Мы не одинаковые

Тот торопливый шаг, которым он бежал вдоль узкой трассы с редкими машинами, что черными стрелами сливались с дорогой, бесшумно скользя по дороге, заставлял все мышцы держаться в напряжении, и это могло бы стать хорошим упражнением для тела, будь он на тренировке, но сейчас он просто опаздывал. Шутка ли, уснуть в поезде и очнуться, когда он уже проморгал свою станцию? Всё это, конечно, быстро и удобно – сверхзвуковая скорость, вакуумный тоннель, но время, которое ты тратишь, чтобы перейти и двинуться в другом направлении – не сокращает издержки. Да и как выяснилось, пропустить свою станцию, прикрыв глаза всего, как казалось бы, на пару минут, проще простого. И вот сейчас он обязан бежать, сворачивая на небольшую асфальтированную дорогу, ведущую к белым воротам, что отделяют их клинику от внешнего мира. Извечная проверка – сканирование отпечатков пальцев и глазного яблока, – только сегодня отчего-то Койю, мысленно улыбнувшись, с трудом подавил желание оттянуть нижнее веко и показать роботу кончик розового язык, как это было принято у детей. Весьма странное желание для человека, который опаздывает. Белый луч проскользнул по поверхности зрачка, машина знакомо пискнула, и ворота медленно начали открываться. Торопясь, мужчина протиснулся в самый край приоткрывшихся ворот и, не задумываясь, побежал вперед к белому крыльцу первого корпуса. Он надеялся, что ему привиделась понимающая улыбка на лице старого охранника. Открывая дверь и вдыхая ионизированный и уже увлажненный воздух, как и во всем помещении клиники, Койю надеялся, что сегодня Таканори не зайдёт проверять его готовность на месте. Он на ходу приложил пропуск и суетливо поздоровавшись с очередным ночным дежурным, поспешил прочь из фойе к коридорам, ведущим к его кабинету. Халат одевался на ходу, а он сам был всё же где-то далеко отсюда. Да, он слишком потерялся во времени. Проверка новых поступивших лекарств, их рассортировка, регистрация в базе – всё это поглотило сегодняшний день, откусив приличную часть вечера. Он вс откладывал и откладывал уход до последнего момента, надеясь, выполнить больше, чем может и дотянул до того, что не оставил себе времени на ошибку, а именно само время – самый исчерпаемый ресурс, в пределах земных суток. Такое нужное сейчас, оно утекает в никуда, прежде, чем ты осознаешь всю иронию и горечь утраченных и таких быстротечных мгновений. Тяжело вздохнув, Койю всё-таки смирился со своей участью человека, попусту теряющего время. Прикрыв уставшие глаза, он следовал вдоль белоснежных стен, направляясь к своему третьему корпусу. Тихое гудение ламп где-то над головой, и несмелые отблески подходящего заката, что отражались в широких окнах, мимо которых неспешно проходил Койю, заинтересованно, но вместе с тем бездумно глядя куда-то вдаль. От всех этих размеренных, но по-своему нервирующих звуков и красок, в душе начало зарождаться какое-то неприятное и тягучее чувство. Столько часов, чтобы подумать, и ни одного, чтобы сделать правильный выбор и следовать ему. Заблудшая душа – ему и самому впору становиться одним из клиентом больниц, только душевных. Загонять себе – хорошая идея, он ведь просто Койю, обычный парень, который не знает своего пути. Свернув, мужчина бросил апатичной взгляд на комнату, которая служила гостиной для пациентов третьего блока. Работал экран, передававший сводку новостей, двое людей, мужчина и молодая женщина, сидели, расположившись на диване перед ним, а другие двое стояли у дивана привлекательного кремового оттенка. Он лишь окинул эту весьма будничную картину взглядом и торопливо продолжил путь. Только вот взгляд, который следил за его передвижением, почему-то его смутил. Поравнявшись с мужчинами, он вдруг остановился в ступоре; шагнув в бок, прямо перед ним возник тот самый парень. – Койю-сенсей! – радостная улыбка и сияющий взгляд глаз совершенно выбили почву из-под ног Такашимы. Он не помнил имени парня, но эту улыбку, и ту ночь, что проскользнула по календарю почти неделю назад, он забыть был не в силах. – Где Вы пропадаете? – мужчина в возрасте, стоявший рядом, которого Койю почему-то до этих пор не замечал и вовсе, заинтересованно наблюдал за неловким монологом парня. – Я работаю здесь не на постоянной основе. – Неловко прокашлявшись, ответил Такашима, мельком поглядывая на циферблат часов, что подмигивали ему длинными стрелками из-под длинных рукавов белого хала. Он был в смятении, и заметно растерялся, когда его буквально вырвали из мира собственных мыслей в мир реальный. Да и эти сияющие карие глаза… Койю чувствовал себя под их взглядом совершенно закомплексованным подростком, хотя это была лишь их вторая встреча. – Такашима-сенсей работает с животными, представляешь, отец! – Восхищенный взор, которым сопроводил своё сообщение шатен, не вызвало отклика у мужчины, который лишь удивленно поднял бровь. – Разве в этой клинике лечат и животных? – По лицу мужчины, которого Ютака называл своим отцом, было видно, что восторгов сына он не разделяет, на что тот досадно поморщился, и это не могло укрылось от глаз Койю. Эти двое явно были вылеплены из разного теста: отец Ютаки был человеком состоятельным, что не мог не подчёркивать черный костюм-тройка, который своим деликатным видом буквально кричал о дороговизне какого-то популярного бренда, а сейчас и вовсе идеально, почти что безукоризненно сидел на томной фигуре мужчины. Ютака же выглядел как грандж-подросток из 90-х в своих серых джинсах и очередной свободной футболке. – Мы лишь испытываем на них новые препараты. – Койю смущенно улыбнулся, хватаясь за запястье, на которое были надеты часы, демонстративно блеснул циферблатом, уже в открытую показывая, что у него нет времени. – Извините, мне надо идти. – Палец ударился о циферблат часов. – Да-да, конечно. – Мужчина кивнул и, едва заметно улыбаясь, протянул ему ладонь для рукопожатия. – Мой сын, – он указал взглядом на парня, стоящего рядом, – Забыл меня представить. – Краем глаза Койю заметил, как Ютака недовольно закатил глаза. – Акито Уке. Искусные серебряные запонки убедили Койю в своих выводах; он протянул в ответ руку. – Такашима Койю. Приятно было познакомиться с Вами. – Сильное рукопожатие сопровождала ещё и слабая улыбка, что соскользнула с губ Такашимы. Неловко замолчавший рядом Ютака, тут же встрепенулся, когда рукопожатие разомкнулось. – До свиданья, Ютака. – Койю едва поклонился, прощаясь с ним. – Подождите, я с Вами пойду! – Парень неловко спохватился, бросая отчего-то испуганный взгляд на родственника. – Я пойду, хорошо? Ты ведь приедешь завтра? – Ютака неловко прошелестел вопросы, а Койю лишь из вежливости стоял и ждал, хотя с его опозданием уже было бессмысленно пытаться что-то исправить. Он лишь надеялся, что кто-нибудь его прикроет, а может, сам Мацумото уйдёт сегодня пораньше и решит не заходить к нему, чтобы напоследок поплеваться ядом. – Конечно. – Мужчина прикрыл глаза. – Передавай маме привет и скажи, что я скучаю. – Ютака кивнул Койю, и тот двинулся вперед. Догнавший его Уке, лишь молча продолжил идти рядом. – Тебе в другую сторону, Ютака. – Лукаво усмехнувшись, заметил Такашима. – Я пойду с Вами. Можно? – А вот это плохая идея. – Нахмурившись, Койю замедлил шаг, оглядывая приостановившегося парня. Конечно, эта непринужденность и тяга сдружиться с ним была лестной, но Койю совсем не хотелось тратить свои и так исчерпанные душевные запасы и рабочее время, чтобы развлекать избалованного мальчишку. Да и прознавший обо всем Таканори совсем не похвалит его. – Почему? – Уверенность в своих суждениях, словно эфир, испарялась. Резко посерьёзневший и явно огорченный Ютака опустил глаза в пол. Губы были плотно сжаты, а голос был тих. – Мне нужно работать, – так же тихо и уже не так уверенно ответил Койю. – К тому же, тебе следует спать в такое время. – Я не буду Вам мешать, если Вы об этом, а спать…я не могу спать по ночам, засыпаю лишь под утро. – Но ты мог бы поговорить с медсестрами, – предпринял последнюю попытку Койю. – Я уговорил охранника отпустить меня. – Ютака ослепительно и до коварности довольно улыбнулся. – И мне уже давно неинтересно с ними, я столько времени провёл здесь. Тем более, они слишком часто говорят о больных или тех людях, которых я совсем не знаю. – Попытка была заранее обречена на провал. Койю понимающе хмыкнул, уж он-то знал, как любят потрепаться о чужой жизни в этой больнице, и не раз сам становился свидетелем, а иногда и причиной таких разговоров. Неудивительно, что неусидчивому и любознательному парню было скучно с ними. Пока мужчина молча раздумывал над его словами, хитрец успел вклиниться с магической фразой: – А Мацумото-сенсей сегодня раньше ушёл. – Идём. – Койю двинулся вперёд, поворачивая за угол, за которым скрывалась дверь его кабинета. Торопливое шарканье чужих тапок возвестило о том, что за ним последовал шатен. От мгновенного соприкосновения с его ладонью, дверь открылась, и он, оглянувшись, взглядом пригласил притихшего Ютаку пройти. Укэ не стоило просить дважды, он проскользнул незаметной тенью мимо него, тут же замирая в помещении. – Только не мешайся, хорошо? – Койю привычным жестом кинул сумку на стол и щелкнул выключателем, лампы с тихим гудением медленно, будто набираясь мощности, загорались всё ярче, пока белый свет не заполнил всё помещение. Всё ещё потерявшийся в пространстве Ютака, согласно кивнул, взглядом пробегая по помещению. Ему до жути осточертели стены этого здания, особенно – оставаться одному ночью. Ночью казалось, что даже призраки и пресловутые чудовища его покинули. И он один, словно в одном из рассказов Брэдберри. Совсем один на Земле, стоило только раз сгоряча высказать желание вслух. Спина парня вздрогнула от испуга, когда позади него вдруг раздался шум подвигаемого предмета. – Садись, – взглядом Койю указывал на стул у одного из столов, заваленных папками с подшивками анализов. – Подожди, пока я всё проверю и возьму кровь на анализы. – Карие глаза понимающе взглянули в его собственные, и Ютака покорно опустился на стул. Странные трансформации из брызжущего эмоциями до вдруг тихого и послушного Ютаки начинали сбивать с толку, но откинув прочь эти мысли, он тут же двинулся к раковине. Тщательная дезинфекция рук, холодное нутро холодильника, в котором хранились чистые стерилизованные колбы, привычным жестом оторвать нужное количество шприцов и захватить проспиртованные салфетки. Иногда, Койю казалось, что лишь за этой дверью его любят и ждут. Шимпанзе Рентген*, безродный пёс Флеминг*, целый выводок крыс под общим именем Пастер*, кошка Эмили и его любимец – кролик Рин. Нерукотворные клички первой троицы были сгенерированы разумом Таканори, чья фантазия никак не могла вырвать из оков медицины. Последние же двое получили свои имена от самого Койю, который к тому времени уже обосновался в клинике. Верный пёс всегда встречал его, словно хозяина, тихим поскуливанием и проседанием на передние лапы. И мужчина не мог сдержать довольной улыбки, несмотря даже на то, что ему приходилось делать больно этим существам, они никогда не отворачивались от него, продолжая беззаветно верить в доброту вида под названием «человек прямоходящий». Двойственность ощущений, как учёного и как почти «хозяина» этих существ, нарушала какое-то равновесие в мыслях Койю. С одной стороны он был рад такому роду отношениям, но с другой… всё это не по уставу, не укладывается в систему и привычное течение жизни. Игла медленно вошла в серую шерсть, но кролик в его руках даже не дрогнул, продолжая глазами-бусинами наблюдать пространство, а кровь, словно вишневый сок, медленно перетекала в пластмассовый шприц. Наполнив колбу, Койю аккуратно отложил шприц на поднос, придерживая салфетку у ранки; он с улыбкой взглянул на животное в руках. Он любил всех своих подопечных, но отчего-то именно кролик вызывал у него какие-то глубокие чувства. Устало выдохнув, мужчина лбом прижался к серому комочку в своих руках. Крошечное существо в его руках было теплым и живым, запах подстилки из сена был горьким и знакомым, а все его ощущения свелись до одного лишь чувства единения с другим живым существом. Вдох и Койю вновь отстранился от Рина, ведь теперь снова придётся посадить несчастного кролика в клетку, снова наполнить для каждого поилку, подсыпать побольше корма. Лишь когда все колбы наполнились, он наконец смог вернуться назад и, наверное, самым большим удивлением для него стало то, что освещённая комната оказалась пустой. Стул был одинок и покинут, будто бы на нем никто и не сидел. На минуту Койю застыл в дверях, а затем невозмутимо двинулся к рабочему месту, погружая в машину колбы. Возможно, всё это могло ему только привидеться, как, например, побочный эффект его недосыпа, но странным было совсем другое… Этот парень слишком настойчиво набивался к нему в знакомые. Машина привычно тихо загудела, а мужчина уже сменил белые перчатки на старые хозяйственные. Забота о животных тоже входила в его обязанности. За наполнением поилок на ночь он совершенно позабыл о произошедшем, мысли наполнил полнейший вакуум. Работа, которая компоновалась с ещё одной работой, прерывистый и недостаточный сон лишали всякой возможности и желания рассуждать. Недосып становился какой-то панацеей от лишних мыслей. Единственное, о чём возможно было думать, когда спишь слишком мало – сон. Но из этой полу-комы его вывел глухой стук удара за стеной, единственный и неожиданный, он был слишком ясным, чтобы давать Койю понять, что он не ослышался. Торопливо закрывая клетку последнего животного, он поспешил открыть дверь в кабинет. Лицо неловко застывшего и обернувшегося Ютаки не отражало и капли удивления, как на лице Койю, сведя брови он деловито осмотрел вошедшего и вновь повернулся к чему-то, над чем всё это время с таким увлечением колдовал на столе. – Кофе, – подросток наконец-то повернулся к стоящему в дверном проёме мужчине. В зажатой руке тот держал зажатый пластмассовый стаканчик и протягивал ему. Койю просто не нашёлся, что сказать и лишь удивленно фыркнул. Стягивая перчатки с рук, он взял дымящийся напиток и рухнул в кресло. Лишь сейчас он заметил, что на столе ещё стоял и набор дорогих бельгийских элитных конфет. – Это зачем? – От сделанного глотка невыносимо запершило в горле. Кофе был до невозможности горьким даже для него и без крупинки сахара. – Отец приносит каждый раз. – Лукавая улыбка замерзла на краях губ, словно бы в ответ Ютака добавил, кивая на кофе. – Крепкий, чтобы Вы не смогли уснуть, как в прошлый раз, и Мацумото-сенсей не смог на Вас пожаловаться. – Он на меня жалуется? – Койю хотел бы проигнорировать сказанные слова, но услышав, что Таканори, который вечно принижает его значимость, жалуется своему пациенту на него, было как-то в новинку. – Не-е-т, – смех заметно преобразил Ютаку, открытая и приятная улыбка выгодно подчеркивала его лицо, и Такашима при всей отрешенности не мог не заметить этого. – Это был единственный раз. – Будто следуя повелению Койю, шатен улыбнулся еще раз, лишь одними губами. – Он вечный педант. Это черта раздражала меня в нем ещё со времён знакомства. – Он поморщился, то ли от воспоминаний, то ли от горького кофе и поставил стакан на стол. Сладость тающей конфеты приятно оттенила привкус во рту. – Вы давно знакомы? – Ютака почему-то не отрывал от него взгляд. – Лет девять. – Так долго, – подросток даже отклонился назад на стуле, удивленно распахивая глаза. – Не самое приятное знакомство. Похоже на «мат», в шахматах. Ни я, ни он не можем избежать нашего общения. – Изогнув края губ, ответил Койю. – А у меня это почти самое первое знакомство, которое я помню с того момента, как очнулся. – Койю заметил, как лицо подростка изменилось, переживание и напряжение в момент отразились на лице. Ладонью Ютака коснулся волос и тут же потянулся за шоколадом и почти затолкал конфету в рот, при этом отстранённо смотря куда-то мимо сидящего напротив собеседника. Всё это не укрылось и от глаз Такашимы. – Ютака, ты умеешь играть в шахматы? – Впервые он обращался к нему по имени и взгляд карих глаз снова был прикован к нему. – Нет… не помню! – Подросток встряхнул головой, как будто пытался прогнать прочь вмиг накатившее настроение. Койю молча встал, подходя к белому шкафу. Где-то среди ненужных документов, выпусков еженедельника манги покоились и разлинованная белая доска вместе с книгами по комбинациям. Койю любил придумывать себе хобби на месяц. И это было одним из таких. Вечерами на работе он сидел с книгой и пытался самостоятельно разыграть комбинации, одним глазом при этом поглядывая в книгу. Только и эта страсть куда-то испарилась, стоило на первой работе появиться неотложным делам. Он выудил деревянную доску и, подойдя к столу, что стоял около парня, положил её на гладкую поверхность дерева. Замок щёлкнул, и Койю ловко вытянул две фигуры разных цветов и украдкой спрятал их в кулаках. Ютака удивленно посмотрел на сжатые ладони перед ним. – Выбирай, какими будешь играть, – пояснил Такашима, слегка улыбнувшись. – А какими лучше? – Задумчиво протянул подросток, не отрывая взгляда от рук Такашимы. – Смотря, что по твоему мнению выигрывает: белое или черное. По поджатым губам и нахмуренным бровям было видно, что полагаться на удачу Ютаке не нравится. Взгляд метался между ладонями и наконец указал на левую. На разомкнувшейся ладони лежали чёрная фигура пешки. Из руки Такашимы фигура перекочевала в тонкие пальцы шатена, который вертел её, рассматривая незамысловатую резьбу с каким-то слишком явным любопытством. – Да, кажется, сегодня мне придётся поверить в противоположное, – задумчиво протянул подросток. *** Попытки сохранить бодрость таяли, как и этот элитный шоколад во рту, который, как оказалось, юный гость мог поглощать в неограниченных количествах, что не укрылось от, хоть и рассеянного, но внимательного Койю. Хотя большая часть времени было потрачено на объяснение правил и несложных комбинаций, первая пробная и какая-то по-детски неловкая партия, в процессе которой Ютака пытался торопливо вспомнить, как ходят фигуры и концентрировался на этом настолько, что совершенно забывал про ход игры. Первая партия, как и следовало ожидать, закончилась фигуркой короля в пальцах Койю. Досада и разочарование на лице Ютаки показалась неуловимой тенью, промелькнувшей и вновь скрытой под волной юношеского упрямства. Сам же Такашима лишь улыбнулся уголками губ. Сразу видно, что подопечный Таканори –птица гордая, едва оперившаяся, поэтому с этими хрупкими крыльями следовало обращаться предельно аккуратно. Ютака торопливо расставлял фигуры по местам, пережёвывая очередную конфету за щекой, пока Койю засыпал новую порцию кофе, разливая кипяток по чашкам. – Ферзь ведь ходит по диагонали и вертикали? – пробормотал подросток, разглядывая фигуру в своих пальцах. – Да, – подтвердил Такашима, – Скажи-ка, Ютака, откуда ты запомнил моё имя? – Этот вопрос был, пожалуй, первый на повестке к новому знакомому. Он точно помнил, что не представлялся, поэтому сейчас с удивлением смотрел на недоумевающее лицо юноши. – Я на бейджике увидел, – неуверенно произнес подросток, перемешивая кофе и вновь возвращаясь к шахматным фигурам. – Хитро, – Койю по-доброму усмехнулся самому себе, его подозрительная натура была удовлетворена таким простым и явным ответом. – Нет, просто я умею читать, – пробубнил Ютака себе под нос, но от улыбки удержаться всё равно не смог. На такое заявление Койю лишь тихо рассмеялся. Подростку тоже не считал нужным сдерживать свои эмоции, поэтому от глаз мужчины не укрылась откровенно красивая и удивительно открытая улыбка сидящего напротив парня. Сам в себе Койю никогда не замечал тяги к чей-то красоте, а тем более к «расчленению» объекта поклонения в виде счастливого щебетания о том, как прекрасна какая-то часть именно этого человеческого тела, но отчего-то ему хотелось сделать комплимент этому парню именно за эту улыбку. Однако эти мысли быстро сошли на нет, ведь красивая улыбка бывает и у маньяков, и у палачей, а под лепестками прекрасной розы порой и вовсе спрятаны острые шипы. – Какое одностороннее знакомство. – Почему? – Удивленно спросил Ютака, делая очередной глоток напитка. – У тебя же нет бейджика. – Койю тряхнул головой и тоже прижался губами к тёплой керамике кружки. – А, точно, – к удивлению мужчины, парень торопливо оставил кружку и подскочил, стряхивая с колен невидимые крошки. – Уке Ютака, родился двадцать восьмого октября две тысячи сорок первого года, учусь в Тодай на факультете финансов. Точнее, мог бы закончить в этом году, но из-за аварии не получится. – Взгляд подростка окинул черно-белую доску. – Но я точно не был любителем шахмат, иначе бы не играл так паршиво. Очень приятно познакомиться! – протараторив это почти на одном дыхании, он протянул руку и широко улыбнулся. – Мне тоже, Ютака, – рукопожатие было лишь формальностью, но кажется, Уке был чересчур увлечён этим маленьким спектаклем. – Значит, авария, – протянул Койю, кивком головы указывая на шахматы, как бы предлагая усевшемуся подростку сделать первый ход. – Да… почти два года прошло, – голос Ютаки стих. –И Вы можете называть меня Ютой, так будете проще. – И все два года тебя опекал Мацумото? – Откинувшись на спинку, Такашима, наблюдал за задумчивым парнем. – Да. Но еще был Натсу-сенсей, однако, когда я очнулся, то первым увидел Мацумото-сенсея. – Между пальцев Ютака гонял ложку, не отрывая и не поднимая своего взгляда от этого бессмысленного, но по-своему чарующего занятия. – Он, правда, очень много сделал для меня. Хоть его контроль и дисциплина иногда доходят до крайностей, но Вы не представляете, – шатен вскинул голову и с неожиданным отчаяньем посмотрел на Койю, – Каково это –очнуться однажды и понять, что ничего не помнишь и ничего не знаешь. Он говорил со мной, читал мне, разрабатывал мои атрофированные мышцы и учил заново ходить, писать и даже читать. За это время сенсей стал мне как старший брат. – Выдох Ютаки получился нервным и тревожным, пальцы рефлекторно сжимали ложку до побеления в костяшках, а Койю смог лишь успокаивающее улыбнуться. – Опека и ответственность это действительно его. – «Но чтобы он так долго кого-то лечил, я слышу впервые», – про себя добавил мужчина. И правда, больные с амнезией, пролежавшие в коме, явно не были специальностью Койю. Только от мыслей его отвлек писк аппарат, а значит, все данные по анализам уже были готовы. – Иногда мне кажется, что он хочет меня от всего мира спрятать, – пробурчал Уке. – Тебе лишь кажется, у него просто синдром наседки, – усмехнулся Койю, легко касаясь плеча парня. – Боюсь представить, как мы будем с ним расставаться, – громко хмыкнул Ютака, глядя вслед подошедшему к неведомой ему белой машине лаборанта. – А как долго тебе ещё здесь находиться? – голос мужчины звучал глухо из другого угла комнаты, и он явно мыслями уже был погружён в предстоящую ночную работу. – Месяц или два. – Думаю, он уже готовится к этому морально и периодически захаживает к местному психологу, – наобум ляпнул Койю. Осознав всю нелепость фразы Ютака весело хохотнул. Доставая бумаги и пытаясь привести их в относительный порядок для работы, Такашима полностью ушел в себя. – Хотите помогу? – нервно вздрогнув, мужчина поднял глаза на подростка, который вдруг оказался рядом. – А, нет, – торопливо ответил он, улыбаясь, – Лучше иди спать, чтобы утром Таканори застал тебя в палате, а не здесь. – «А не то мне влетит», – добавил уже про себя Койю. – Мне не сильно хочется. А Вы выглядите совсем уставшим. – Ютака смотрел прямо ему в глаза, совершенно не смущаясь и, кажется, не собирался отводить взгляд. Койю впервые встречался с такой прямой твердолобостью и, не выдержав, сам обернулся к бумагам. – Спасибо, но, думаю, ты и я слишком устали, чтобы учиться сегодня ещё и анализу крови. – Койю всё же решился вновь поднять глаза, лицо подростка было каким-то отрешённым и пустым, а взгляд смотрел куда-то сквозь него. – Ты устал, Ютака. Ложись спать и не думай об этом. – По лицу было видно колебание Ютаки, которое стало странным сюрпризом для Койю. – Хорошо, – согласный кивок. – Когда Вы будете в следующий раз здесь? – Ещё не знаю. Но думаю, ты узнаешь это по недовольному тону своего сенсея. – Койю врал, но если учитывать его положение, то это было ложью во благо. Во спасение своей шкуры и здорового сна Ютаки, но он, похоже, и правда поверил, взяв эти слова себе на заметку. – Спасибо, что научили меня играть в шахматы и говорили со мной сегодня. – Ютака чуть поклонился в знак благодарности. – Было в радость, – Койю прижал кипу бумаг к груди и из последних сил выдавил из себя ответную улыбку. – До свиданья. – Ютака ушёл, дверь за ним закрылась. Только Койю показалось, что закончилась не их встреча, а какое-то фантасмагаричное сновидение. Он же не хочет впускать новых людей в свою жизнь, ведь так? У него едва хватает времени на самые тривиальные потребности собственного организма, как сон или еда, откуда тогда взяться месту посторонним? Он сделал пару шагов к нужному столу, и россыпь бумажек вывалилась из его рук. Сон, да. Всё что нужно – это сон. Или это уже был сон? Всё равно этот мир заканчивается, когда веки закрываются под тяжестью прожитого дня.