История омежки - "Талисмана" или манна небесная

      — ЭТО… ТЫЫ! — показывая друг на друга указательным пальцем, только и смогли произнести мы вместе. В двери стоял тот дядька, на которого я сегодня свалился, блин. В другой руке он держал тарелку.       — Так. Ты ещё и мой сосед?!       — Я твой сосед, а что…       — Не твой, а «Ваш», я тебя старше, так что обращайся ко мне на «Вы», пожалуйста.       — Да нет, я спрашиваю, а что у вас там? — показав на тарелку накрытой салфеткой в руке альфы, я учуял мясцо.       — Рулет с мясом. Здравствуй, я твой сосед Святослав Ярославович, а также учитель по Мировой Художественной Литературе, а также временный директор Школы Искусств города Прибрежного, из которой ты сегодня соизволил выпасть, как желторотый птенец из гнезда.       — А можно… мне? — интересно этот сосед мне поесть принёс, что ли?       — Ты вообще слышал, что я говорил?       — Да, да, но ты ведь живой, так что всё в порядке, а вот мясной рулет, — я уже совал нос под салфетку, где действительно пряталось ещё горячее блюдо домашнего приготовления. Конечно сейчас я был сыт, но обычно это состояние временное, и завтра мой желудок напомнит о себе завывающей песней, поэтому надо это забрааать.       — Не «ТЫ», а «ВЫ», обращайся к своему директору как положено.       — А… Ярослав Святы…       — Святослав Ярославович, запомни…       — Ага, ага, так ты всё же зайдёшь в квартиру, а то как-то неудобно с рулетом в двери стоять, это же мне? Я возьму, да? — я потихоньку вытянул из лап альфы большую тарелку с вкусно пахнущим блюдом, ммм, это пока у меня нос не заложен, и я могу чувствовать эти приятные запахи, а так из-за возникающей часто аллергии он у меня просто не дышит.       — Зайдёте, — поправляет меня «директор», но всё же делает шаг в мою скромную обитель омежки. Вот ведь, свалился мне на голову сегодня вечером, вообще-то я на него днём тоже шлёпнулся, неизвестно как бы всё обернулось, ну в смысле мой прыжок, может расшиб бы себе что-нибудь.       — ААА, ЧТО ЭТО?       Персик снова сидел у меня на плече. Вытащив из своего пушистого мешка кусок морковки, он старательно его грыз, измельчая овощ. Ааа, так дядечка боится хомячков? Прикольно, вот тебе учитель и директор!       — Это мой самец! Знаешь, какой он у меня зверюга, садист, жрать не будет, если меня не тяпнет. Хочешь подержать? — я гордо протянул вечернему гостю моего любимца, от вида которого глаза альфы округлились, директор боится хомяка, его аж перекосило. Ну что ж, придётся тебе Персик в клетке посидеть.       — «Вы», а не «Ты», запомни, и нет, общайся со своим садистом сам, они это, инфекции разносят, будь добр убери в клетку его и отдай мне тарелку, — директор стал рассматривать моё жилище. Да я понимаю, что у меня не густо, но не надо делать такое лицо, будто здесь…       — И как ты здесь живёшь?       — Ярик Святосла-во-вич…       — Святослав Ярославович, запомни, пожалуйста!       — Да, да извини, ну у меня это, творческий кризис, я потом приберусь, да, вот завтра всё и уберу.       Альфа стоял в позе «так я тебе и поверил», уткнув руки в бока.       — Ты живёшь в этой квартире один?       Ну вот, допрос, а так всё хорошо начиналось: рулет, мясо, сосед, хммм... Постойте, так ведь это «золотая жила», если он меня будет…       — А твои родители? Я бы хотел поговорить с ними на счёт сегодняшнего происшествия в школе, конечно это произошло, когда я ещё не подписал договор с Маргаритой Львовной, но всё равно, за всех студентов сейчас отвечаю я. Мне не нужны неприятности, пока я буду на посту директора, ты понимаешь меня? — альфа показывал пальцем на мои мусорные мешки, стоявшие мирно в углу, покачивая головой из стороны в сторону.       Ну они ни на кого ведь не прыгают, да там в основном бумага с моими неудавшимися рисунками и песнями… Ааа, вот оно, я его поймал! Короткое, но счастливое будущее мне обеспечено!       — Кхе, — начнём. — Мои родители… эмм, так скажем, знаменитые люди, и я внебрачный сын папашки, поэтому, он купил мне эту квартиру, для этого была причина. Я не приобретаю мебель потому, что мне она просто не нужна, это пустая трата денег. Даже если вы вызовите моего родителя, единственное, что сможет сделать папуля, это пришлёт кругленькую сумму в вашу школу искусств, не думаю, что он приедет на родительское собрание, — от сказанного мне самому стало смешно. Продолжаем, ближе к цели. — У вас со мной не будет ЧП, если…       — Если? — альфа подошёл ко мне. Потянуло пряненьким, вкусно, как я люблю.       — Если Вячеслав Ярико…       — СВЯ-ТО-СЛАВ ЯРОСЛАВОВИЧ! Какого чёрта, парень, ты что совсем не можешь запомнить моё имя, имя твоего учителя и директора?       Ой, ой, ну в каждом предложении только о себе, как мы себя любим-то!       — Если вы будете кормить меня вечером, я имею в виду ужин, — выпалил на одном дыхании.       — Ха. А больше ты ничего не хочешь, наглый мальчишка?       У директора и правда, были красивые глаза, карие с золотистыми искорками, округлившиеся от моего предложения, ээ, маленького шантажа. Эх, попытка номер два.       — Ну как хотите, тогда я за себя не ручаюсь, например завтра засуну руку в электрический щит, который у нас в школе находится, эмм, — а вот где он находится, я ему не скажу, он у нас ведь директор и блин имя такое, не выговоришь, — в общем в одном месте.       — Это что, шантаж? — директор прошёлся по моей большой пустынной комнате, остановившись у окна. На подоконнике у меня была куча художественных материалов: краски, кисточки, перья, карандаши, резинки, фломастеры, ну блин, всё потрогал, как-то непривычно, что кто-то чужой лапает мои сокровища. Я люблю порисовать иногда, когда здоровье позволяет, помалевать что-нибудь. На полу валялись мои рисунки.       — Ты шантажируешь меня тем, что ты не совершишь суицид в школе, а взамен, я должен кормить тебя один раз в сутки? А что дальше? А что будет дальше, когда я уйду с поста директора и Маргарита Львовна вернётся, — альфа поднял один из моих рисунков.       — Ты рисовал?       — Да я. Ну, вы же будете полтора года вместо Марго…       — Откуда ты знаешь? — директор удивился сказанному и дальше перебирал мои рисунки без спроса, меня это тоже волновало, но остановить альфу я не мог, он рассматривал их с интересом, не забывая задавать мне вопросы.       — Откуда ты знаешь, что в договоре, который я подписывал сегодня, указано что работать я буду не год, как планировал, а полтора? При этом, я понял, что бета не любит, чтобы информация распространялась за двери её кабинета?       Я прокололся. Тётку я давно тряс, когда же придёт новый учитель по МХК, и как только он подписал договор, она позвонила мне и сказала не болтать лишнего, а я…       — Ты знаешь, Евгений, ведь тебя так зовут, я слышал сегодня, как кричал тебе твой друг, у тебя интересные творческие идеи. Здесь только мифические животные, замечательно. Но я хотел бы сказать, что во всех твоих рисунках много острых линий, иголок, не кривых и плавных, это означает, что ты не доверяешь этому миру, страх, боишься? Чего?       — А в просьбе я наверное тебе откажу, — альфа аккуратно сложил мои рисунки. — Соседство с ненормальным пацаном, конечно не из приятных, но и кормить я тебя не обязан. И если ты уже не раз лишал себя жизни, и это видели твои друзья, да и другие, то мне ничего не стоит отчислить тебя из школы, отправив предварительно к врачу, или наоборот. С сегодняшнего дня я имею такое право.       Третья попытка. В конце-концов могу я на закате своей короткой жизни поесть вкусной домашней пищи. Хоть так, но кто-то будет заботиться обо мне, готовить для меня, кормить с ложечки… ага, размечтался, не было такого никогда и не будет, это уж точно, но блин, тут такой подарок нарисовался, и сон опять же в руку. Попытаюсь.       — А вот отчислить вам никто меня не позволит, во-первых, я ведущий в музыкальной группе, потом, я учусь хорошо, ну, а в-третьих, Маргарита Львовна моя тётя, и она вам сделать этого не позволит. Если вы с ней близко знакомы, вы должны знать, что она таланты выискивает по всему миру, для неё неважно, кто ты и что ты делаешь, как выглядишь, она загребёт тебя в свою, так знаменитую, школу искусств Прибрежного. Вы видите, как я выгляжу? У меня на голове сиреневые и зелёные прядки волос, джинсы в дырках и прорезях, в ушах серёжки, ей не важно. Главное, чтобы у меня был свой стиль, так я смогу творить. Ей важно, чтобы я был всегда чистым, умным, и развивал свои задатки музыканта, превращая их в талант, — голос садится, я чувствую, и мне становится хуже, как не вовремя, — Кхе, Кхе, кхм, кхм.       — Козырь? — директор стоял напротив меня, руки его были за спиной, от него веяло альфой, таким естественным запахом, что я нисколько не боялся, вот совсем не страшно от его нахмурившихся бровей и острого взгляда глаз. Вот ей богу, как родной, что-ли? Ну вот ни капельки страха, стыда, я знаю, что выиграю, чувствую это и улыбаюсь ему.       — Дитятко, ты думаешь, что выиграл этот диалог? — альфа наклонился ко мне и действительно от него исходил пряный аромат, так захотелось лизнуть на вкус… э, что это я? Блин, перец, какой я люблю, свеженький такой, помолотый недавно. Ощущения для моего дохлого организма незнакомы, но мне нравится присутствие этого альфы в моей квартире. Золотишко поблёскивало в глазах альфы, прикольненько.       — Господин директор, я могу помочь вам адаптироваться и рассказать всё-всё о нашей школе, её системе, об учениках, учителях…       — Короче сплетни? — альфа обходил меня кругом, осматривая. Зачем? Я глазами следил за вечерним гостем.       — В каждой сплетне, есть доля правды, я много наблюдал и могу помочь вам сделать так, чтобы под Новый Год ваша школа не «сгорела» от правления нового молодого директора. Насколько я знаю, денег в казне всегда под конец года мало, а студенты хотят новогоднюю вечеринку, — я смотрел сейчас на его лицо, было видно, что он думает, что он не доволен, что я поймал его в свой капкан. Губы под усиками были прижаты, и директор шумно носом вдыхал воздух, нервничает, понятно. Я ведь вредный, дотошный, сам себе на уме зелёный омежка — юнец.       — Ну так что?       — Ты не суёшь свою голову никуда, делишься своими наблюдениями, а я просто тебя кормлю вечерами и всё? Знаешь, неравноценный обмен, а затраты на продукты как будешь компенсировать? Полы сможешь у меня мыть, или пыль убрать?       — Наверное да, почему нет?       — Всё? Все условия? Хорошо! — директор встал предо мной и выпрямился. Теперь он смотрел на меня с высока, скрестив руки на груди.       Да, ес, я выиграл! Мне кажется всё прокатило.       — Кхе, Кхе, кхм, ммм, — душит.       Кареглазый брюнет протянул мне руку и я вложил в неё свою… блин, разве такие бывают? И что ещё я тут выторговываю, да такой клешнёй меня просто прихлопнуть можно, как комара.       — Договор есть договор, с меня вечерняя трапеза, с тебя вечерние новости, я думаю, что два часика в день я смогу тебя потерпеть, и ты понял, да? Что Я хочу, то Я и буду готовить? То ТЫ и будешь есть, да? А также с тебя ежедневная уборка в моей квартире, — альфа стоял уже у двери.       И тут я только понял, почему директор согласился так быстро, а вдруг…       — Э-э-э, Вячеслав Мирославович, подожди, подожди, я ем только…       — А вот это уж не важно, вредный ребёнок. Договор есть, условия произнесены, что приготовлю, то и будешь есть. А ещё школьные идеи должны быть существенные, а то, — и я впервые увидел улыбающиеся глаза директора, приятную улыбку, от которой у меня что-то кольнуло в груди, стало хуже дышать, появился свист, — порции будут ма-лень-ки-е.       — И да! — повернувшись ко мне широкой спиной, я услышал от него фразу, озадачившую меня. — Ты на полтора года отдал мне свою жизнь, не забудь это, — альфа почти вышел, но обернулся и со вздохом произнёс, — Слава. Зови меня Слава, — а потом поспешно добавил, — но на работе я для тебя — ДИРЕКТОР!       Ой-ёй, директор, вали блин уж быстрее. Когда дверь наконец захлопнулась, я бросился к своему рюкзаку. Достав живчик и брызнув в горло один раз, я ждал. Всего несколько секунд и астма отпускает. Вот чёрт. Ещё немного и пришлось бы перед ним тут бегать со своей гормональной аэрозолью. Блин. Всё путём, всё хорошо, я присел у порога. В глазах стоял высокий, статный альфа, перебирающий у окна мои рисунки. Не зря мне снился вчера сон, всё так и случилось. Сначала деньги, потом ещё и это.       Я знал, что так будет. Сны всегда сбывались. Осталось совсем недолго. Поднявшись с пола, я потащил свою тяжёлую школьную сумку во вторую пустую комнату, не считая двухспальной кровати, обычной такой, без излишеств. В дальней комнатке стоял стул и синтезатор. Ну вот и вся мебель, а зачем мне она? Сколько я ещё проживу? Год? Если сейчас я на таких сильных препаратах, и мой организм к ним привыкает, к тому же, очень быстро.       Восходящая звезда, как хотелось быть знаменитым, тем более в пятнадцать лет. Как же! Три выступления всего-то у меня и было в жизни, и последнее было роковым. Репетиции, гастроли, чрезмерная нагрузка и я сорвался. Сначала простое воспаление горла, затем не стало певческого голоса совсем и все планы на лучшую жизнь потерпели крах. Какое отчуждение, неприятие я почувствовал от родителя. Бунтовал. Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы не тётя Марго. Она и увезла меня сюда, в город, расположенный у такого замечательного озера Нежного. Летом было класно, я жил на базе у озера и мог спокойно дышать, кругом был лес, но с наступлением холодов всё стало намного хуже, с лёгких препаратов я перешёл на более сильные.       Вытащив книги и тетради из рюкзака, я принялся за домашку. Хоть учитель Нюше и уволился, домашнее задание никто не отменял. Почти три месяца я уже в этой школе, мне нравилось, городок небольшой, и меня никто не знает… какая к чёрту домашка, не хочу. Настроения нет, пойду я спать, сначала в душ и дрыхнуть.       Стоя под тёплой водой я ещё долго прокручивал весь день, всё это так и должно было произойти? Мои вещие сны всегда сбывались. Подойдя к зеркалу в ванной, я видел своё отражение, ничего примечательного, парень, как парень, да омега, и что? С разноцветными волосами было интереснее, а сейчас вся пенка смылась, жаль, ладно завтра у меня будет синяя чёлка и надену-ка я серебряную цепь, и в уши тоже колечки из того же металла. Вот. Хочу и всё тут! Уау, надо спатки идти. Просушив еще раз полотенцем свои влажные волосы, я снова взглянул на себя. И кто же такое полюбит? Засыпая на кровати, я вспомнил, что обещал Сёмке поработать над песней и забыл. Ладно, я думаю мой тайный менеджер не будет сильно сердиться. Успею. На полу рядом с телефоном я поставил живчик. Посмотрев на свои сухие, костлявые руки, ещё раз спросил себя, как он такое полюбит? Эх. Быстро завёл будильник и провалился в свою мягкую и теплую кровать, не буду думать… всё хорошо…

***

      — Жека, привет, — Сёмыч выглядел свеженьким, чего нельзя было сказать обо мне. С утра был холод собачий, зима вступала в свои права. Натянув шарф до глаз, я дошлёпал до школы. И бежать-то мне нельзя, и дышать холодным ветром тоже, вот не задача. Правда, с утра меня напугала собака сторожа, блин сколько я её не кормил, она всё время на меня лает, но испуга мне хватит на часика три? Баллончик с собой, всё нормуль.       — Со-чинил? — шепчет мне дружбан.       — Нет, но сегодня точно, — меня коснулись шёлковые, отросшие песочные волосы Сёмки.       — Время идет, студия может записать песню только до конца недели. Трудись, друг, — шептал сокурсник.       Мы не учились вместе, они с Лёшкой были на художественном факультете, я на музыкальном, просто МХК для всех студентов первого курса была одинаковая и собирали наши группы в одну аудиторию вместе на лекции три раза в неделю. Лёшка пришёл и бросил свой рюкзак на стол, на него же и голову.       — Привет всем, — омега испустил дух.       — Сёмыч, чё с ним? — я знал что Лёшка жил с парнем, как не знать, этот парень мой дядька, только я его не видел ни разу. Брайен даже и не парень, а супруг, почти. Жениться они не могли, какой-то закон новый ввели, и им надо было пройти курс молодых родителей, ну что-то типа того, в общем без этой бумажки их не регистрировали. Брайен разнёс ЗАГС к чёртовой матери, за что неделю сидел в полиции, потом ещё столько же всё восстанавливал. Тётя Марго за него волновалась, а потом решила уйти на отдых. Говорила, что у братьев скоро будут малыши и она будет водиться, помогать, постой… Так Лёшка тоже получается беременный? У тёти два брата и у обоих…       — Лёшка, ты беременный?       — Тччч, тише ты, — Сёмка заткнул мне рот. — Да беременный он, беременный, чё ты прям, не болтай лишнего, его и так тут сторонятся. Он много чего не знает, да ещё его Маргоша опекает всегда. Любит она его, и не смотри, что акула, как зыркнет, хочешь, не хочешь в струночку вытянешься.       — Да я и не болтаю, ты же знаешь, — Лёшик мне нравился, он был красивым омегой, очень, но в то же время простым парнем, которому всё было интересно. Поначалу я тоже его сторонился, за ним альфы бегали табуном, пока слушок не прошёл, что мой дядька Брайен кому-то челюсти свернул. Альфы взглядом пожирают, а пальцем тронуть не смеют. Не то что я, что ко мне лезть? Рожей я не вышел, кожа да кости, не смотри, что омега, запаха я вроде бы никакого не издавал, течки у меня ещё не было, вообще доходяга, да и только. А от Лёшки последнее время так вкусно пахло цветочками. Я приподнялся с парты, посмотрев на друга, который дремал на школьной сумке, обхватив её руками. Так смешно, слюнка потекла…       — Ага, и сам слюни подбери, — Сёмыч закрыл мне челюсть. — Я тоже поначалу смотрел на него, хотел с ним замутить, а так получилось, что стал его опекуном, с Брайеном шутки плохи. Да. Ну и ладно. Мне чё, я другого найду. А за этим приглядывать надо.       Мой друг Сёмка не был девственником, как я. Он спал… с омежками. Так случилось, что ему, так же как и мне, в детстве гадали у старой беты Моти, жившей в Мегаполисе. К ней все с округи съезжались, но только за большие деньги она предсказывала будущее. Сёмычу нагадали мировую известность, только бабка не знала в какой именно области. Потом выплюнула, что альфа будет у Сёмыча ещё с тем хером, самец значит, да и только. Ржала долго. Это мне так Сёмка, волнуясь за свою попу, рассказывал, а потом взял и переспал с одним омегой. Он говорил, что это не измена будущему супругу, а тренировка тела. Секс и всё. Альф он к себе не подпускал, никакой метки. Течка у него началась рано, трахаться хотелось, а брутального альфы, нагаданного бабкой, на горизонте не было. Потом был ещё один омега и ещё. Сёмыч был жизнерадостный, он любил омег, а они его, в общем, ебут друг-дружку и деньги в кружку. Никто не жаловался. Всё как-то обоюдно у него начиналось и заканчивалось.       Его отец летом умер, и папаша всё сделал, чтобы только ребёнок рисовал, закрывая глаза на его омежьи похождения. Талант у Сёмыча действительно был, он меня ещё на кисточки подсадил, вопя, что все умеют рисовать, надо только захотеть. Но у меня только драконы и получались, а Сёмыч копировал всё происходящее вокруг. Он как фотоаппарат мог сканировать всех людей, их движения, стиль, эмоции, он мог прочитать о человеке всё и сразу, а потом быстро запечатлеть на бумаге. Вот за этот дар Марго и выцепила его из родительского дома.       Меня, как и Семыча, возили в Мегаполис к старой бете в десять лет. Мне она напророчила в будущем тоже славу, что я буду связан с музыкой до конца моих дней. Она произнесла при папаше, что моя судьба находится на распутье двух дорог, всё покажет время. Жизнь покажет, какая из чаш весов перетянет меня: известность или болезнь, на какую тропу я сверну. Он услышал только первое и всерьёз взялся раскручивать меня, забывая о том, что я ещё подросток-омега. Что же, я был рад, и сочинял музыку, как обезумевший ребёнок. Ещё я пел. У меня был удивительный редкий тенор, он рождался на фоне жёсткой музыки, в хаосе барабанов и гитар, словно из глубины самой мелодии, полностью меняющий песню. Видимо не суждено было сбыться мечтам предков, и так получилось, что я всё-таки свернул не на ту дорогу. Вот поэтому сейчас я здесь, в этой школе.       — Лёша сонный какой-то, спит всё время по утрам, — смотрел я на дремавшего парня с каштановыми волосами.       — Ага, если бы тебя имели каждую ночь, ты бы тоже сейчас дрых.       — Ты откуда знаешь? Свечку что-ли держал?       — А тут и держать не надо, ты посмотри на его шею? У него каждый день новый засос, этот Брайен ещё тот медведь, он его метит, как собственность свою.       — Ну, наверное, он его сильно любит, — Алёша потянулся и зевнул. Достал из рюкзака расческу и подобрал наконец-то бардак на своей голове, уложив свои пушистые волосы в маленькую косичку. Протёр глаза, ещё раз зевнул.       — Любит, ага, ещё кааак любит. Смотри на губы, они у него все припухшие. Лёшка повернулся к нам и улыбнулся, его сапфировые глаза действительно светились любовью, не то что мои, тусклые и серые, как у мыши.       — Женя, у тебя вчера вроде были зелёные волосы, а сегодня синие, зачем ты их красишь? — я и забыл, что утром тщательно прядки вырисовывал.       — Ну, как тебе, Лешка, сказать. У тебя вон какие красивые волосы, а у меня мышиные хвостики, так, чтобы совсем уж не быть серой мышью, я люблю их немного раскрасить, ну так просто, я когда выступал…       — Жека! — Сёмыч мне второй раз затыкает рот. О том, что я раньше пел знал только он и Марго, и у меня осталась привычка красить волосы, ну хоть что-то должно было остаться от восходящей молодой звезды рок-группы, которая с уходом меня просто развалилась. Сейчас я так, баловался немного, по вечерам перебирая клавиши синтезатора, сочиняя что-нибудь под настроение. Сёмыч, записывал мои песни и уносил к своему знакомому, который их записывал на диски, ещё классику в рок-обработке. У нас был секретный бизнес с другом, приносящий небольшой доход от продажи моих сочинений. Сёмыч был моим посредником, а диски разлетались, и свою музыку я часто слышал у друзей, да и вообще повсюду. Конечно я работал под псевдонимом, не хочу огласки. Известности больше не хочу, а жить на что-то надо. Сёмыч понимал, и не просил большего. Единственное он не знал, что я болею. Зачем? Не хочу, чтобы меня жалели. Деньги папашка конечно регулярно переводил мне на карточку, но я их не снимал. Не надо мне немых подачек, проживу и без них, мне много не требовалось. В аудитории стало шумно.       — Хорош валяться парни, у одного переизбыток феромонов, у другого недостача, вы бы хоть поделились что-ли друг с другом, так пустите, я залезу между вами и буду передатчиком, — Сёмыч и правда протиснулся, сев между нами. — А теперь друзья, представляю вам, — и развернул наши головы к учебной доске.       — Здравствуйте уважаемые студенты. Представлюсь. Князев Святослав Ярославович. Ваш новый директор и учитель по Мировой Художественной литературе.       Альфа был в чёрном костюме, аккуратно подстриженный, чистенький, одет как с иголочки, я посмотрел на себя. На мне всё было из хлопка. Синтетические ткани я не перевариваю, аллергия, а хлопковые быстро мнутся. Дааа, небо и земля. Громкий голос альфы заставил всех студентов в аудитории сразу замолчать. Директор медленно подходил к нам.       — Человек получает образование затем, чтобы стать соучастником культурного процесса, вести диалог, то есть быть не только потребителем культуры, но и носителем и творцом ее.       Я обратил внимание на своих друзей, они слушали так внимательно, особенно Лёшка, у которого челюсть отвисла, и Сёмыч с улыбкой её закрыл, он это и мне часто делал, заботливый ты наш. Я вновь устремил взгляд на своего директора, мм, своего? Ну да, этот альфа мне же готовить теперь будет каждый вечер. Мы все сидели на первом ряду и Ярик, ой, как там его, а Слава, точно, спросил меня, нет не строго, а так с издёвкой задал свой вопрос. Что думает я ему не отвечу что-ли?       — Как вы понимаете, молодой студент, выражение «творить культуру»?       — Творит культуру не только тот, кто, например, пишет музыку, но и тот, кто ее слушает, но при условии, что для человека это становится событием, возбуждающим реакцию и ума, и сердца, — ну что, выкуси, Славочка.       — Достойный ответ… студент?       — Евгений Оторва, уважаемый ДИРЕКТОР, — вид авторитетного и уверенного в себе альфы придавал ему деловой стиль в одежде, при этом присутствовали элегантность и изящество. Воротник рубашки это видное место мужика, это так сказать называемая зона стиля. Если всунуть указательный палец между воротником и шеей Славика, то можно сказать, что рубашка подобрана по размеру. Только наверное мой «перст» не подойдёт, я посмотрел на свои кости. Мдааа. Вывод — статус директора ему шёл. Ха, ди-рек-тор, я уже вновь улыбался. И почему этот дядька вызывает у меня хорошее настроение?       Альфа пристально посмотрел на меня своими необычными глазами и отошел в сторону, лекция продолжилась.       — Полем жизнетворчества и самоопределения личности подростка становятся культуроведческие знания, приобретаемые им в системе культурологических дисциплин, в первую очередь в курсе мировой художественной культуры, — директор спокойно говорил, мягко ходил, и вновь подошёл к нашей святой троице. В аудитории была тишина. Как цепляются его глаза за меня и что он хочет? Сёмыч притронулся к моему подбородку, прикрывая мой рот, а я глаз оторвать не могу от приблизившегося ко мне лица альфы.       — Тема сегодняшней лекции, это — «Художественный образ, как основное ядро предметного круга МХК», за-пи-ши-те, — последнее слово было шёпотом адресовано нам, омежкам, сидевшим напротив этого Князева Святослава Ярославовича. Я прочитал имя директора на бейджике, давно бы так. А тема, громко сказанная альфой, ещё долго звенела у меня в ушах. Святослав смотрел мне прямо в глаза, а я ручку найти не могу, Сёма сунул мне её, а Лёшка шлёпнул тетрадью по парте передо мной так, что я часто-часто заморгал и наконец-то услышал студенческий гул по всей аудитории.       Это что было? Директор усмехнулся, выпрямился и отошёл к доске. Моя личная зона комфорта была вновь пересечена альфой, включая вчерашнее вторжение. Дальше было очень интересно, всё было кратко, но понятно: схемы, таблицы, ссылки на наших учёных и зарубежных тоже. Где посмотреть, что почитать и запомнить. Речь альфы была завораживающей, Сёмыч сначала по очереди закрывал нам челюсти, а потом махнув на нас рукой, тоже втянулся в гипноз учителя. Это вам не господин Нюше, правда он тоже интересно рассказывал, только шепелявил сильно. А голос этого альфы держал всю аудиторию в гробовой тишине.       В конце двух часов чтения учебного материала, директор, блин, потребовал у всех зачётки, проставить теоретические основы два часа. Всем быстро накатал, а наши просматривал долго. А что там? У нас всё чики-пуки, выше «пять» нам не поставят, а ниже наша троица никогда и не получала, чем и гордились. Даже Лешка, из какой-то глубинки, и то кучами книжки из библиотеки носил, а то и пропадал там вечерами, засиживаясь допоздна. Посмотрев на нас ещё раз, альфа ухмыльнулся и Сёмыч, выхватив у него из рук наши зачётки, вытолкал нас из аудитории, и долго ещё подпинывал по коридору, пока не нашёл свободную лавку.       — Жека, Жека, это чё было? Это ты на него вчера свалился что-ли? — вопил Сёмыч.       — Да на него, а что было?       — Нет ты посмотри на него, Лёшка, нет, ты видел? Этот балбес ничего не понимает? — Сёмыч тряс бедного друга за ворот пиджака.       — Ага, ага, видел, видел, искрометание глазами, это так называется вроде, да Сём?       — Искрометание? Да они в друг друга молнии метали, я такую осанку у Женьки с роду не видел? Так, чё братан происходит?       — Эмм, он мой сосед, — я почесал затылок, — со вчерашнего дня.       — Сосед? И всё? И всё-всё-всё? Ты разве не заметил, как у него вены на шее бешено бились, когда он к нам подходил, а чё там у него в глазах блестело и полыхало, когда он тебе шептал в глаза записать тему. А запах! Такой тяжёлый, покрывающий запах самца-альфы, ты чё вообще ничего не видишь и не чувствуешь?       — Ну, вот ты сказал и мне кажется, что просто мне приятно в его обществе что ли, дышать легче, наверное, ну и всё. Слушай, Сёмыч, я такого ничего не чувствую, да и зачем мне это? Фу, что за тема, я пошёл на репетицию. Пока, — любит Сёмыч всё преувеличивать.       Мне нужно было срочно зайти в туалет. Вытащив из рюкзака то, благодаря чему я ещё существую, сняв у себя начинающийся спазм, наконец-то с облегчением выдохнул. Что-то последнее время очень часто это происходит. Медленно я подался в свою группу.       Скоро Новый Год, и всем хотелось выступить на школьном празднике, ну и я просто сочинял им музыку: и альфам, и бетам, и омегам. Для Ромки, Баси, для Вовки и его супер-пупер барабанов, для всех, кто просил помощи. Для меня они все были равны, так же они относились и ко мне. Я не кичился своим талантом, а делал так, как будто альфы сами нашли ту или иную ошибку у себя, сами додумались, что вообще они хотели показать в своей рок-музыке, это делало их уух, супер-героями, ну и мне немного уважения и почёта. Как Сёмыч умел сканировать людей, так и я мог услышать в их просьбе именно то, что хотели они видеть в своей мелодии.       У проходящих мимо директора и Льюиса, глаза на лоб полезли. Альфа остановился и долго всматривался, как сокурсники, творческие люди, с ранимой душой музыканта, покоились у моих ног, прислушиваясь к каждому моему слову. Около меня всегда была кучка таких брутальных альфа-самцов, в клёпанных кожанках, с цепями, с татуировками, ну если они рок-музыканты, то так и соответственно выглядели. Красить волосы, носить цепочки и колечки, всякую такую железяку, мне тоже нравилось как и им, хоть и смотрелось это на мне наверное смешно, но никто из альф никогда мне об этом не говорил, парней это не волновало, они просто уважали меня за помощь. Ну что, Славчик, а ты думал, что я вру? Отчислить, попробуй, давай, если сможешь.       Вечером я прибирался у директора. Что сказать. Квартирка такая же, как и у меня, за исключением того, что у него было всё. Стиль благородного альфы просматривался в каждой вещице, в том числе и в подборке мебели. Мдаа. Ну, некогда мне рассматривать всё это убранство, надо отработать ужин. Сделав свою работу, я ушлёпал к себе. Заходя в квартиру и бросив респиратор — лепесток на мешки с мусором, немного постояв, я всё-таки сходил и выбросил их. У себя я тоже ежедневно делал влажную уборку, пыль была мне противопоказана. Вот ещё одна причина, почему мне не надо никакой мебели, я просто задохнусь от осевшей на ней пыли, а может и сдохну наконец-то.       Блин, руки потрескались снова, больно… Святослав, как там его, что-то готовил на кухне, пока я работал у него, ну что же, будем ждать соседа дома, а пока поучим уроки… Я вчитывался, вчитывался в математические задания, затем отбросил учебник. Перевернувшись на спину, закрыл свои глаза… Альфа в белой рубашке открыл мне дверь, с усмешкой пропустил вперёд, отвёл меня в кладовку и показал, где стоят вёдра. Лентяйки не было. Взяв тряпку и зыркнув на довольного директора, стоявшего напротив меня, вновь с крещенными руками на груди, я умеючи обтёр везде пыль, а затем и пол. Альфа изучал местную газету, но иногда наши взгляды пересекались, и он еле сдерживал улыбку, а может мне просто показалось…       Шум открывающейся двери, я её просто не закрыл, всё равно на этаже кроме нас никто не живёт. Острый запах мяса уже давно не давал мне делать уроки. Его я просто чуял из вентиляционной решётки на кухне, не знаю почему, но аромат распространился по всей моей пустой комнате, может произошла ошибка во время строительства дома.       — Мясо по-французски с острым соусом, — зашёл в дверь альфа. Тааак, директор, твоя доля договора, давай её сюда! Ну и больше я уже ничего не слышал, а только уселся в позу йоги и отщипывая кусочки мяса, макал их в соус, ммм, обалденно!       — Слава, а дай пожалуйста мне перец с кухни, розовый, из баночки с такой же крышкой.       Альфа утопал, потом присев ко мне на ламинат и подавая перечницу громко рассмеялся, немного испугав меня.       — Чего? — я смотрел на ржущего мужика и думал, а что смешного-то?       — Нет, это просто непредсказуемо, так опозориться! Мой план провалился, только из-за того, как ты ешь! Я думал ты любишь сладкое, а ты оказывается не брезгуешь перцем-чили, да ещё и свой подсыпаешь! Это как называется, скажи мне?!       — Мда? Не знаю, — я наслаждался сочной свининой, обмакивая кусочки в кисло-острый, или остро-сладкий соус, не понятно, но божественно вкусно. — Ммм, вкусно-вкусно, спасибки, директор.       — А скажи мне, Евгений, ты всегда так ешь, посередине пустой комнаты? У тебя же кухня такая удобная, почему ты так, сидя на полу?       — Просто так хочу, вот и всё, — кухня было сделана папашей, ещё когда он купил эту квартиру. В ней действительно всё было, кроме меня. Я её не любил и всё, разве что, только холодильник, да и то, там было практически всегда пусто. Слава прилёг на бок, подставляя под голову руку и снова смотрел на меня, жующего мясо. Время вечернее, я ем второй раз, утром я разогревал чей-то мясной рулет, не помню чей. Еда съедена, что о ней думать.       — Вторая часть договора — новости, — на полном серьёзе проговорил альфа.       — Щас, щас, — ну блин, пожевать мне не даёт, что за? Карие глаза с загадочными золотинками смотрели на меня с интересом. Я облизал все свои пальцы по очереди и тоже завалился на ламинат, пузом к верху. Сейчас расскажу, что надо сделать, чтобы были овцы целы, и волки сыты.       — Значит так...

«Дневник альфы»

* Первый рабочий день. Много вопросов, мало ещё ответов. Вечером, надеюсь, они будут. Большинство коллег приняли меня, никто не поднимал вопроса насчёт моей молодости, подбадривали, шутили. Коллектив понравился. Финансовая сторона школы действительно прихрамывала на одну ногу. Просмотрев документы, у меня появились идея на счёт Нового Года для студентов, но выслушаем сначала наглого омежку. Да, я вспомнил, когда этот ребёнок сидел на мне, он бормотал о том, что любит МХК также как и я, приятно, один фанат уже есть. Дети действительно сейчас здоровьем не крепки, а этот ещё и с головой не дружит, придётся присматривать за ним. Хочет, чтобы я его кормил? Будет ему. Он же омега? Правильно, а что любят омежки? Сладенькое. Чеснока и лука, перца побольше! Мелкий шантажист! * Учителя по рисованию зовут Льюис. Взрослая жизнь будет завтра. * Звонок в дверь. О, синеволосое чудо припёрлось. Вечером допишу…

***

* Пиздец! План с ужином провалился. Этот омега-неформал лопал мясо, нашпигованное чесноком и перцем, как сладкое пирожное, причём попросил меня принести ему ещё немного добавки острой пряности. Я обалдел и ничего уже не мог сказать, ошарашенно смотря на мелкого пацана, сидевшего на полу в пустой комнате, с тарелкой на коленях. Его большие лабрадоровые глаза говорили о том, что он просто балдеет от такой пищи! Действительно, очи ребёнка походили на камень лабрадор, который сам по себе непривлекателен, серый. Однако сверкающие сполохи, играющие в его глазах, каждый раз когда он пихал большой кусок мяса себе в рот, придавали даже такому драному коту облик породистого омеги. Удивительно смешно. * В отличии от его пустой гостиной, кухня была благородная. Мебель была подобрана со вкусом, так не совпадавшим с видом этого омежки. Было всё, что нужно. Мне понравилась коллекция пряностей в маленьких банках. Они не были подписаны, но было видно, что он пользуется ими. Холодильник был пуст, что и следовало ожидать. Принеся ему то, что он просил, я уже не мог без смеха смотреть на этого неряшливого омежку в мятой, простой одежде, чушка которого была вся в соусе. Я просто прилёг на пол, рядом с мелким соседом, поедавшим моё диверсионное блюдо, устал. * Идея его по продаже старой мебели школы, которую сменила Маргарита Васильевна по осени, мне понравилась. За малую цену студенты быстро всё раскупят, так говорил омежка, будут деньги к Н.Году, ну что ж, посмотрим. * По физкультуре учитель скоро в декрет? Не заметил, что ж надо искать нового, причём срочно. Это проблема. * В бухгалтерии работают старенькие две беты и молодой альфа, никаких проблем от туда ждать не надо, Марго выдрессировала их, так что там всё законно. Хорошо, поверим, но всё ж проверим, как говорил мой отец. * Совет прочитать внимательно устав школы и кое-что изменить, а то диктат директрисы скоро перерастёт в революцию студентов. Сильное различие в правах и обязанностях человека по определённому признаку, что весьма сказывается на творчестве художников, музыкантов, танцевальных групп, а скульпторы так, те вообще лютуют, где в основном альфы. Ага, дискриминация омег значит. Прочту и учту. * Насчёт техники безопасности он со мной не спорил. И вообще, в школе охраны никакой нет и медицинского кабинета тоже, жаловался омежка. Это плохо. * Щит находится у заваленного мебелью подвала. Запомню, так на всякий случай. * Льюис работает три года, ему тоже двадцать семь, как и мне. Больше ничего не знает, так как куратор у него другой, а Льюис руководит художественным классом, где Лешка и Сёмка, его друзья. Понятно. * Расширить столовую и меню, снизить цены на питание, если я хочу высоких показателей здоровья своих студентов. Все дети — творческие личности, и им иногда не по карману полезная еда, а творить на голодный желудок никак не получается. Ну это всегда студенты хотели. Посмотрим, что можно будет сделать. * Меня внезапно вытолкали из квартиры, сказав, что пора спать, ну понятно, ребёнок же. Мне показалось, что выглядел он обеспокоенным, подкашливал немного, может просто переел? * Завтра позвонить Маргарите Львовне и спросить её мнения, нельзя вторгаться в то, что так слаженно работает, а то система полетит к чёрту. P. S. Вернулся к мальчишке, сунул крем, сухие и красные все.