I hear glasses breakin' as I sit in my bed

После празднования Дня Рождения, пока я собирал мусор, а еду все еще можно было увидеть по всей квартире, Даниэль ушел. Его поезд отправлялся рано утром, и я предложил проводить его, потому что после этого мы не увидимся еще два месяца. Я не говорю, что я не расстроился, нет. Я просто хочу сказать, что если бы это происходило пару лет назад, и уезжал Гарри, я чувствовал бы себя менее целым. Но сейчас такого не было. Мне было слегка грустно, вот и все. Но не казалось, что это волновало парня, который заключил меня в объятия и поцеловал, перед тем как зайти в поезд. Я стоял там и улыбался ему, пока поезд не поехал. Как только он скрылся за горизонтом, я быстро залез в свою машину, собиралась вернуться обратно домой. Но по дороге, когда я в смятении вел машину, картинки со вчерашнего дня начали появляться в моей голове. Вечеринка прошла хорошо. Дети были счастливы от того, что их два отца и семья была снова вместе, даже присутствие Даниэля никого не беспокоило. Мои родители полюбили его, они были рады, что я нашел кого-то так скоро после развода с Гарри. Но все еще, даже хотя это был День Рождения моих детей, я не чувствовал себя очень хорошо. Я был рад, что мои дети были довольны, гости и Даниэль тоже, но я заметил, что кое-кто не выглядел хорошо. И я думал, что был единственным, кто заметил это, потому что он очень умело прятал это. На лице Гарри была улыбка, и он маялся со всеми, но я видел в его глазах, что ему было некомфортно, он выглядел грустным. Несколько раз у меня появлялось желание пойти и поговорить с ним, спросить, что случилось, но я не хотел расстраивать Даниэля, так что я ничего не сделал. Но его грусть неосознанно делала и меня грустным. В этот вечер, когда Гарри пришел забрать детей, его глаза уже не выражали грусти, но я все еще чувствовал себя плохо. Я наблюдал за тем, как он уходил, прижав голову к дверной раме, и странно, но мне стало еще хуже от того, что Гарри уходил, потому что я не увижу его еще три дня. Внутри я понял, что мне нужно было подумать, я сказал себе, что действительно должен серьезно подумать о том, что происходило в моей голове. У меня было два месяца без Даниэля, два месяца, чтобы решить будущее.

***

В первые дни все шло, как планировалось, я много думал и после длительных размышлений решил, что всегда буду иметь какую-то привязанность к Гарри, и это послужило причиной того, что я почувствовал себя плохо из-за его грусти. В добавок, в тот же вечер, когда разговаривал с Даниэлем по телефону, улыбка, завладевшая моим лицом, убедила меня в том, что он был хорошим выбором. Но когда Гарри привел детей обратно несколькими днями позже, все это рухнуло на землю. Если то, что мне пришлось контролировать себя, чтобы не улыбаться слишком много или не касаться его, или то, как мое сердце сильнее забилось в грудой клетке, говорит о чем-то. Как обычно, мы немного поговорили перед тем, как он вернулся к своей машине, только в этот раз у меня было ужасное желание пригласить его внутрь, чтобы остаться с нами, но я не стал этого делать. В этот вечер, говоря с Даниэлем по телефону, я заметил, что даже хотя улыбался, когда слушал его истории, я чувствовал, что не находился с ним.. полностью. И пока я вертелся в своей кровати, пытаясь заснуть, я понял одну вещь. Я скучал по Гарри сильнее, чем по Даниэлю. Эта мысль мучила меня всю ночь. Возможно, именно поэтому я воспользовался первым удобным случаем, чтобы позвонить Элеанор и предложить ей выпить. Так как она была великолепным другом, Элеанор согласилась, не задавая вопросов, несмотря на то, что мы редко гуляли без причины. Я пригласил ее в полный людьми бар, прекрасный для нас обоих. Она сделала это, когда я пил второй бокал вина, она встала рядом со мной, заказав напиток, и заговорила со мной, пока я допивал второй бокал и заказывал третий. Только тогда я почувствовал себя спокойнее: – Что происходит? – спросила она, как обычно обо всем догадавшись. Я сделал глоток вина перед тем, как начать тяжелый разговор: – Я скучаю по Гарри. Я действительно ценю Даниэля, он правда замечательный.. но я боюсь, что его никогда не будет достаточно. Мне было очень стыдно за то, что я говорил, даже хотя это было правдой, потому что Даниэля должно было больше, чем просто хватать мне, он должен был быть идеальным для меня, но.. я пытался убедить себя, что смогу влюбиться в него, но сердцем я чувствовал, что это никогда не произойдет. – Луи, я люблю тебя, правда, но я не понимаю тебя. Я видела тебя с ним, он, кажется, делает тебя счастливым, он хочет сделать тебя счастливым. В то время как Гарри, мне жаль говорить тебе это, но насколько я знаю тебя, никогда на самом деле не выражал своей преданности. Она слегка поморщилась, зная, что темы разговора, связанные с Гарри, лучше было не затрагивать, даже когда я еще был женат на нем и приходил на работу расстроенный, она всегда была готова помочь мне. И она всегда следила за тем, что говорила о Гарри, потому что, несмотря на то, что мы ругались, я любил его и не хотел, чтобы люди плохо отзывались о нем. Я знал, что говорить об этом было неприятно и ей, и мне, но Элеанор не знала всей истории. – Ты знаешь, Эль, первые девять лет нашей совместной жизни были действительно лучшими в моей жизни. Ты знаешь только о последних двух, поэтому и считаешь, что Гарри всегда был паршивым мужем, но это не так, далеко не так, – сказал я, с ностальгией вспоминая о тех прекрасных годах, обо всех прекрасных моментах, что мы провели вместе. Моя подруга смотрела на меня с вопросами, читающимися в ее глазах. Это было правдой, что я в основном рассказывал ей о последних двух годах наших отношений, я проводил дни, жалуясь девушке на все проблемы в своей жизни. И теперь я чувствовал себя глупо из-за того, что не говорил ей о том, каким замечательным был мой муж, несмотря на то, что мы так и не получили конца, что я представлял: – Что произошло два года назад? Я с горечью подумал о том, что теперь понял, что разрушило наш брак. С тяжестью на сердце, я решил в первый раз рассказать о своей ошибке: – Перед тем, как начать работать в этой школе, я работал в другом учреждении, немного дальше и, ты знаешь, что я не общался ни с кем до тебя на работе, ну.. на старой, я действительно общался со всеми. Я никогда не думал, что мог уйти из той школы. Элеанор внимательно слушала, не разу не прервав меня, она считала меня лучше, чем это. – В один год туда перешел работать новый учитель испанского, и мы скоро поладили. Для меня наши отношения были чисто профессиональными, дружескими в основном. Очевидно, у него было другое мнение. Вскоре он запал на меня, и я не знаю почему, но я позволил ему это, даже флиртовал с ним в ответ. Глаза девушки широко открылись, я знал, что она не знала меня в таком свете, я сам тоже, на самом деле. С восемнадцати, Гарри был единственным человеком, с которым я вел себя так. – Я не интересовался им или еще что-то, но я не знаю.. Мне нравилось его внимание, и не было ничего серьезного, просто маленькая игра, я был абсолютно уверен, что он знал о том, что я женат. Я снова ошибся. Теперь я понимал, насколько глупым был, мне вообще не следовало играть с огнем: – Все провалилось к чертям в день весеннего шоу. Все шло очень хорошо, Гарри был там, и в конце спектакля он подошел поздравить меня. Только вот он увидел меня, целующегося с Питом. Даже сегодня мне было стыдно говорить это, я чувствовал себя таким виноватым из-за того, что сделал. Рот моей подруги распахнулся, и прежде, чем она смогла что-то вставить, я продолжил: – Я не знаю, что случилось. Как и многие другие, он пришел поздравить меня, а потом поцеловал! Я был так удивлен и шокирован, что никак не реагировал в течение нескольких секунд. Когда я снова смог думать, я без замедлений оттолкнул его, но было уже слишком поздно, Гарри все видел. Я объяснял ему все тысячу раз, извиняясь до тех пор, пока не терял голос, прошло несколько недель до того, как он снова вернулся в постель ко мне, и единственным способом вернуть его доверие было сменить школу. Вот почему я теперь свожу тебя с ума каждый день. Я мягко улыбнулся ей. Рассказывать всю историю полностью оказалось намного сложнее, чем я ожидал. – На самом деле.. – сказал я, смеясь, даже хотя я не видел ничего смешного в своих словах. – Я убежден, что Гарри никогда не верил мне, поэтому и не смог простить. Я уверен, что именно из-за этого мы развелись, из-за того, что я был слишком глупым, – я залпом допил вино, перед тем как повернулся к подруге, которая, кажется, сильно переживала за меня. Она тихо взяла мою руку и переплела ее со своими маленькими пальцами, пытаясь успокоить меня как мать. – Расскажи мне, каким Гарри был до этого. Я улыбнулся, потому что говорить об этом было намного приятнее для меня, я рассказал ей каждую мелочь, что делала Гарри самым идеальным парнем для отношений. Я рассказал ей, каким он был внимательным, он слушал каждое мое слово, как будто его произносил кто-то святой. Он мог проводить часы, слушая скучные истории о моих учениках, коллегах и театре, в то время как у него самого были более захватывающие истории, которые можно было рассказать, он все-таки работал в журнале моды! Но каждый раз, когда я говорил ему об этом, он уверял меня, что лучше будет слушать мои истории о школе, чем рассказывать свои о моделях. С самого начала, он всегда первый говорил, что любит меня, он никогда не боялся говорить все, что было у него на сердце, и спустя годы я тоже признался ему в своих чувствах. Он делал все, чтобы осчастливить меня, всегда старался изо всех сил, чтобы заставить меня улыбнуться независимо от того, готовил ли он еду, находил подарок в старом хипстерском магазине или проводил необычное свидание. Он был всегда справедливым и готовым с детьми, он был моей подушкой в трудные времена. Он был младшим из нас, но всегда заботился об мне, проверял, хорошо ли мне было. Я был скрытным человеком, который не любил говорить о своих чувствах, который боялся открыться миру. Я был подростком, который боялся, прячась за смехом, который не имел никаких амбиций, никаких желаний. Гарри заменял все это, он был всем для меня. Без него я чувствовал себя пустым. И сегодня было также.. Я закончил свой рассказ дрожащим голосом, улыбка давалась с большим трудом. Элеанор не выпустила мою руку, она смотрела на меня с теплотой в глазах. Она дала мне время, чтобы восстановить свое самообладание, потому что, честно, я был готов заплакать, я беззвучно поблагодарил девушку за это. Спустя какое-то время, она задала больной вопрос: – Так что ты собираешься делать, Лу? – спросила она, который не выходил из моей головы уже несколько дней, что я собираюсь делать? Я все еще думал над этим. Но до сих пор не нашел ответ. – Даниэль великолепный, он привлекательный, понимающий, терпеливый, добрый.. Он просто идеальный, – я остановился, добавляя "но", зависающее в воздухе над моей головой. Элеанор уже слышала это: – Но он не Гарри? – я позволил вопросу войти в мою голову, и все схемы, которые проходили в ней по несколько миль в час последние несколько дней, остановились. Я начал медленно кивать, потому что так и было, это было трудной и жестокой правдой. Когда я наконец понял всю тяжесть этих слов, сдерживаемые раньше слезы потекли из глаз. Я был смешон. Я был взрослым человеком за тридцать, рыдающим из-за своего бывшего в баре. К счастью, моя подруга почти в ту же секунду заключила меня в объятия и позволила выпустить всю грусть. При других обстоятельствах, я бы не позволил себе этого, но потом понял, что как бы я не старался, даже если я попробовал бы перестроить свою жизнь, Гарри всё равно будет вращаться рядом со мной. И ничего и никто не сможет заменить его.