Драбблы по BTS. Сборник.

АХТУНГ! Немножечко инцеста Вокруг были засыпанные искрящимся снегом деревца, заливающий все вокруг светом морозный воздух и людей чуть меньше, чем нихуя. Идеально. Намджун отогревал в своих руках чужие ладошки, и стоило только бросить взгляд на лицо напротив - губы невольно трогала улыбка. Намджун не смог бы объяснить словами, что такое счастье, но вот почувствовать это состояние он вполне смог. - Братик, у тебя шея открыта. Простудишься. Чонгук слишком трепетен в своей заботе и желании быть полезным всем. Особенно Намджуну, ведь тот с ним с пеленок, и как защищать мелкого от бабаек под кроватью, так это "хеееен", не мама, нет. Разница между ними - три года. Не настолько огромная пропасть, Намджун бы даже сказал: незначительная, но они братья, и это табу. Такая любовь под запретом, и Намджуну от тоски иногда волком выть хочется, но ересь это все. "Ересь и богохульство", как авторитетно дополнил бы законченный атеист Юнги, у которого извечная насмешка над верующими, но при этом "еретики", "на костер ведьм", и "маленькие богохульнички". У Юнги, к слову сказать, талант. Он все обо всех знает. О Намджуне он тоже все знает. Давно уже, и чуть ли не раньше, чем об этом узнал сам Намджун. Чонгук аккуратно поправляет шарф на плечах брата (читать, как: затянул его по самое не балуйся, и дышать теперь выходило через раз), и шмыгает носом. На улице действительно холодно, но с Намджуном настолько уютно, что домой не хочется. Дома старший на Чонгука ТАК не смотрит никогда. Отводит взгляд куда угодно - на яркие бумажки рекламы, весело бегущего куда-то по своим делам паучка, нудное лицо диктора новостей по зомбоящику, но не на Чонгука, нет. Правда, родители все равно что-то понимают. А вот Чонгук не понимает. Братья и должны любить друг друга. Должны поддерживать, помогать, в трудных ситуациях доставать откуда-то из застенок шкафа (Нарния все, епт) алкоголь и хавчик, обнимать тоже совершено нормально. Братья же. Только у Намджуна любовь не братская. Каменный стояк и быстрая дрочка в туалете после влажных снов с участием Чонгука в главных ролях тоже не братская. От слова "совсем". - Домой? - А давай сбежим? Намджун грустно смотрит на встопорщенного мелкого, который порывается куда-то идти и что-то кому-то доказывать - Чонгук никак не может понять, что со старшим происходит. Думает, проблемы с истеричной матерью, разногласия с друзьями, девушки нет, наконец. Ведь если сбежать, поможет? Но вот только та самая проблема Намджуна сейчас спешно в голове прокручивает возможные варианты "побега", накачивания Намджуна спиртным и последующего допроса с пристрастием на тему "кто тебя обидел, ну кто, кто, кто?". А Намджун думает, что так облизывать губы - нечестно и не по правилам, а поверх не по-зимнему, в облипочку штанов неплохо бы натянуть что-то бесформенное. Мешок, например. А еще лучше засунуть в этот самый мешок Чонгука целиком, потому что Намджун все равно найдет, за что взглядом уцепиться, а потом прокручивать в голове долгими бессонными ночами, тягуче медленно лаская себя через ткань штанов и представляя рядом брата. Его горячие руки, закушенную губу и хитрый прищур. Такой прищур у Чонгука всегда появлялся при фразах типа: - Ну и куда опять делось все варенье? Намджун с этого хитрожопого прищура кончить готов. И каждый раз мелкого выгораживал, ведь мелкий же. Забота о нем, видимо, вшита в его геномную программу. Чонгуку уже почти 18, но для Намджуна он все равно навсегда останется мелким, и это не обсуждается. Да и сам "мелкий" как-то слишком вяло против. Как-то больше "за". - Я с друзьями договорился. Почти две недели у озера. Ни школы, ни домашних, ни проблем вокруг, ну подумай только. Ну Намджун, я же о тебе беспокоюсь! Хватит хихикать! А Намджун думает, может действительно плюнуть на все и уехать. С Чонгуком. Он не маленький уже, сам решение примет,когда Намджун таки решит ему открыться, а Юнги ехидно кличет его богом противоречий. То мелкий, то не мелкий, пора бы и определиться, нет? - У тебя брови так воинственно топорщатся. И ноздри тоже. Топорщатся, - с дурацкой улыбкой до ушей сообщает Намджун, и виновато добавляет, - Тут сложно не хихикать. - Ну так что на счет уехать? - глаза почти умоляющие, и Чонгук будто подарка на Новый Год ждет. Он согласен на что угодно, но все равно надеется на такой желанный ему подарок. Ответ. Такой желанный ему ответ. - Это несерьезно. Ты же понимаешь, что мама нас не отпустит, а убегать я не собираюсь. Что за глупости? - Не глупости, а ересь и богохульство, - насупившись, пояснил Чонгук и со вспыхнувшей вновь надеждой продолжил, - Ну а если на пару дней? Всего пара денечков, а через день как раз выходные... Намджун? А Намджун пытался понять, зачем это Чонгуку вообще надо. Ладно, вначале он объяснил это тем, что хочет Намджуна растормошить, но так настойчиво тащить его хрен знает в какие голубые дали - это совсем не в привычках Чонгука. В голове опять всплыла моська Юнги, смешно тянущая нелепую фразу "чет падазрительна". Спасибо, Юнги. Хоть тут к месту. - Пара дней, говоришь? - у Чонгука глаза сияют как неоновая лампочка, и надежду через край расплескивают, - Готовить сам будешь. - Да! Да, да, да, да... - со скоростью истеричной пулеметчицы затараторил Чонгук, и Намджун опять невольно улыбнулся. Хотя подозрительно теперь было вдвойне. - Ох, чем бы тебя заткнуть? - в голове тараканы хором завопили "kiss!", но Намджун показал, какой он мужик и предложил снять носок. Чонгук не особо любит с носком во рту быть. Он, конечно, не пробовал, но почему-то в этом уверен. - Люблю тебя! Чонгук уже на шее Намджуна висит и задушить в объятиях пытается, а Намджун пытается убедить самого себя, что фраза "люблю тебя" из уст Чонгука звучала совсем безобидно и по-братски, но думается совсем в другие ворота. Ночь опять будет бессонной.