История омежки - "Талисмана" или манна небесная

      — Оторва, — блин, я не успел схватить рюкзак, его забрали альфы. — Куда, куда прёшь?!       — Что надо? — опять они, задолбали уже, всё никак не угомонятся эти скульпторы, а в рюкзаке у меня новый препарат.       — Спрыгнешь? С третьего? — передо мной стояли Том и Тим — близнецы, и ещё парочка дебилов-альф с первого курса.       — У вас деньги лишние, что ли?       — Не спрыгнешь, будешь долго искать свой рюкзак и вряд ли найдёшь, а там у тебя… оо, книжки библиотечные.       — Жека, да не слушай их, пусть забирают! Пошли Маргошке пожалуемся, она их быстро приструнит…       — А ты, Сёмка, не суйся, омежья шлюшка…       — Я, я, да кто бы говорил! Вы вообще ни одной задницы не пропускаете, в отличие от вас я…       — Не надо, Сёмыч, — друг не знал, что директриса моя тётка, да в принципе никто в школе тоже не знал, я попросил у неё об этом сам.       — Сколько дашь? — спрашиваю у Тома, наступают торги.       — Пятьсот.       — Том, ты хочешь мне дать пятьсот альфа-знаков за то, чтобы я прыгнул из окна с третьего этажа? Вот иди, и прыгай сам, — если уж рисковать жизнью, то надо побольше вытянуть из этих богатеев, которым деньги девать некуда. Какого чёрта, ну почему именно сейчас, а может, ближайшего случая мне не предвидится?       — Ладно, даю тысячу, только прыгать будешь с четвёртого, — вмешался ещё один идиот с того же курса, альфа — Батон, с рябой кожей и подгоревшей от обесцвечивания чёлкой, точно, как неудавшийся дрожжевой батон. Вслух конечно я этого не сказал, не важно, что они думают обо мне, что я больной на всю голову, пусть, а халявные деньги мне не помешают. Я протянул руку за бумажками, но в грудь мне ударили моим же рюкзаком. Положив в него тетради, и посмотрев на кучку идиотов, которые уже просрали свои деньги, я думал о том, что всё-таки в зимнем периоде природы есть свои плюсы, такие, как, например, снегопад, рыхлый снег, помимо холодного воздуха, вызывающего у меня спазмы лёгких. Думаю, будет не больно, а если и больно, то всё равно я буду жить. Судьба.       — Жека, не надо, да не слушай ты их! Я и сам могу за себя постоять, а Лёшку вообще никто больше не трогает!       Альфы хотели потрясти Сёмыча, но я кивнул им головой и ушёл. Незаметно обернувшись, увидел, что друга оставили в покое и Лёша его успокаивал. Местная банда альф потопала за мной на четвёртый этаж. Аудитория МХК была свободна, Мистер Нюше уволился недавно, а нового учителя пока не было, поговаривали, что скоро приедет. Том «галантно» отворил передо мной дверь ногой, а Тим «по-дружески» подтолкнул сзади.       — Давай, иди, иди, а мы посмотрим, правда или нет то, что про тебя говорят в школе.       — Деньги, — я протянул снова руку, на этот раз на мою сухую ладонь опустилась стопка альфа-знаков. Пересчитав их, я недоуменно взглянул на этих кобелей.       — Остальное получишь, когда прыгнешь. Короче, мы пошли на улицу, чтоб Марго не поймала нас с тобой и не подумала, что мы тут тебя толкнули.       Толпа ушла.       Подойдя к окну и открывая его, я закашлялся от потоков холодного воздуха, снова спазм, но скоро будет хорошо, да, скоро будет хорошо. Застегнув толстовку и одев капюшон, я набросил на голову ещё второй колпак от курточки, мало ли что, голова мне ещё была нужна, не то, что этим скульптурам. Да бог с ними. Я на них не в обиде, ведь из-за их глупого любопытства вновь со мной познакомиться, мне было выгодно вдвойне. Пусть несколько часов, но я буду дышать нормально, просто наслаждаясь свежим, морозным и чистым воздухом, не то, что сейчас. Кинув в сугроб рюкзак, я задыхался, стянуло горло, и я уже с шумом дышал, тяжело, но не буду тратить спрей, скоро всё будет хо-ро-шо.       С подоконника четвёртого этажа всё так видно, рядом нет высотных зданий, кроме моего элитного, в котором я живу. Прибрежный видно далеко, а особенно просматривается Детский Бульвар, где каждый день гуляют дети, катаются на коньках, санках, блин, с горки, а мне… А мне надо прыгать, иначе я совсем задохнусь. Полёт птицы. Людям не дано ощутить, а я могу летать. Я видел, как Том и Тим перестали разговаривать и вся толпа смотрела на меня. Студентов было немного, это не главный вход в школу искусств, но всё же… надо прыгать.       — Кхе… Кхе, чёрт, ды… шать...       — ААУсссука, как больно!       Я не понял. Вместо чувства приземлённости на снег, я ощутил, что сижу на чём-то, вернее на ком-то. Глаза я ни на секунду не закрывал, и точно сейчас не орал. Я просто не мог, я… задыхаюсь… давай же… симпатическая… нервная… включайся…       — Кхе… Кхе, — впрыскивай… его… этот… чёртов… адреналин…       — Ты живой, парень?! Эй, скажи что-нибудь! У тебя ничего не болит? Двигаться можешь? Эй, Эй?! Ты что… дышать не можешь?       Меня держал мужик и снова и снова спрашивал о том, живой ли я. Да, если не сказать, что сейчас я совсем… совсем… задыхаюсь… Мои глаза начали закрываться от поступившего глотка воздуха, наконец-то никаких преград. Действует, зараза. Попорлё. Под действием впрыскивания в кровь адреналина моя мускулатура бронхов расслабилась и я уже смог вдохнуть зимний воздух. Ах, божественно, холодно, и так приятно чувствовать, дышать, жить! Не кашлять, не задыхаться, сейчас хочу пробежаться, быстро-быстро и ощутить на своём лице крупинки снега. Я посмотрел на свои пальцы — порозовели. Приступ прошёл.       — Жекааа! Ну как, жив?       — Ещё как, я же говорил! — Сёмыч выглядывал с Лёшкой из окна четвёртого этажа. Волнуется балабол, да и я в принципе тоже такой же, могу тараторить без удержу, если тема интересная, но только когда могу нормально дышать, а это бывает, увы, не часто. Тааак, а что с дядькой? Ооо! Альфа, я так понимаю. Он смотрел на меня тааакими глазами.       — Да, дяденька, я больной, и ничего уже нельзя сделать. Лекарство плохо помогает. А я хочу ещё пожить на этом свете подольше, всё почувствовать, везде побывать, всё посмотреть, много узнать, для этого мне надо себя иногда жизни лишать, но, вы же видите, я живой. Тем более я так хорошо говорю, это так здорово — говорить, даже если мой голос вам кажется не таким уж омежьим, ну да, я омежка, только голосок-то у меня ещё тот басец, ну это тоже от болезни. А вам не больно? Ууу, какие у вас красивые глаза, такие золотисто-карие, я таких отродясь не видел, и ваш нос тоже мне нравится, такой бойцовский, натуральный, как у настоящего породистого альфы, а ваши усики…       — Уау! Да ты мужик такой баский-баский, но прости, меня не интересуют альфы и отношения с ними тоже, маленький я ещё. Всё, что я люблю — это музыка и МХК и всё, ну и друзей ещё и пожрать тоже, просто обожаю МЯСО! Да, и обязательно с перцем! — в то время, когда я всё это говорил на одном дыхании, успел погладить онемевшего мужика, в дорогом пальто, по чёрным волосам, ткнуть чуть ли не в глаза ему, подёргал его за прямой нос, потрепал за маленькие чёрные усики, и даже успел пощупать кубики живота под расстегнувшимся пиджаком.       — Дядечка, а сейчас мне пора бежать, ты знаешь, как это ЗДОРОВО — бежать! На встречу ветру, снегу, людям! У тебя ведь правда всё хорошо, я тебя ведь не зашиб, вешу-то всего ничего, килограмм сорок, наверное, а ты вон какой… ого-го! Мм, пока!       Я соскочил с альфы, пусть думает, что хочет, всё равно просто прохожий, да и забудет наверное всё скоро, а мне надо деньги забрать и сделать одно хорошенькое дельце, точно, в этом году я ещё там не был.       — Крутняяк! Держи, уважаем! — говорят обалдевшие Том и Тим.       — А давай ещё? — рыжий Батон протягивал пятьсот альфа-знаков.       — Давай, только потом, — схватив деньги, подобрав свой рюкзак, я побежал. Я просто летел из этой школы искусств по дороге. На встречу шли люди, а я торопился по снежной тропинке на каток. Детский бульвар представлял собой море, в котором плескались разной масти рыбы: родители и их смешные дети, влюблённые парочки — альфы и омеги, просто прохожие. От переизбытка чувств я залез на высокую горку, вытащив предварительно из рюкзака препарат, взяв его в руку, подсунул сумку под задницу, и покатился. — УРААА!       Очутившись в куче детей я тоже смеялся как и они, громко и весело, мой голос чуть-чуть стал выше, чище, какой он был два года назад, на выступлениях. Но сейчас… Я не буду себя жалеть, у меня всё будет хорошо, я это знаю. И я буду жить долго-долго, потому, что я никогда не влюблюсь, а, значит, и не умру! И всё, что мне нагадали в детстве, этого никогда не произойдёт. А сейчас на каток, точно! Схватив рюкзак и засунув обратно «живчик» в баллончике, я побежал на стадион.       — Кирчик, привет, тоже кататься?       — О, привет Женька, да, я каждый день здесь, а ты что, первый раз?       — Да, — и наверное последний, — коньки на прокат дают?       — Дают, иди, у меня свои, — Кира вытащил белые фигурки из рюкзака и стал расслаблять шнуровку. Я газанул в прокат. Коньки давали бесплатно, просто на обмен чего-то дорогостоящего. Я отдал свой рюкзак, а там кроме школьных учебников, книг с библиотеки был ещё и живчик, так, что проблем с приобретением спортивного инвентаря у меня не было. Проблема была в другом, сто лет не катался, а вернее два года всего. Я встал и пошёл. Пошёл по льду и поехал. Поехал, наматывая круги и радовался жизни, улыбался проезжавшим мимо альфам, это они так думали и тоже в ответ посмеивались. Ну есть над чем, я понимаю, сегодня у меня на голове были волосы и розовые и зелёные прядки, которые сейчас торчали из-под шапки. Вот встал сегодня с кровати и так захотел, правда переборщил немного с пенкой, да ладно. Смоется же потом.       Пару раз видел Кирку с парнем, понятно. Когда действительно мои костлявые ноги устали, я ушёл с катка. Набегался и накатался, хотелось безумно жрать. Хочу мяса! В супермаркет, точно.       — Курицу-гриль!       — С собой?       — Нет, тут есть буду!       — Эм, всю?       — Нет, только попку, конечно всю, — наверное, — и да, пакетик перца чёрного, а лучше смесь перцев, и ещё стакан томатного сока.       — Сладенького чего?       — Нее, какое? Я вообще сладкое не люблю.       — Ну, это временно, когда ребёнка носить будешь, то захочешь.       Я поперхнулся, отпивая томатный сок из стакана, а вот это вряд ли. Я ещё хотел сказать пожилой бете о том, что… о… чём? Эээ, не помню, потому, как передо мной появилась замечательная в жизни курочка, с её поджаренными ножками и ручками, фу ты, неповторимыми крылышками, и подобрав свои слюни, вдыхая аромат нежнейшего мяса, я уселся за столик, предвкушая свою вечернюю трапезу. Разорвав пакетик с перцем, и усиленно посыпав им румяную голень я её просто проглотил, иногда чуть-чуть смачивая соком.       — МММ, это просто волшебно! — есть и нормально дышать. Рай! Сидя в своём укромном местечке, за широкой финиковой пальмой, я мог наблюдать за другими людьми, сидевшими тоже в этой пиццерии. Пиццу я любил, но после сегодняшнего прыжка, жутко хотелось дичи. Обгладывая и обсасывая косточки, я смотрел на альф и омег, парочки, блин. Говорят, что когда встретишь своего истинного, то не сможешь без него жить, а мне и так-то жить недолго осталось, а ещё и любовь альфы… не, не хочу. Вспомнил мужика с усиками, ошарашенный такой. Испугался бедный, вот у кого адреналин подскочил выше крыши, это точно. Справится, не маленький.       От курицы остались только рожки и ножки, нет, ножки я сожрал, а вот грудку оставил на потом, завтра съем. Кости тоже забрал, во дворе собака живёт у сторожа, старая овчарка, брошу ей.       Квартира моя была на десятом этаже элитного дома, почти в центре города, и мой родитель её приобрел для меня. Ни чё так, богатенькая, три комнаты, только куда мне их? Я ведь один живу. Домофон привычно пикал, пропуская меня, и лифт тоже бесшумно, как по волшебству, открылся. Я стоял напротив камеры перевоза жильцов и ждал, когда она закроется обратно, потому что я просто поднимусь по лестнице, так хочу. И действительно, никакой одышки. Сколько это ещё продлится?       Зайдя домой, я сначала прошёл к Персику. Тот бегал в своей клетке и при приближении меня стал усердно грызть решётку дверки, но когда я просунул кусочек курицы, то хомяк схватил его и затолкал за щёку, смотря на меня своими чёрными бусинками.       — Обжора ты мой, Персик, сейчас я тебя накормлю, попить дам, мой хороший, мой самец! — хомяк, услышав мой голос, шумно забегал, а потом вылез из открывшейся клетки, тяпнул меня снова за палец, ай, паразит, подмёл с ладошки все семечки, затолкал кусок морковки в другую щёку, и теперь стал настоящим хомяком-запасателем. Звонок отвлёк меня от игры с другом и, снимая хомяка со своего плеча, я пошёл открывать дверь вечерним гостям. Кто бы мог это быть? На этаже я жил один, другие ещё не заехали.       — Здравствуйте, я Святослав Ярославович, ваш сосед из…

"Дневник альфы"

* Маргарита Львовна приняла, как и следовало директору, укорив лишь в пунктуальности. * Если бы не "чудо", свалившееся с неба, я был бы на встрече вовремя. * Надо провести инструктаж по технике безопасности среди студентов. * Кабинет МХК на четвёртом этаже. * Супермаркет рядом, квартира понравилась. * Учитель по рисованию сладкий омега. * Познакомиться с соседями. * Сегодня всё. P.S. "Чудо" с зелёными волосами живёт рядом со мной! P.P.S. У ребёнка есть рыжий садист!