Я вам не сова!

Дальше ничего не было. Наши с ним отношения никак не развивались, потому что я боялся делать дальнейшие шаги. Я струсил. Мне даже не сложно признать это. Наши с ним случайные встречи ограничивались этим банальным «Привет, как дела?» и заканчивались его обиженными и разочарованными взглядами, которыми он прожигал мою трусливую спину. Я чувствовал себя подонком и никак не мог отделаться от ощущения гнили, разрастающейся где-то в груди. Но он все понимал и самое главное, умел ждать. Я был так благодарен ему за это, когда в очередной раз избегал его в столовой, на занятиях, в коридорах. Но так же я понимал, что когда-нибудь все же настанет тот момент, когда придется объясниться. и этот день наступил С виду это был день самый обычный и не особо отличался от остальных 364 дней, протекающих незаметно, как и вся моя жизнь. Но я был бодр, и, на удивление, полон сил для свершений великих дел. Вскочив с кровати, я подошел к окну и распахнул шторы. Солнце осветило мою захламленную комнату, а свежий воздух, который я впустил, открыв окно, наполнил мои легкие счастьем и надеждой. Оставив окно открытым, чтобы проветрить комнату, я достал из шкафа чистое полотенце и ушел приводить себя в порядок. Зашумела вода, и ванную комнату наполнили самые разнообразные громкие звуки: от постукивания костяшками пальцев по кафелю до шума воды перемешивающегося с моим пением. *** ************************* *** Даже птицы делились сегодня со мной своим хорошим настроением, напевая с деревьев заливные песни, которые сопровождали меня до самой школы. Я специально сегодня пришел чуть раньше, чтобы было время как следует подготовиться к этому нелегкому разговору. Не то что бы это было очень сложно, просто я действительно не умею говорить и объясняться с людьми, для начала мне нужно подобрать слова, если я хочу, чтобы меня правильно поняли. А еще я не хочу обижать его. Поэтому… Задумавшись, я не заметил, куда иду. Ладно, признаюсь, я опять разглядывал свои ноги и совершенно не смотрел по сторонам. Так или иначе, я сбил кого-то с ног. Парень как раз выходил из библиотеки с внушительной стопкой книг в руках. И все это чертовщина рассыпалась по коридору. — Извини, — буркнул я, даже не глядя на парня. Я отряхнулся и уже собрался пойти и поискать Джерарда, как услышал дрожащий голосок парня, все еще заваленного кипой книг, обрушившихся на его голову. — Да ничего, бывает. — Джерард?! — я кинулся извлекать его из «домашней библиотеки»; вытащив его за протянутую в поиске помощи руку, в спешке собрал все книги, пытаясь совладать с дрожью в пальцах. Вот никогда бы не подумал, что буду так трястись из-за парня, который-то и другом мне никогда и не был. Зато сразу стал… любимым. Мы словно перепрыгнули этот период «эм, ну ты понимаешь, ты мой друг, но я бы хотел чего-то большего от тебя» и приступили к… — Еще раз прости, я не хотел, — я поднял его книги и поставил на ближайший подоконник. — Куда ты их несешь? — Хочу найти тихое место и подтянуть парочку предметов, у меня, оказывается, проблемы с учебой. — Место тише библиотеки? Шутишь? — я иронично приподнял бровь. — Ну вообще-то такое место есть. Наш чердак, помнишь? Я с усмешкой отметил, что он сказал наш чердак, словно делая нашу связь чуть прочнее, чем она сейчас казалась. — Но занятия вот-вот начнутся, — я взглянул на часы и ахнул, а Джерард непонимающе нахмурился. — С каких пор тебя беспокоит это? Я молча согласился с ним и улыбнулся. Любовь меняет людей. Иногда в лучшую, а иногда в худшую сторону. И мне, кажется, повезло. Мы шли к чердаку в молчании, и я обнаружил, что Уэй уже успел простыть — он шмыгал носом и несколько раз тихо чихал, а я только наблюдал за ним, спотыкаясь, потому что еле видел дорогу из-за учебников, возвышавшихся над моим носом. Наконец мы пришли. В узкий проход сначала пролез Джерард и втащил за собой учебники, а потом я попытался пролезть так же аккуратно, но едва не разорвал свой рюкзак. — Глупый, давай помогу, — хихикнул Джи и стащил рюкзак с моих плеч, забирая его к себе, а потом схватил меня за плечи. Я решил, что настал тот самый момент и потянулся к нему как раз тогда, когда Джерард, будь он неладен, рванул меня на себя. Мы ударились. Я врезался головой в его плечо и охнул. Естественно, ему досталось меньше. — Прости, — он все еще смеялся, пока я потирал ушибленное место и метал в него молнии. Он перестал улыбаться и раскрыл первую попавшуюся под руку книгу на первой странице. — Не уходи от разговора, — раздраженно прошептал я. — От какого разговора? — милый нахмурился, показывая, что не понимает, о чем речь и сжал в руках книгу так, что побелели костяшки пальцев. Это выдавало его с головой. Он и сам испугался не меньше, но теперь я не собирался отступать. Где-то далеко прозвенел звонок, но я не обратил на него внимания. Джерард читал, но видимо, не мог понять текст, потому что его мысли, вероятно, были где-то далеко. Он устало потер лицо и внезапно почувствовал мою руку, обхватившую его шею. — Что ты делаешь?! Отвали от меня! — успел закричать он, прежде чем я сел на его бедра сверху и оперся руками о пол позади него. Мое лицо оказалось так близко к нему, что я мог различить трещинки на его ободранных губах и крапинки в таких необычных глазах. Он прерывисто и часто дышал, пытаясь справиться с эмоциями, а я просто смотрел на него и ничего не делал. Ничего. Абсолютно. Вновь какая-то апатия, окоченение, я не смог справиться с этим. И вдруг словно вынырнул из воды, которая долго удерживала меня в своих сетях, до боли в легких, и коснулся своими горячими сухими губами его; такими холодными они показались вначале, но я отогрел их. А он отогрел мне сердце. *** — Где их носит, этих двух несносных дурбалаев? — заверещал директор, который в этот день проверял у классов посещаемость и форму одежды, а так же корил за неуспеваемость. Джерард и Фрэнк отсутствовали очень долгое время, и директор потребовал разыскать их и поставить в известность — либо они немедленно начинают учиться, и учиться прилежно, либо их отчисляют. Но парни даже не догадывались, они совершенно не думали про учебу, продолжая самозабвенно целоваться и греть друг друга на чердаке треклятого учебного заведения.