День и ночь

- Юу, - доносится из-за двери, и Аллен с Кандой сразу же узнают, кто посмел нарушить их уединение. - Лави, - шепотом говорит Уолкер. - Да понял я, Мояши, - огрызается Канда. - Я Ал… - сердито шепчет Джокер, но Юу тут же закрывает ему рот рукой. - Хочешь, чтобы нас спалили? – доносится у самого уха. Аллен медленно махает головой, что нет, и Канда убирает ладонь. - Что он там делает, интересно? – шепотом интересуется Уолкер. - Явно не задание для Панды, - бросает Юу, и Аллен улыбается: а у мечника, оказывается, есть кое-какое чувство юмора. - Юу, - продолжает звать Историк. – Куда ты спрятался? Я точно слышал твой голос… - И не отстает же, - в сердцах говорит Канда, добавляя еще пару матов, причем некоторые из них явно не на английском. - Ну, Юу-у, я знаю, что ты хочешь поиграть, но вылезай уже. Я как раз намеревался тебя немного совратить и знаю точно, что тебе это понравится… В голове Аллена мелькает картина того, как Лави «немного совращает» Канду, и он делает резкий рывок вперед. Юу едва успевает перехватить и удерживать трепыхающееся тело. - Ты хочешь нас выдать? – гневно шепчет он, впрочем, дрожа от злости и сам. - Пусти… меня! – вырывается Аллен. – Я ему сейчас… - Никуда ты не пойдешь, а свою честь я способен отстоять и сам, - возражает мечник, фыркнув. – Стой, где стоишь. - Канда… отпусти! – не успокаивается Уолкер. – Знал бы ты, как давно я хочу начистить ему морду! Юу ухмыляется. - Не дольше, чем я, так что успокойся! – приказывает он. Тем временем шаги становятся всё тише, и мечник все-таки отпускает Джокера. - Ладно, завтра с ним разберусь, - принимает окончательное решение Аллен. - Я тебя опережу, - снисходительно смотрит на него Канда. - Не успеешь, - злорадно улыбается Уолкер. – Если надо, я вообще не буду ложиться спать. - Мояши, не мог бы ты отвернуться ненадолго? – странным тоном спрашивает вдруг Юу, а его правая рука недвусмысленно ложится на ширинку. У Аллена округляются глаза. - Постой… ты же не собираешься делать это здесь? - Собираюсь, - коротко бросает Канда. – Отвернись. Джокер улыбается. - И кто это мне сегодня говорил что-то насчет «подрочить», а, БаКанда? – ехидно спрашивает он. - Ты не видел собственное возбужденное лицо парою минут ранее, - убедительно говорит мечник и приближается. Увидев, что Юу делает шаг к нему, видимо, собираясь развернуть собственными руками, Аллен сразу же добавляет: - Эй, слушай, у меня есть идея получше. Канда останавливается, и теперь уже Уолкер делает шаг к нему. - Почему ты будешь представлять себе это, если можно воплотить мысли в реальность? – он кладет руку на плечо Юу и скользит ею к шее. Канда шумно вдыхает. - Мояши, это ведь больно, - только и говорит он. - Я знаю, на что иду, - Аллен касается губами губ мечника, - и с кем. Юу больше не спорит, только хватает его, несет к единственному в комнате предмету мебели – столу – и укладывает на него. В спешке срывает одежду и раздевается сам. Аллен приподнимается на столе, притягивает мечника к себе и осыпает поцелуями, не веря своему счастью. Неужели наконец-то случится то, о чем он мечтал уже неделями? Неужели после этой ночи они с Кандой уж точно будут принадлежать друг другу? Чем меньше одежды, чем чаще касание тел, тем более тяжелым становится дыхание, срываясь иногда на хриплые стоны. Мысли крутятся вовсе не возле того, что же будет, если кто-нибудь их увидит. Честно говоря, их почти нет, все они слились в немного напряженное предвкушение того, что будет дальше. Неприятные ощущения сменяются откровенной болью, но через несколько толчков Канда находит точку, в которой все эти ощущения резко отходят на задний план, сменяясь невероятно сладким наслаждением. Темп ускоряется, стоны усиливаются и смешиваются – всё неуклонно приближается к развязке. «Юу», - вырывается вместе с последним, отчаянно-громким стоном, и тело Аллена выгибается дугой… Стол все-таки не выдержал, и вот экзорцисты уже лежат на его обломках. Они уже даже не могут думать о том, что этот грохот наверняка перебудил весь Черный Орден, и просто лежат без сил, нежась в объятиях друг друга. Канда не спешит выходить из тела любовника – слишком уж хорошо им оставаться в таком положении и чувствовать себя единым целым. В конце концов, он все-таки переворачивается и ложится рядом с Алленом. - Ничего, что я назвал тебя по имени? – тихо спрашивает тот. - Если бы я возражал, то уже сказал бы тебе об этом, - вяло отзывается Канда. - Может, ты хоть теперь ответишь мне? Помнишь, я спросил как-то, почему ты не называешь моё имя, и ты сказал, что расскажешь как-нибудь потом? – интересуется Уолкер, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть в глаза Юу. Тот с минуту молчит, а потом почти неслышно отвечает: - Когда называешь человека по имени, это значит, что ты уже к нему привязался. А я не хотел привязываться… ни к кому. Слишком больно было бы терять его потом… Я же говорил тебе, что это война, и жертвы неизбежны. Джокер, затаив дыхание, чтобы не пропустить ни слова, внимательно слушает. - Знаешь, - на лице Канды мелькает тень улыбки, - кажется, я, несмотря на свои убеждения, все-таки нашел кое-кого, кого я могу позвать по имени. Сердце Уолкера трепещет в неясном волнении. - Аллен, - мягко говорит Юу и притягивает к себе любовника. Имя, звучащее из его уст, кажется Джокеру самым прекрасным, что он когда-либо слышал. Улыбаясь, Аллен и не замечает, как погружается в сон…