Гарри Поттер и Золотая Рыбка

      Гарри вошёл в класс. Должен был начаться совместный с Рейвенкло урок трансфигурации. Профессор МакГонагалл преспокойно посиживала за преподавательским столом и попивала чаёк, Чжоу и Мариэтта о чём-то увлеченно болтали, Гермиона читала параграф, Джинни болтала ногой и рисовала в тетради сердечки, небольшая группа магглорождённых студентов обсуждала политику королевы Великобритании, они заговорщицки перешёптывались, всё время оглядывались и твердили что-то про вредных русских шпионов, укрывающихся под именами Марти и Мэри Сью, Дин и Симус поспешно списывали домашнее задание. Словом, всё как всегда. Поттер направился к Джинни. — Я всё знаю, — заявил он, подойдя к ней. — О чём ты говоришь? — девушка удивленно вскинула брови. — Не притворяйся, — Гарри прищурил глаза. «Похоже, это заразно», — подумала гриффиндорка, взглянув на группу магглорождённых, которые, судя по восторженным вскрикам, придумали новый план по вычислению предателя. — Я в курсе, что ты вовсе не рыжая. Каков твой настоящий цвет волос? А, впрочем, это не так важно. Не смотри на меня так, — сказал Поттер, поймав на себе недоумевающий взгляд Джинни. Он словно так и говорил: «Иди-ка ты, Гарри, к добрым дядям в Мунго.» — Я давно понял, что у всех чистокровных семей есть своя фишка. Все Блэки красятся в чёрный, Малфои — в белобрысый, а вы, Уизли — в рыжий. Я подметил, что это весьма практично. Идёт такой волшебник по улице, а ты думаешь: «Кто же он? Из какой семьи?» И до-о-лго же ты будешь мучиться, ломая себе этим вопросом голову. А тут, смотришь — белобрысый. И сразу смекаешь: «Ага, значит, Малфой!» — Гриффиндорец был так рад своей выдумке, что даже не хотел слушать возражений Джинни, которая верно утверждала, что не только одни Малфои, как выражался Поттер, «белобрысые» — Ты на Луну! На Луну погляди! — Чего мне на неё глядеть? Что ты мне мозги пудришь со своей астрономией?! Я что вообще хотел... ты мне это... скажи, какой вы краской краситесь. Выглядит как настоящие, некрашеные волосы! Или дай тюбик с краской, мне для дела нужно. Гриффиндорка смотрела на Гарри, как на умалишённого. — Ай, ладно. Сам разберусь, — он огляделся. — Буду ждать на прежнем месте в субботу, в то же время, — сказал Поттер, явно намекая на следующее собрание ОПА. — Если ты понимаешь, о чём я, — многозначительно добавил он. МакГонагалл поперхнулась чаем.       Последующие занятия прошли без каких-либо происшествий (если не считать того, что вышеупомянутая группа магглорождённых чуть не придушила бедного Невилла, который, как им показалось, был завербован русскими спецслужбами). Вечером Гарри отправился к профессору Амбридж. Направляясь в её кабинет, он обдумывал свои дальнейшие действия. «Так-так-с, — думал Поттер. — Если, положим, мне вновь придется писать этим дурацким пером, я мог бы незаметненько написать что-нибудь другое. "Я Поттер, и я крут", к примеру. И пусть потом докажет, что это не так.» — Присаживайтесь, мистер Поттер. Что Вы будете пить? Чай? Или, может быть, кофе? — произнесла Амбридж наипротивнейшим голосом, когда Гарри вошёл в кабинет. К такому повороту событий он не был готов. «Сыворотка правды, значит... что-то рановато. Наверняка она хочет, чтобы я рассказал ей о Сириусе. Фиг Вам. Обойдетесь, профессор. Мы личности осведомленные.» — Чай! — весело отозвался Гарри. — Хотя нет, постойте, лучше кофе. Или, может быть, всё-таки чай? — Так что, мистер Поттер? — Кофе! — решительно отозвался тот. На столе появилась чашечка с ароматным напитком. И всё бы ничего, да был этот кофе ужасного розового цвета, так полюбившегося ненавистной Поттеру Амбридж. Здесь нужно сказать, что пристрастие профессора к этому оттенку наводило на определённые мысли. — С сахаром? — поинтересовался гриффиндорец, заглядывая в чашку. — Конечно, — ответила профессор. — Значит так Вы следите за физическим здоровьем и благополучием учеников? Вот оно что! Я буду жаловаться! Я буду жаловаться в Министерство! — воскликнул Гарри. — Что случилось, Поттер? — Вы с ума сошли, профессор? Мне нельзя сахар! Я диабетик! — взвизгнул он. Амбридж взмахнула волшебной палочкой. Чашка на столе исчезла, и в ту же минуту появилась другая. — Пожалуйста, вот Ваш кофе без сахара, — нежнейшим голосочком протянула она, настолько нежнейшим, что им можно было бы пытать вместо Круциатуса. Гарри поморщился, прищурил один глаз и заглянул в чашку. «Похоже эта дама ничего не знает о сахарозаменителе», — решил он. Гриффиндорец взял чашку и поднес ее ко рту. Амбридж застыла в нетерпении. — Нет, — сказал Гарри, отставив чашку в сторону, так и не глотнув из неё. — Так дело не пойдёт. Давайте лучше сок. Апельсиновый. Свежевыжатый. С мякотью. Амбридж побагровела от злости и стала похожа на маленький красный помидор в розовом чепчике, но всё же исполнила желание мальчика. — Пожалуйста. Пейте же! Поттер недоверчиво посмотрел на стакан сока. — Профессор... — Ну что ещё?! Гарри загадочно улыбнулся и, откинув голову назад и прикрыв глаза, ответил: — Блинов хочу... со смятаной... «Чёртов мальчишка! И как, скажите на милость, я ему сыворотку правды в блины подолью?» На столе появилась тарелка с блинами и баночка сметаны, в последнюю явно что-то подмешали. Гарри недоверчиво покосился на эту пищу. — Фи, — сказал он, — что это у Вас блины такие горелые? А сметана... почему она жидкая такая? Смотреть противно. — Он взял банку и покрутил её в руках. — Так... состав... не, серьёзно, Вы что, отравить меня вздумали? А срок годности! Ах! Об этом я вообще молчу! Теперь понятно, почему она такая жидкая. Бе. Уберите-ка это, профессор. А взамен хочу... хочу... — Прекратите! — взвизгнула Долорес. — Вот скажите мне, Поттер, почему Ваши желания меняются каждые пять минут, словно вы беременный?! — А что? — Поттер пожал плечами. — Всё может быть. Глаза Амбридж моментально сделались круглыми. — Вон! Уходите отсюда! — Как, уже? Неужели я так ничего и не попробую? — изумлённым тоном спросил Гарри. — ПОТТЕР! — Ухожу, ухожу... — он поплёлся к выходу. У двери Гарри обернулся и скорчил рожу Амбридж, которая полезла в стол за валерьянкой и не видела этого.

***

      В запретной секции очень страшно. В запретной секции невероятно темно. В запретной секции водятся гигантские пауки, огромные гусеницы, волосатые мокрицы, злобные приведения, профессор Снейп и прочие пакости и неприятные личности. Зачастую, в запретной секции можно встретить целующихся влюбленных парочек, пожелавших таким образом скрыться от посторонних глаз. Филча с миссис Норис, к примеру. Среди учеников бытовало мнение, что эта самая миссис Норис — женщина-анимаг, но мало кто смел предполагать, что на самом деле Филч — кот, превращенный в человека. Поговаривали также, что он питается Китекатом и в дни, когда кошачья сущность завхоза проявляется особенно ярко, бродит по школе на четвереньках, мяукая, играется с клубком ниток и жрёт, простите, кушает всякую гадость, начиная кисточками от ковра и заканчивая мухами. Словом, разные ходили слухи о мистере Филче. Ещё в запретной секции библиотеки хранится множество старых пыльных книг, которые ужасают посетителя одним лишь своим видом.       По крайней мере, так думал Эрни Макмиллан, который там никогда раньше не бывал и который в данный момент направлялся в это поистине зловещее и легендарное место под мантией-невидимкой вместе со всем известной персоной — Гарри Поттером. Бедный Эрни никак не мог понять, почему этому самому, ну, Тому, Который Выжил, приспичило взять с собой именно его. Действительно, почему нельзя было взять Рона, или, скажем, Невилла? — Они заняты другими делами. Что за возражения? Или ты не хочешь выполнять задания, идущие на благо нашей организации? Ты что, сторонник Министерства? — угрожающим тоном поинтересовался Гарри. — Нет, что ты. Но дело в том, что Эрни даже не знал, зачем они идут в это темное, жуткое место. Брр! А вдруг их поймают? Что тогда? Мальчику совершенно не нужны были проблемы. Хотя, с другой стороны, Макмиллану хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы все знали о нём, чтобы все о нём заговорили. Казалось, никто его не замечал. И мало кто мог подумать, что тихий, неприметный Эрни любит слушать хард-рок, мечтает гонять на байке по ночному Лондону, играть на электрогитаре и носить ирокез. Ещё он любил Гермиону и кушать любительскую колбасу. Да-да, он безумно любил Гермиону! Но признаться ей в этом хаффлпаффец не мог. В детстве мальчик мечтал стать Пожирателем смерти, как «насоящий блутальный музык», но узнав, что Пожиратели не слушают рок, разочаровался в этой профессии. Друзья Эрни, Джастин Финч-Флетчли и Ханна Аббот, целиком и полностью разделяли его увлечения, за исключением, пожалуй, одного: они не любили Гермиону. Однако это радовало хаффлпаффца, ведь если бы Ханна любила Гермиону, это было бы как минимум странно. «Этого еще не хватало, — думал Эрни. — У меня итак полным-полно конкурентов, если к ним прибавятся ещё и Джастин с Ханной...»       Наконец добравшись до пункта назначения, мальчики сбросили мантию-невидимку. Поттер принялся судорожно перебирать книги на полках. Макмиллан поглядел по сторонам. — Гарри, а почему эта секция — запретная? — поинтересовался Эрни. — Ну, понимаешь, кричащие книги, 18+ и всё такое... Хаффлпаффец нервно сглотнул. Переждав паузу, он осторожно спросил: — А что мы, собственно, ищем? — Рецепт приготовления особой краски для волос, — ответил Поттер. — Краски для волос?! Но зачем, скажи, было тащиться сюда? Неужто нельзя было купить в магазине? Эти химикаты наверняка даже в маггловских продаются! — Я же сказал — особой. А ты не умничай, лучше бы искать помог. Я тебя что, зря с собой взял? — Не особо-то и хотелось, — пробурчал Эрни, но всё-таки принялся искать книгу. Поттер ушел в дальнюю часть комнаты. Хаффлпаффцу стало как-то не по себе, но он продолжил поиски. Внезапно раздался крик: — ААА! — Гарри? — дрожащим голосом произнес Эрни. — ААА... — Гарри?! Так, Эрни, соберись. Ты должен быть храбрым! Гарри, не бойся, я уже иду! Вперед, навстречу смерти! — закричал он и побежал в ту сторону, откуда доносился крик. Но не добежал. Бедный мальчик споткнулся об одну из книг, валявшихся на полу. И, кажется, сломал нос. — Победибель ба бызни, — сказал он. — АААПЧХИ!!! Фух, тут столько пыли, сто-о-лько! — Из-за шкафа с книгами показался Поттер, живой и невредимый. — Что это с тобой? — спросил он Эрни, все еще валявшегося на полу. — Эм... дежил немного отбохнудь. — Ну ты... нашел время, тоже мне! Пока ты тут расслаблялся, я отыскал то, что нам нужно! — Гарри помахал огромной синей книгой, на обложке которой значилось «Самая лучшая ведьма или Секреты красоты.» — Пошли, нам здесь больше нечего делать.       Как оказалось, тем самым делом, для которого Поттер выпрашивал у Джинни краску для волос, и ради которого они с Эрни проникли в запретную секцию, оказалось вот что. Гарри решил, что в связи с предстоящим матчем по квиддичу, на котором, как он прекрасно знал благодаря Золотой рыбке, его могут дисквалифицировать из команды навсегда, следует сделать так, чтобы Малфой не участвовал в этом матче. Более того, нужно, чтобы его вовсе не было на стадионе. Конечно, можно было бы просто не реагировать на те обидные слова, что сказал, или, вернее, скажет ему слизеринец. Но Поттер не мог этого так оставить. Можно было бы, к примеру, попросить о помощи Гермиону и каким-либо образом навредить Драко так, чтобы он не смог принять участия в игре, но вряд ли она стала бы вредить Малфою просто так, не узнав повода. Россказням о говорящей рыбе гриффиндорка бы скорее всего не поверила. Оставалось только одно: действовать своими силами. И Гарри выбрал самый верный и коварный на его взгляд способ. Он решил подмешать в шампунь Малфоя краску. Рыжую краску. Да такую, чтобы не смывалась никакими заклинаниями. Поттер решил, что слизеринцу будет стыдно показаться на людях с подобной шевелюрой. И так, дело было сделано. Добыв вместе с Эрни заветную книгу, содержащую рецепт, он принялся за дело. Непонятно, почему эта книга хранилась в запретной секции, но Гарри предполагал, что это потому, что краска для волос и прочая косметическая дрянь имела ряд побочных эффектов, среди которых были беспричинный, не останавливающийся смех, агрессия по отношению к окружающим и тому подобное, кроме того, эта самая «косметическая дрянь» имела свойство, как уверяла красивая ведьма на обложке книги, не смываться ни коим волшебным образом. Краска должна была держаться ровно неделю. Этого было достаточно Поттеру. Изготовив краску, он налил её в пустой тюбик из-под шампуня «Чистоголовка», на которой красовался Люциус Малфой. Гарри невольно вспомнилась реклама этого шампуня в Ежедневном пророке: «Хотите иметь длинные и шелковистые волосы, как у меня? Желаете всегда выглядеть неотразимо и привлекательно? Решение есть! Шампунь "Чистоголовка" сделает Ваши волосы крепкими и блестящими! Только сейчас, приобретая шампунь "Чистоголовка" всего за 15,98 галеонов, Вы сможете получить набор для маникюра в подарок!» Затем гриффиндорец проник в душевую и подменил баночку шампуня Малфоя. «С виду они совершенно одинаковые. Он не заметит подмены», — подумал Поттер и злорадно хихикнул.       Вечером в Хогвартсе раздался истошный вопль. Вопил никто иной, как Драко Малфой. Распахнув дверь в коридор, он выбежал из душевой и побежал по коридору в неизвестном направлении. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЧЁРТОВ ПОТТЕР! — кричал слизеринец. Дамблдор, в это время прогуливающийся по замку, завидел Малфоя и, неправильно расслышав слова несчастного, воскликнул: — Какая прелесть! Он любит Поттера! — профессор утер платочком слёзы умиления. Закончив эту незамысловатую процедуру и напевая что-то навроде «Как много мальчиков хороших... как много ла-а-сковых име-о-н... но лишь одно меня тревожит...», Дамблдор направился в свой кабинет.