D Ø L P H I N – D Ø L P H I N
замкнутость 8 – только не порть
Хоуп любил считать огни фонарей, так похожих на звезды, Техен запирался ночами и беззвучно скулил в подушку, пальцами бледными в мятые простыни вцепившись. Вены петляют по коже, узлами затягивает, с болью, и апатия тянется сквозь километры дождя, пеплом оседая на мокром асфальте. Они знают, что слишком слабы для хеппи-энда, этот мир - он жесток. Бетонные стены домов веют холодом, запирают в Хосоке и так заледеневшие чувства, ему холодно изнутри. Фонари гаснут, скоро рассвет /выхода нет/ и у Хосока уже давно замерзли руки. Ложь. Техен не любил, когда сквозь занавески пробивается утреннее солнце, и чувствовать его тепло не любил тоже. После весны у них зима, и после лета тоже. Так много дней и так мало в них смысла все же. Это дурная бесконечность, порочный круг, им сложно дышать сквозь будни. Выгоревшая пустота больше не согревает, и ненависти не хватит, чтобы вновь разжечь этот костер. Не жить, но выживать. Они знают, как это. И каково лезвием по запястью водить только для того лишь, чтобы хоть что-то почувствовать, знают тоже. Глаза все красят гностицизм. Ветер подъездов. Ярко красный рассвет когнитивной надежды. Завтра снова ничего не будет, и они выльются дождем, собирая из своих слез озера и моря, внутри которых будут их холодные трупы. Натянутый капюшон хоть как-то скрывает болезненно красные глаза, Техен слепнет. А Хосок все так же путает фонари со звездами и обжигает пальцы о кружку с кофе.