. — Ты хоть знаешь, что если ты ей это скажешь со своими: «принадлежишь нам», она убежит, то ли ещё хуже — разгромит всю твою стражу, включая твоего отца. — Мы собирали совет. Галадриэль сказала, что её ждет. Именно поэтому мне следовало уехать. Она теперь одна из нас, — тихо сказал он. — В ней только моя душа и остатки души её брата. Пока он будет жить, будет жива её человечность. Уже в Ривенделле её тело создавало нечеловеческую энергию, оно абстрагируется от внешнего воздействия и преображается в другое существо. — Что? — хором произнесли Гимли и Арагорн. — Она станет эльфом, как только её брат умрет, — тихо произнёс Леголас. — Последний такой случай был около пяти тысяч лет назад, и возлюбленная не дожила до перерождения. — Она не согласится на это, — качая головой, произнёс Боромир. — Она не хочет этого. — У неё нет выбора, — ещё тише ответил Леголас. — И мне жаль, что я не могу ей подарить его. Она теперь часть моего народа. Она неотделимая часть моей души. Арагорн тихо попятился назад, садясь на трон. Его руки мелко подрагивали, и он устало протёр ими глаза. Огромный ком в горле мешал ему что-то сказать. Он был возмущён, но сам не понимал, что именно вызвало возмущение. — Мы опять лишили её выбора, — прохрипел мужчина, медленно поднимая свои глаза на эльфийского принца. — Ты лишил её права выбирать. — Теперь она для меня всё, — сжимая челюсть, произнёс эльф. — Она и раньше была, как ты мог заметить, очень важна для меня. Нэя сделала выбор в мою пользу, и этого шанса я не смогу упустить… Я его не упущу. В зале стояла тишина. Все молчали. Леголас осторожно сделал шаг назад, намереваясь покинуть зал. — Друг мой, — тихо проговорил он, обращаясь к Арагорну. — Арвен уже в пути и прибудет точно к коронации, а теперь прости меня, но я должен поговорить с Нэей. Он покинул комнату так быстро, как мог, оставив за собой компанию людей, которая находилась в замешательстве. Боромир фыркнул, когда эльф побежал к её покоям. — Может, мне сказать ей, чтобы она бежала, пока есть время? Не думаю, что Трандуил побежит за ней, да и сыну не позволит, — бормотал хмуро он. — Она пойдёт на это ради него, — тихо произнёс Арагорн, опуская руки вниз и упираясь взглядом в холодный каменный пол. — Мы всё равно не в силах что-либо изменить. — Я могу тихо вывести её за территорию замка, я не сказал ему, что она сейчас в конюшне, — громко произнёс гондорец. — Нет, не можешь! — взревел Арагорн, вскакивая на ноги и становясь перед мужчиной. — Она всё равно уже сделала выбор, уймись наконец! После этих слов Арагорн сорвался с места и ушёл прочь в свои покои. Его руки тряслись, и это очень мешало ему, когда он наливал себе в чашу вино. В его покоях стояла тишина. Он медленно подошёл к окну, сразу же бросая свой взгляд на конюшню. Там горел тусклый огонёк, всё было во тьме, и только он виднелся в ночи. Пальцы Арагорна сжали чашу сильнее. — Она находится под покровительством моей короны и подчиняется моим законам, — тихо прошептал он, ещё сильнее сжимая пальцами чашу с вином.