Драбблы по BTS. Сборник.

Волны равнодушно разбиваются о берег, и Техена постоянно окатывает новой порцией мелких ледяных капелек, заставляя того зябко ежиться от холода. Одинокая фигурка парня, сидящая на краю утеса, четко вырисовывалась на фоне не по-весеннему яркого неба. Техен бездумно смотрел вдаль, машинально поглаживая сквозь штаны длинный уродливый рубец шрама на бедре. Память. Песчаная крошка скрипит под толстыми подошвами тяжелых ботинок. Посреди всей этой пыли часто попадаются обломки стекла, обрывки обоев и отвалившаяся штукатурка, делая невозможным бесшумное передвижение по заброшенному дому, на которое Техен так рассчитывал. В обветшалых и запущенных зданиях есть свое невероятное очарование - при каждом шаге в воздух поднимаются облачка пыли, кружась в осторожных лучах солнца и исполняя какой-то непонятный, но завораживающий танец, ветер играет в пустых трубах перестуком капель дождя, оставшиеся еще осколки стекла в оконных рамах отбрасывают на облупившийся пол запутанные узоры бликов, и сквозь прорехи в стенах пробиваются ростки зелени. Новая жизнь на месте умирающих воспоминаний нескольких десятков людей. Природа вновь берет свое. - Чон! В ответ только гулкое эхо, шатким валом прокатившееся с дальнего конца коридора. Хосок хочет поиграть. Поэтому и понесся в заброшку, вынуждая Техена тащиться за ним следом. - Чон Хосок! Под ногами крошится широкий пласт отделившейся со стены краски, и Техен невольно вздрагивает. Здесь каждый звук ударом гонга проходится по оголенным нервам и сбивает дыхание. Парень мимоходом заглядывает в каждую дверь по пути, но лишь поспешно обегает взглядом комнаты и двигается дальше, понимая бесплодность своих действий. Хосок прячется хорошо. Если он не захочет - его никто не найдет. - Что за хрень ты опять затеял?! Сильные руки зажимают рот, пальцами комкая губы, и властно прижимают к стене лицом, щекоча шею частым дыханием. У Техена леденеет внутри от мысли, что тут может быть кто-то еще. Кто-то чужой. Ладони резко влажнеют, но парня уже втолкнули в одну из комнат, сразу же отпуская: - Ссыкло корейское, - но даже язвительная усмешка, блуждающая по его губам, Хосока испортить не в состоянии. Техен ему действительно рад. До радостных поняшек в желудке рад. - Ты дебил, Хосок, и это уже даже не лечится. Ты в курсе, что мозг людям дан, чтобы им ДУМАТЬ? - фыркнул Техен, незаметно вытирая ладони о ткань штанов. - Если это означает быть таким же занудой, то я лучше буду тупым. Но счастливым, - легкомысленно сообщил Хосок, подбирая с пола разорванную тряпку. Раньше это, видимо, было занавеской, но теперь парень подыскал ему другую роль. - Ауч! Что ты делаешь, мать твою?! Хлесткий звук рассекаемого воздуха и смачный шлепок импровизированного ремня по икрам Техена, сопровождаемого задорным смехом. Это не было больно. Скорее неожиданно, и Техен опять подпрыгнул, пытаясь руками отпихнуть от себя тряпку и вопя что-то о правах человека. Чистые и яркие эмоции Хосока вмиг заглушили всю прежнюю тревожность и напряжение, оставляя после себя только смех, топот ног по бесконечным коридорам дома, громкие, полные силы голоса и звенящие осколки стекла, выбитые шаловливыми руками двух парней. Задыхаясь от бега и прерывистого смеха, спотыкаясь об обломки обрушившихся потолочных балок, полусгнивших и трухлявых, но все же еще сохранивших близкий к первоначальному вид. На первый взгляд. Техен с размаху запрыгивает на спину друга, цепляясь ладонями за тонкий ворот футболки и издавая победный вой Тарзана, и футболка не выдерживает такого натиска - рвется, а следом за тканью рвется и все наносное безразличие Техена, сметая последние ограничивающие барьеры. Кровь за считанные секунды приливает к щекам, рассудок затуманен наркотой, притащенной Хосоком, и Техен отказывается думать, что будет после. Важно - то, что будет сейчас. Каким-то чудом повалив парня, Техен с силой прижимал запястья друга к ледяному полу, скользя взглядом по оголенному торсу Хосока, и прижимаясь к нему всем телом: - Хосок... - почти умоляющий шепот, совсем по-детски неуверенный чмок в район губ, легкое касание на ключицах, и Хосок перестал извиваться, неподвижно глядя в одну точку. Он тоже подросток, он тоже под кайфом, он тоже возбужден. Слишком много "тоже" и он сломлен окончательно и бесповоротно. Такое тягостное молчание убивает. В довесок к нему идет противный ледяной комок в животе и постоянно бегающие глаза. Неловкость во всем. Во взгляде, в движениях, в судорожных сглатываниях, в мыслях. Хосок не выдерживает первый. Он не может больше ощущать на себе взгляд Техена, в котором плещется надежда. Там нет сожаления, которого навалом у Хосока. Зато есть страх. Надежда и страх. Настолько адовая смесь, что Хосок резко вскакивает и почти бежит к выходу из комнаты, краем глаза отмечая, как вслед за ним вскакивает рыжий. Чертов лабиринт. Они слишком долго бегали по этим переходам, не утруждая себя запоминанием дороги обратно: - Блять! Как вылезти из этой хуйни? Где выход?! Судорожное метание слева-направо, но Хосок сейчас слишком взвинчен, чтобы заметить это. От осторожного прикосновения к плечу изнутри поднимается волна агрессии, и он резко откидывает руку прочь. Он не хотел так. Он вообще чертов натурал. Он просто НЕ ИМЕЛ ПРАВА вот так взять и поиметь своего друга. - Не прикасайся ко мне, гребанный педик! - Но Хосок, я, - снова ошибка. Хосок предупреждал - его не надо трогать. Второй раз положенная на плечо рука отлетает, хрустом пальцев сообщая о своем близком знакомстве со стеной, и яростный удар по лицу откидывает Техена прочь. Стекло. Везде побитое стекло, возможно, раскрошенное именно их руками с час назад, и бедро пронзает острая боль, отдаваясь в висках громким перестуком пульса. Техен не может сдержать слез. Не из-за пореза. Он бы выдержал. Спина Хосока скрывается за ближайшим поворотом. Парень ни разу не оглянулся. А Техен давится в слезах, зажимая рваные края раны ладонью. Этой ладонью он совсем недавно проводил по выступающим ребрам Хосока, задевая кончиками пальцев бусинки сосков, чувствуя ей каждый сантиметр, каждый мускул его подтянутого тела. Теперь ладонь чувствует только липкое тепло крови, капающей на пыльный пол.