I hear glasses breakin' as I sit in my bed

Моя встреча для удаления татуировки была проведена. Это было сегодня, и если вы знаете меня хоть немного, то поймете просто по моему лицу, что мне было ужасно страшно. Это было правдой, что даже несмотря на столько татуировок, казалось, что та боль была ничем по сравнению с тем, что я испытал утром. Как советовал мне Зейн, я, не без помощи Даниэля, щедро намазал свое бедро кремом и хорошо позавтракал просто, чтобы не упасть в обморок во время процедуры. И, так как там было слишком много для меня, я решил, несмотря на плохое настроение старшей дочери, поесть с семьей. И Элеанор.. которая была мне, как одна из младших сестер, так что это было одним и тем же. Это выглядело как то, что вы могли бы увидеть в сериалах 80-х. Семья – хорошо, с однополыми родителями – ела вместе одним солнечным утром (сегодня шел дождь), дети смеялись над шутками отца (это тоже неправда, Кэти говорила по телефону, Шейн не отрывался от телевизора, а Кейси рисовала). Да и вообще это не выглядело как то, что показывали в сериалах. Но я был окружен своей лучшей подругой, детьми и парнем, о чем еще можно было просить? Даниэль опустошил свою тарелку и собрался оправиться на пробежку, но перед этим, как истинный джентельмен, не забыл спросить, не была ли мне нужна помощь с детьми. – Не переживай, у меня есть опыт, думаю, я справлюсь, – сказал я с небольшой улыбкой, брюнет встал и поцеловал меня скромно, но тесно перед тем, как покинуть комнату. Я смотрел на то, как он уходил, будто влюбленный подросток, и когда я перевел свой взгляд обратно на стол, увидел двух молодых женщин, смотрящих на меня со счастливыми улыбками. – Что? – спросил я их, краснея, но они только обменялись взглядами перед тем, как снова посмотреть на меня. Мне надо перестать оставлять их вдвоем в одной комнате. – Перестаньте смотреть на меня так. – Прости, Луи, но вы двое на самом деле милые, мне очень неловко, – сказала моя коллега, наконец, посмотрев на меня. Я бросил ей глупую ухмылку перед тем, как спрятать ее за чашкой чая. Моя дочь все еще смотрела на меня с небольшой знающей улыбкой. Я знал, что она собиралась сказать еще до того, как она открыла рот, девочка была рада за меня. – Мы можем сказать, что ты нашел идеального парня, – добавила моя подруга, подмигивая. Я никогда не перестану заливаться краской рядом с ней. – Честно, да, он идеальный, и это немного пугает меня, – сказал я, все еще скрываясь за чашкой. – Что ты имеешь в виду? – Я просто говорю, что иногда боюсь оказаться недостаточно хорошим для него, – моя дочь и Элеанор одновременно закатили глаза. – Ты прекратишь? Даже слепой заметит, что этот парень сходит по тебе с ума, – я не знал, на самом деле, помогло ли мне это. Потому что, даже если это сделало меня ужасно счастливым, внутри меня все еще был страх, что он уйдет. Я имею в виду, у нас была разница почти в 10 лет. И когда он бы захотел жениться и завести детей, я не думаю, что был бы готов. Честно, я даже не думал, что мы зайдем так далеко, я не думал, что это будет продолжаться долго. – Папочка? – спросила моя младшая дочь. – Вы с принцем Даниэлем будете жить вместе когда-нибудь? – все за столом затихли на несколько секунд, удивленные вопросом ребенка. Но в итоге я разрушил тишину, тихо засмеявшись. – Принцем Даниэлем? Что это значит? – младшая девочка, которая даже не смотрела на меня, ответила, все еще рисуя: – Мы играли в принцесс недавно, а так как я – принцесса в доме, я сказала ему, что он может быть принцем, если хочет, – сказала она, в тот момент раскрашивавшая единорога. – И кто же тогда я? – спросил я, продолжая игру своей младшей дочки, забавляя Элеанор. – Это же очевидно, ты королева! – и этого было достаточно для моей коллеги, чтобы истерически рассмеяться, скоро к ее смеху присоединилась Кэти и я, пытающийся их успокоить. – В любом случае, я надеюсь, что однажды ты сделаешь его королем, – также спокойно закончила моя дочь. Она не знала, что заложила бомбу за столом. Две девушки прекратили смеяться, и я прирос к стулу, не в состоянии двигаться. Если я правильно понял, моя младшая дочь только что сказала, что надеется на то, что я выйду замуж за Даниэля. И, как я уже говорил раньше, я не думал, что смогу сделать это. Не зная, что сказать, я остановил завтрак, прося детей идти собираться, потому что уже пора было ехать в школу. Не прошло и минуты, как стол снова опустел, только мы с Элеанор все еще сидели. Вскоре я тоже поднялся и механически начал убирать со стола. Моя подруга тихо помогла мне, зная, что бесполезно будет обсуждать что-то сейчас, потому что я с головой ушел в свои мысли. Меня интересовало, спросила ли моя дочь это спонтанно, или она услышала это где-то. Мог ли это быть Даниэль? Хотел ли он этого уже? Потому что я был, блять, уверен, что я не хотел. После недавнего развода, я думал, что он поймет, что я не хочу проходить через это еще раз. Это казалось таким очевидным, но, в то же время я думал, что это могло быть слишком грубо с моей стороны даже не представить на минуту себя, обрученного с Даниэлем. После всего, он был действительно идеальным, я не обманывал. Он был добрым, понимающим, внимательным, он помогал мне с детьми, был мил с ними и никогда не жаловался. Я не думаю, что мог найти кого-то лучше, чем он. Но тут же возникал вопрос: достаточно ли я хорош для него? Я знал, что были тысячи других людей, которые бы подошли ему, так почему он хотел остаться со мной? Я боялся, что его незрелый возраст заставляет его принимать неправильные решения. – Луи? Скажи мне, о чем ты думаешь? – наконец, спросила моя подруга, когда стол был полностью убран. – Я просто думаю, что эти отношения слишком идеальные, чтобы быть реальными, однажды я все испорчу и снова стану грустным и одиноким. Шатенка с сожалением посмотрела на меня перед тем, как обнять меня своими тонкими руками, слегка поглаживая меня по голове: – Луи, ты не должен говорить такие вещи. Даниэль не такой, он хочет осчастливить тебя, – мое сердце сжалось от ее слов, она пыталась помочь мне, но только усугубляла ситуацию. – Дело в том, что я боюсь, что не сделаю счастливым его, – я отвлекся от нее, когда услышал, что мой сын позвал меня, и, отвернувшись от лестницы, увидел грустное выражение, появившееся на ее лице. Это заставило меня чувствовать себя еще хуже.