История омежки - "Талисмана" или манна небесная

POV Святослава.       Я ел быстро под пристальными взглядами родственников. Мне не было стыдно, все знали, откуда я пришёл пять минут назад и куда сейчас уйду, а именно за стенку этой квартиры. Я находился в кухне своего брата-близнеца Мстислава. Он сидел напротив меня и делал то же самое, что и я: молча уплетал ужин. Забрасывая всё, что было на тарелке, он переглядывался изредка только с угрюмым отцом и улыбающимся Ростиславом.       Не могу сейчас сказать, как бы я мог общаться с отцом, если бы упустил Женю, как Ростислав свою пару. Нет, наверное, я не смог бы видеться с отцом. Нет, не смог бы.       Мстислав, взглянув на меня, быстро опустошил тарелку с салатом, я не успел отложить себе. На помощь моему волчьему аппетиту пришёл Ростик, поставив на стол новую порцию овощей, бережно подложив ещё кусок стейка на мою тарелку.       — Приятного аппетита.       — Спасибо, Ростик.       — И тебе, Мстя, тоже, приятного аппетита.       Мстислав не ответил, даже виду не подал, что что-то вообще слышит. Он не любил эту кличку с детства, Ростик часто его так дразнил, потому, как мой близнец был очень зловредным, ну почти таким же, как и я сам.       Отец стоял у окна, повернувшись к нам широкой спиной. Он просто молча смотрел в окно. Я не разговаривал с ним с того момента, когда вернулся с похорон. Он заставил нас с братом поехать с ним в Мегаполис и проводить в последний путь его бабушку - знаменитую гадалку. Мы оба, я и Мстислав, да и отец, знали всё о нас, о нашем предназначении: привести в семью омег-Талисманов. Время не стоит на месте, бабуля была плоха, я так и не смог познакомить её с тем, кого она мне напророчила. Да и не только мне. Мстиславу тоже. Она уже не разговаривала, а только молча пожала нам руки и улыбнулась. С тем и умерла. Она ждала только нас, троих альф, сыновей Князевых. Её правнуков.       Похороны прошли, и я умчался в Прибрежный. Я не мог оставаться ни на минуту, зная, что Евгений остался совсем один. Глупое представление устроил Жулио в моём кабинете, и это видел мой котёночек, мой маленький омега, решивший, что я променяю его на кого-то другого. Ведь этот подлый Жулио осознанно хотел подпортить нам отношения с Евгением и поэтому пришёл именно ко мне. Только поцеловался он не со мной, а с приехавшим с задания моим братом, Мстиславом. Омега, скорее всего и не понял, кого он обманул, а обманул он самого себя, так как Мстислав оказался его парой. Вечером подъехал и Ростислав и мы покинули Прибрежный. Моё сердце болело.       Сейчас в порыве гнева, обиды, смешанных чувств, не хотел сказать лишнего отцу, ведь я его уважал, как и каждый из нас троих. Но могло произойти не поправимое, и я навсегда бы потерял свою истинную пару, мирно посапывающую в настоящее время в соседней квартире. Ну как мирно. Относительно я бы сказал. Сегодня воскресенье и его магическая любовь не ведает границ, не знает чувства времени. А что было, если бы я не вернулся? Я зол на отца, на братьев, на себя, не могу успокоиться, и бабуля ни в чём не виновата, просто пришло её время, вот и всё. Как и моё.       Ростислав подсунул мне баночку витамин. Взгляд альфы говорил сам за себя: надо, пей и будь сильнее. Если бы не было бы отца, он мог бы ещё сказать, чтобы семя было здоровым, чтобы детки были лапочки и так далее и тому подобное. Он это может. Жаль, что его истинный омега погиб, когда он был на задании. Нет, всё-таки, если бы я не успел, наверное, я бы не смог простить отца. Ростислав не такой, хотя это отец виноват в том, что старший брат без пары.       Я съел ещё пару бутербродов с сыром и зеленью, бросил на ладонь пару пилюль, как и Мстислав, запил кофе. Ужин съеден, мне пора к Евгению. А ему к… Жулио.       Вот так, Мстислав, вот ты и получил то, что так хотел, только, как ты теперь смиришься с тем, что Талисман пуст. Мне первоначально ничего от Евгения не надо было. Всё что Он — Талисман, хотел мне дать в Священный день - я отверг. Отцу пока не говорил про это, а ты? Ты так ждал этого дня и что получил? Я всегда надеялся на самого себя, а ты на Талисмана, но все ценности этого мира он отдал им: Лариону и Томи. Что же тебе осталось? Пустая оболочка затравленного омеги, не понимающего, где ад и рай. Устраивает ли тебя это? Что же ты молчишь, брат? Скажи мне, ты знаешь, о чём я думаю сейчас, всегда знал, всегда опережал на долю секунды...       — Я успел, если тебя это так волнует.       — Насколько успел? — ответ был адресован мне, но к нам лицом повернулся отец, спросивший Мстислава напрямик, по альфовски.       — У Жулио будут дети от меня, альфы были в презервативах, — Мстислав встал из-за стола, сказал, как отрезал.       Я тоже поднялся. Обстановка была накалена до предела. Отец не желал, чтобы такой, как Жулио, был в нашей семье, он очень щепетильно относился к репутации настоящего и будущего семейства Князевых.       Отец произнёс спокойно следующее, и зная его суровый характер, это ему далось нелегко:       — Сыновья, уделите мне всего пять минут, а потом уходите к своим…       Я знаю, что он хотел добавить, к шлюхам, но сдержался, покраснев в лице.       Все прошли в гостиную Мстислава. Да, это не моя квартира и теперь, наверное, я поселюсь временно у Жени, до Нового Года точно, а там не будем загадывать. Договор составлен с Маргаритой Львовной у меня на полтора года, но это, конечно же, была уловка для разворовавших школу старых бет, на которую они и клюнули и продолжали скрывать свои денежные махинации. На своей основной работе мне надо сдавать физическую подготовку, а потом я вообще не знаю, куда меня отец пошлёт снова, но только буду уже не один. Даа, я наконец-то осуществил свою мечту: встретил истинную и неразумную пару, маленького омежечку, самого дорогого, самого любимого, самого-самого, так бы и съел его. Но поздно, я уже съел его и не единожды. Ммм, так сладко было. Сейчас, Евгений, заласканный мною, лежит у себя в постельке и ждёт меня, ну то есть, спит пока, но ночка у нас снова впереди. Не знаю, сколько ещё он будет в таком обличии, но честно говоря, такой ветреный и сексуальный омега мне нравится, дааа, что не говори, а в течку, брат, только держись, да?       Я посмотрел на Мстислава. Где он витал? В каких облаках? Непонятно. Но то, что он сказал, правда? Значит, он всё-таки успел и соединился с Жулио в самый пик? Кто бы знал, что он его пара. Дааа, вот тебе и родственник, как дальше жить будем? Не думаю, что после всего Жулио будет вредить нам, да тем более он спасён от свой болезни. Мысли всякие ненужные полезли, это на меня так плотный ужин действует, настроение выпрямляется, и сознание опять возвращается к Евгению, к его лёгкому нежному телу, всё ещё пребывающем в течном периоде. Божеее, как же это по-королевски брать его снова и снова…       — Мстислав и Святослав. Я уже понял из короткого рассказа Ростислава, что у вас всё в порядке, пока. Это так?       Мы оба кивнули. Тон отца был натянутым, но и нам есть, что ответить. Если это касается нашей пары, то на первом месте будет стоять мой омега, жизнь без него — не жизнь! Вот так отец.       — Святослав, как твоя работа завтра? Расследование почти закончено, тебе надо появиться на планёрке с утра обязательно. Подписать все документы и решить кучу вопросов...       — Нет, я не оставлю Евгения, прости отец. Сейчас в школе всем занимается по моему поручению Льюис Вениаминович, он компетентный омега в бумажных вопросах.       — Да, отец, не налегай, всё образуется, тем более я тоже решил принять участие в этом. Я же закончил то дело, на источниках. Воришки пойманы, деньги вернули, хочу заниматься своей любимой работой, а именно потискать омежек — милашек…       — Ростислав! И ты туда же! Сколько тебе лет! — нервничал отец.       — Прости-прости, я пошутил, — Ростислав налил себе стакан колы и уселся в кресло, напротив нас. — Я хочу осесть в этом городе, нравится мне он. Не знаю, устал я, отец, ездить по всем этим командировкам, хочется постоянства, понимаешь? В этой школе, в связи с недавними происшествиями с омегами, решено открыть медицинский кабинет, в котором, я надеюсь, Слава, найдётся для будущего дядюшки Ростика место?       — Да, конечно, врач нам нужен. Тем более, ты профессиональный массажист и это нам на руку.       — Я ничего ещё не решил, — жёстко оборвал нашу беседу с братом отец.       — А ты, отец, теперь ничего не решаешь, — Мстислав поднялся с дивана, выпивая тоже стакан колы, поданной Ростиславом. – Теперь у нас есть пары и мы в ответе за них, даже если они и шлюхи, но это наши омеги и мы будем для них только единственными альфами. Я ухожу. Где я буду — всем известно, в конце коридора. Ростик, пожалуйста, царапины, третий день сражений, но прыть омеги уже сходит на нет, сдаётся.       Мстислав улыбался, когда всё это говорил, но я понимаю, что он не ожидал такого подвоха от жизни. Ему было больно в душевном плане. Мой Евгений - девственник и я первый у него альфа, хотя конечно и мне не забыть того, что я видел, а именно Роя, сующего свой член в моего котёночка, который выпятил попочку и ждал соединения. Но мне хватило ума сделать то, что ты и говорил, Ростик, а именно взять землянику. Евгений вспомнил, он просто вспомнил этот аромат. Тогда, на источниках, я его заставлял, по твоему совету, в порыве страсти чуть–чуть думать: кто он и что происходит вокруг, хоть и сложно было это для нас. А тебе, Мстислав, омега достался после многих альф, кто знает, сколько их было. Ты всегда ревностно относился к своему, а тут такое.       Ростислав аккуратно обработал царапины на плечах и спине брата, некоторые укусы залепил пластырем. Жулио не так прост, как оказался, примет ли он Мстислава, кто знает, но пока сказать, что он по своей милости отдаётся брату, я не могу. Скорее всего, омега приготовился к смерти и хотел утащить в пропасть и своих альф, насилующих его, но я и Мстислав спутали все его планы. Где же его родители? Господи, что за жизнь у него, как он воспринимает брата, вторгшегося в его квартиру и, в принципе, тоже насилующего его. Только нежно, конечно, я не думаю, что он причинит ему вред в физическом плане, только в психологическом. Омеге понадобится консультация доктора, Ростик тут не поможет, он прямолинейный, что думает, то и говорит, может к Бернарду?       — Я так понял, меня никто слушать не хочет, — побагровел отец. — Вы должны уважать семейное дело!       — Успокойся отец, мы всегда помним, кому мы обязаны всем в этой жизни: тебе и папе. Только сейчас у нас сложный период в жизни, отпусти нас, мы к тебе вернёмся, обязательно. Ведь ты же тоже альфа, пойми нас. Они наши истинные, тем более, мм, ну сам понимаешь, что сейчас у них, мы просто не в состоянии думать…       — Вот именно! Не в состоянии, Святослав, особенно ты! Куда делась твоя гордость? Гордость альфы-мужчины?!       — Отееец, отец, и правда, успокойся, — Ростик положил свои руки на плечи отца, он один из нас был наравне с ним, мы с близнецом чуть пониже. Ангел-переросток кивком головы сказал нам валить. Понятно. Ну, я и свалил за Мстиславом. В коридор. Тот уже нервно курил, затягиваясь глубоко и выпуская на меня облако едучего дыма.       — Как твой? — прищурив свои карие глаза с золотинками, спросил Мстислав.       — Спит. Должен спать, — я посмотрел на самого себя, — третий день ничего не ест, только пьёт, несколько глотков воды и всё.       — Мой тоже. Ничего не ест, иногда пьёт и вообще не говорит. Молчит, как рыба.       — А ты? — всё же мы почти в одинаковых ситуациях, оба стережём своих магических омег.       — Я тоже молчу. Что-то говорить нет смысла, ты же понимаешь? — брат сбросил пепел на пол коридора лестничной площадки.       — Да, Мстислав, понимаю, мне тоже, в общем-то, разговаривать некогда, Евгений временами ещё не в себе, просит взять его снова и снова, сколько это продлится — не знаю.       — А ты сам, сколько бы хотел? — Мстислав вновь затянулся и выпустил в меня табачную гадость, окутывая сизым дымом.       — Вечность, брат, я бы хотел вечно оставаться со своим истинным омегой, но, к сожалению, тогда сдохну от упадка сил, а я намерен прожить с ним долгую жизнь, до старости. А ты?       — Я трахаю просто и всё. Он получает удовольствие, я тоже, пока о высоких чувствах трудно говорить. Завидую тебе.       — Мне? Это ты завидуешь мне? Впервые слышу, Мстя, что ты завидуешь мне и чему? — вот это да. Завидовать младшему брату?       — У вас все, как и надо было: познакомились, полюбили и соединились. А у нас всё наоборот и мы только на первой ступени. Что будет дальше, а брат? — Мстислав бросил сигарету на пол, затушив ботинком.       Я почувствовал неуверенность в словах Мстислава и просто обнял его. Его ревность не даёт себя открыть, как нежного и любящего альфу, и есть от чего. Когда Жулио опомнится и выйдет из транса Талисмана, ох, сколько придётся выслушать брату от черноволосого омеги. Но на то мы и Князевы, чтобы всё в этой жизни преодолеть и добиться свое-го...       — У тебя стоит, — ощущаю член брата на себе через его брюки.       — Бля, у тебя как будто бы нет!       Да я не спорю, просто привык уже за эти три дня к своей потребности.       — Может ты меня отпустишь наконец, хорош липнуть со своими утешениями, не нуждаюсь, - заворчал брат и отстранился.       — Да, прости. Я рад, что ты нашёл своего Талисмана, ведь ты так долго был в поисках и совершенно ничего не знал, — прабабка ничего не говорила ему, мне неведомы причины её такого поведения.       — Забыли обо мне. Ты, это, лучше скажи, как у тебя нога?       — Мм, Ростиик, — чёрт, точно брат проболтался. — Пуля прошла на вылет, всё нормально, уже меньше болит.       Рой выстрелил в меня, когда я только смог прикоснуться к Евгению и пуля действительно задела только мягкую ткань бедра. Меня спасло только то, что я был в экстазе от того, что имел первый раз своего Евгения, возможно, это притупило испуг и боль от пули.       Мстислав подошёл к двери квартиры Жулио.       — Как парни? Жить будут? — спросив об этом, я уже знал, что Мстислав стряс мозги Лариону, а Томи сломал челюсть. Оба сейчас находились в больнице, это я тоже узнал от Ростика, вот блин, на два фронта работает. У отца связи везде и эту драку удалось замять, пригрозив родителям Лари — банкротством, а отцу Томи — прокуратурой. Было за что. В общем, лежат теперь мои студенты в лазарете и больничную кашку кушают... ммм, один только ест, другой пока не может.       — Лучше бы они сдохли, малолетние подонки. И сделай милость, больше никогда при мне, и вообще никогда при Жулио, не упоминай их имени, понял?       — Да понял я, понял, брат, но прости, это мои студенты и мне жить с ними дальше в одной школе, как бы сказала Маргарита Львовна, они — самородки. Только боюсь, отчислить это золото всё же придётся.       — Будь добр, сотри их с лица Земли. А твои, живы пока? Сам себе репутацию директора подпортил, а Святослав?       — Паралич у всех троих, не разговаривают вообще, лежат в реанимации, правда, в другом городе. Расследование ещё пока идёт, по поводу ношения огнестрельного оружия без разрешения, я думаю, что никто не докажет, что Евгений был причиной их нервного паралича.       — Встретимся ещё, пойду укрощать своего, — Мстислав хмыкнул и скрылся за дверью.       Вот так мы и разобрались со всем. Обменялись вечерними новостями в коридоре, но кто-то вроде бы другой мне обещал рассказывать о них. Дверь в квартиру Евгения я не открывал, а просто приподнял её, прошёл и поставил обратно на место. Замки не закрывались, ну выбил я их, а сейчас делать не буду, есть дело поприятнее, и прямиком направился в спальню, к своей Любви.       Евгений спал. Сбросив спортивные брюки, я залез под одеяло, может, сегодня высплюсь. Он сейчас как маленький ребёнок, который каждые три часа просит, нет, не есть, а потрахаться.       — Уаааау, правда, спать хочу.       Свет горел в гостиной, чуточку попадая на милое лицо. Любимый постанывал, испарина покрыла лоб, шуточки ли не вылезать третий день из кроватки. Ммм, котёночек, как ты пахнееешь… Руки этого самого котёночка внезапно обняли меня за шею. И откуда только силы у него берутся?       — ХОЧУ СНОВА.       О сне можно забыть, понятно, ну что ж.       — Сладенький, ещё хочешь? Сейчас, Евгений, сейчас, котёночек мой, — серые глаза были тёмными ещё, Талисман ещё не отступил, хотя мы всё выяснили в первый день, но всё равно, что там на уме у этого духа, кто его знает.       — Ну давай, мой хороший, — я целовал Евгения в родинку под губой, — расслабься, — с другой стороны, — и я сделаю тебе приятно, любимый, — поцелуй на выдох, поцелуй на вдох. Я так люблю этого маленького омежку, следовательно, я всегда его буду целовать, а целую, значит, я люблю! Больной ногой, я осторожно раздвинул маленькие коленки, прижимаясь членом к влажному, пульсирующему заветному месту. Евгений часто-часто задышал. Удивительно, но за эти три дня не было ни одного приступа. Введя свой член осторожно в течное нутро омеги, я застонал, как и Евгений, от переизбытка чувств. Как сладострастен момент! Я могу видеть это, а он нет, дрожат его прикрытые ресницы, сжимает он меня внутри, сжимает и мои руки. Так мягко, нежно, осмеливаюсь я терзать медленным ритмом Евгения, брать вновь его и вновь, любить его, как в первый раз. Главное, чтобы наша нежность никуда не испарилась, а всегда было так, как сейчас. Не могу целовать его, он так сексуально стонет, и это заводит меня, не хочу закрывать ему рот поцелуем, лишь приподняв повыше, вторгаюсь членом посильнее. Дышу со стоном сам, шёпотом целуя только шею моей пары. Ласкаю языком, губами, не буду портить светлую нежную кожу, ставить метку, нет, он не в себе ещё, потом, да будет время! Сплетаю кисти рук, тяну омегу на себя. Теперь я могу видеть близко лицо моей пары, чувствовать и утопать в его течном аромате. Всё делаешь ты сам, работая своим юным, худеньким телом, даря себе удовольствие. Я рад, что это происходит. Мы долго ждали и наконец ты смог подпустить меня к себе…       Ты снова стонешь, но от того, что хотел бы остаться в этой позе, сидя на мне, но сил у тебя уже нет. Твоя голова падает мне на грудь, не важно тоже, я помогу тебе, вот так, чувствуешь, что я твой… Да, чувствуешь, вскрикиваешь от моих толчков члена, но я ещё могу терпеть, а вот ты похоже уже нет. Наслаждайся, Любимый, я весь твой, сколько ты захочешь, столько и потребуется, я жду твоей разрядки…       — ААА!!!       Дааа, вот так, кричи и прости, Евгений, мне надо чаще и сильнее, фрикции заметно участились и ты кричишь от наступившего неземного наслаждения. От твоего сексуального голоса кон-чаю… сле-дом… я...       Опять ты во сне, твои руки ослабли, ноги, вздохнуть мне только остаётся. Как жаль, любил и ублажал сейчас я Талисмана, но может завтра ты всё-таки очнёшься и наконец посмотришь на меня. Я так этого жду.       И снова сцепка. На этот раз помедленнее, приятно нарастает, не то, что в первый раз. Тогда я чуть не взвыл от силы Духа, проснувшегося в тебе. Но я терпел, а ты блуждал в многочисленных оргазмах. Тогда я и разговаривал с твоим мучителем. Долго. Сулил он все почести, богатства неземные, при этом Дух мистический свою показывал мне гордость. Не на того напал, я знал, чем это кончится для меня — пожизненным рабством Талисмана. Собрав всю свою альфовскую сущность в кулак — я отказался, чем, мягко сказано, расстроил духа. Именно в период сцепки я понял, о чём он говорил, но моя позиция была тверда. Не надо мне ничего, я просил у Талисмана оставить лишь здоровое тело омеги и влиться в меня, не изменяя мой простой вид альфы. Мне было трудно не подчиняться, но закрывая глаза, мне представлялся образ улыбающегося мелкого омеги, с лабрадоровыми глазами, и я терпел. Ещё и простреленное бедро.       Под утро не было больше сил выносить мощную сцепку, мучающую меня, а самое главное Евгения, он плакал от этого. Время было на исходе, наступало новое утро и новое солнце всходило на морозный небосклон, но я знал, что нельзя уступать, надо держаться, надо стоять на своём. Дух устал сражаться со мной и пошёл на уступки. Талисману не куда было деваться, но переродится ему надо, поэтому он заставил меня согласиться на его условие.       Условие — возродиться Талисману в следующем поколении и там осуществить своё предназначение: размножиться магическими силами в сосудах-альфах и подчинить себе. Но и здесь он меня обманул, дав опомниться Евгению чуть-чуть. Говорили Талисман и Евгений одновременно, и я уже не мог понять что. Оставалось только надеяться и верить, что дух сдержал своё обещание и Евгений будет жить, будет здоровым и счастливым, родит от меня ребёнка, ведь это единственный его шанс забеременеть.       Я обнял постанывающего омегу. Я знаю, тебе сейчас хорошо, я рядом, с тобой. Всё ещё в тебе, люблю, люблю, люб-лю…

***

      — …авааа… Славаааа...       — Что любимый, что?       Шепчет Евгений что-то, не пойму. Сколько время? Подсветка на часах озарила двадцать три часа пятьдесят минут.       — Я хочу...       — Сейчас, котёночек, сейчас, — боже, я успел поспать почти пять часов. В темноте слышно только шумное дыхание Евгения, ну что же, я могу любить тебя бесконечно, вдыхаю течный запах омеги… возбуждающая амброзия.       — Хочу... пить…       — Аа, пить, да, конечно, сейчас принесу воды…       — … томатного соку, можно?       — Что... что ты сказал? — я не ослышался, он просит своего любимого сока и не хочет воды?! Это значит… это…       — Я почему-то не могу встать сам, но хочу соку и соли на краешек кружки ещё можно?       — Евгений, любимый мой, сейчас принесу, подожди чуточку, подожди минуточку, только ты не засыпай больше, не засыпай, разговаривай, говори что-нибудь, — я вылез из-под одеяла и в темпе натягивал на голое тело спортивные штаны, радуясь тому, что могу слышать настоящий голос Евгения, а не Талисмана.       Выскользнуть из квартиры не составило труда, а вот сок, сок-сок-сок, не знаю, сейчас Мстислав приехал домой, старший брат и отец пока тоже здесь гостят и что осталось в холодильнике — не знаю, я припасы не делал уже больше пяти дней.       На кухне сидел Ростик. Я конечно глупо выгляжу сейчас, в спортивном, мятом трико, с лохматой, нечёсаной головой, без футболки и босиком, но… Вот, чёрт, смотрит на меня насмешливо. Ну что? Да, вот такая ситуация, что непонятного?!       — Ну и что захотел твой ненасытный мелкий зверь?       — Не называй его так, Евгений нормальный. Просто..       — Да, да, просто, да не просто. Что хочет маленький принц?       — Сок. Томатный, - буркнул я. — И соль по краю кружки.       — Ваха-ха-ха, ты это, уморил меня на ночь, томатного соку, такого я ещё не слышал, — Ростислав кинул журнал на стол и открыл холодильник. — Сок, сок, томатный, ееесть, как нет, — брат вытащил коробку сока из холодильника. — Когда я увидел у тебя три коробки этого напитка, то подумал — какого чёрта? Ты ведь его терпеть не можешь. Значит для него. Пришлось оберегать коробочки от других временных поселенцев этой квартиры. Держи, самец.       — У тебя с Марилем было всё не так? — я взял коробку сока и, отлив в высокий стакан, бросил маленькую щепотку соли сверху и чуть-чуть обсыпал край стакана.       — Да нет, всё было именно так, как и у тебя, всепоглощающая ненасытная истинная любовь.       Ростислав задумался. Мариль был тоже детективом, как и брат, более того — напарником. Ростик потом стал медиком и массажистом, когда уже его омеги не стало. На одном из заданий, порученных ему нашим отцом, его пару смертельно подстрелили. Весёлый старший брат никогда не показывал своей боли, никогда я не видел от него слезинки, просто он забыл про Мариля и всё, как будто его и не было.       — Ночные посиделки братьев. Отец хоть спит? — Мстислава тоже припёрло.       — Не кури здесь. Тебя что принесло? — Ростик выхватил сигарету из рук Мстислава и выбросил в окно. Мелкие крупицы снега сразу залетели на подоконник, освежая ночную комнату.       — Да вот, мой просит чего-нибудь пожевать. Заклей, — Мстислав подал пластырь Ростику и повернулся к нам другой стороной лица, где был виден свеженький укус.       — Мстислав, ты уж как-нибудь полегче там с ним, ему ведь много пришлось вытерпеть и он не виноват, что таким родился, — Ростислав прижёг укус йодом и припечатал кусок пластыря на щеку среднего брата.       — А не хрен было всем свою жопу подставлять. Да всё нормально, есть просит, только что он любит, хрен его знает. А ты чего здесь? Тоже что ли?       — Да не ржи ты! Тоже, тоже. Да тоже и что? Очнулся и просит, говорит — хочу. Ну, я как всегда готов принести маленькому котёночку удовольствие, а он говорит томатного соку хочу.       — Ха-ха-ха, Ростик, ты слышал? Вот облом, так облом. Так, что моему-то дать? — Мстислав уже спрашивал старшего брата как медика. — Три дня ведь ничего не ел...       — Идите уж к своим, почитать не даёте. Возьмите вот по яблоку, не знаю, осилят ли ваши омеги целый фрукт, но, по крайней мере, эти плоды сладки, сочны и безгрешны, пока ещё. Кто знает, чем закончится трапеза с яблоками для вас, - Ростислав, улыбаясь своей ангельской улыбкой, протянул нам по большому красному яблоку.       — Спасибо, — поблагодарил я брата. — И ещё спасибо за то, что помог тогда, ну когда оказывал первую медицинскую помощь студентам.       Ростислав был там со мной, вернее приехал как раз во время, забрав на скорую без сознания глупого Тома, Пашу-Батона, как все его зовут, и Роя, организовавшего похищение моего котёночка. Все живы, пока. Пусть живут. Не надо смертей. Они чьи-то дети, возможно, встретив свою пару, они изменятся, но на счёт Ройландо я не могу ничего сказать. Озлобленный альфа на свою неудавшуюся жизнь, возможно, он сделает ещё много пакостей, если конечно выкарабкается из больницы более-менее здоровым. Что он вообще хотел получить? Уже даже то, что он бросил своего истинного, не полежит моему пониманию.       — Всегда к вашим услугам, а теперь валите оба, негоже оставлять своих принцев одних, сами не поели бы три дня, я бы на вас тогда посмотрел!       Забрав и яблоко тоже, два, я ушёл к Евгению. Свет в гостиной так и горел, попадая на терпеливую кровать, где лежало моё чудо. Спит он или нет?       — Это сок? Томатный?       — Да, как ты и хотел, — омега попытался сесть, но у него не получилось, поэтому я приподнял Евгения и усадил его между своих ног, спиной к груди. Я искрился от счастья, от того, что держал в руках сейчас маленькие пальчики любимого и помогал ему пить. Как же я радовался, что мы пережили весь этот ужас, что мы вместе, что в конце концов он со мной, здесь и сейчас. Темнота комнаты немного окутывает светлые волосы омеги, они такие чистые и нежные, сегодня ночью я мыл его, когда он был в отключке, но всё равно так пахнет. Вот как сходят альфы с ума от своих течных истинных омег.       — Слава.       — Что, Евгений.       — Я голый.       — Ну, да. Есть маленько.       Евгений медленно отпил вторую половину, опустошив весь стакан.       — Ч-что мы делали?       — Мм, Евгений, а догадайся сам с первого разу.       — Я ничего не помню... Помню только, что выступал, а потом...       — А потом, мой хороший, случилось только самое хорошее, мы с тобой соединились.       — Тоооееесть, трахнулись?! — омежка нервно заёрзал на влажной попе, испуская убийственные для моего обоняния феромоны, чтоб их, действуя на меня возбуждающе.       — Евгений, занимались любовью, с тобой лишь любовью можно заниматься, пока, а потом возможно и трахаться будем, если тебе уж так угод... Кудааа?! Не надо сейчас на себя одеяло натаскивать, бесполезно. Уже бесполезно чего-то стыдиться. Да и до этого мы ласкали друг друга и ты был не против.       — П-Почему бесполезно, ты говоришь одно, а я ничего не помню.       Твои бесценные серые глаза так блестят в ночи, влекут, ждут правды, но стоит ли говорить всё? Забрав пустой стакан и поставив его на пол, поцеловал котёночка в макушку и осторожно прижал к себе.       — Ты вспомнишь. Ты обязательно вспомнишь, кто ты и я помогу в этом тебе, доверься мне.       — Аха, я доверился, а ты меня обманул, — печально вздохнул Евгений.       — Ну вот, видишь? Ты уж начинаешь вспоминать. На самом деле в кабинете ты видел не меня, это был мой брат-близнец Мстислав. Ты с ним познакомишься скоро.       — Но Жулио-то?! Был Жулио, я это хорошо помню! — громче этого звука, я слышал только стоны омеги за эти три дня.       — Да, это был Жулио, и вскоре ты с ним тоже встретишься.       — Не хочу я с ним встречаться, — пробубнил мой омеженька, только сильнее стискивая мои руки своими.       — Понимаю, но придётся, он парочка Мстислава и скорее всего войдёт в нашу семью Князевых. Я тебе не изменял, да и мне бы такое даже в голову не пришло. Я действительно ездил в департамент образования сдавать документы на лицензирование медицинского кабинета. Официально он будет работать с Нового Года, а вот так, по тихому, скорее всего уже завтра. Просится тут один голубоглазый альфа-переросток в кандидаты на место врача.       — И кто?       — Ростислав.       — А кто это?       — Ну, вспомни массажиста с источников, вот он и есть будущий школьный врач, а по совместительству - мой старший братец.       — Вы так все похожи. Ростислав, у него такие же золотые иголочки на радужке, я помню, как у тебя, только глаза голубые. А вот с отцом у вас одинаковые. А близнец сильно на тебя походит?       — Да.       — Блин.       — Мм, что такое?       — Как же я вас различать буду?       - Эх, омежечка, по запаху, лишь я буду для тебя единственным позывным. А кстати, чем я пахну?       — Не скажу.       — Почему?       — Не знаю. Мне Сёмка тоже не говорил, поэтому не скажу.       — Ох уж этот твой Семён!       — Что с ним? Что-то случилось? Семён? Борис? Оба?       — Оо, не ёрзай пожалуйста. Всё нормально с твоим другом, успокойся, у нас с ним горячая линия, ну с его стороны точно. Я последние дни уже телефон не беру, так он ведь мне угрожающие смски шлёт. Вот стервец! Беспокоится он о тебе, да и не только он, все твои друзья достали меня, а кто-то ведь весь новый телефон разбомбил в дребезги. Интересно, кто это мог бы быть?       Евгений дёрнулся. А я приподнял его лицо и осторожно поцеловал в губы. Омега затих, не дышит даже. Да у меня и у самого сердечко дрожит, ведь всё-таки сейчас я сижу с любимым рядом в неоднозначной позе, я и он это понимаем, чёрт, трико мешает, но всё же продолжаю рассказывать. Пусть знает, меньше терзаться сомнениями будет, а то опять всякие глупые мысли в эту хорошенькую головку полезут.       — Сидеть, котёночек. С Борисом они. У Сёмы приехал старший брат с племянниками, в общем, помогали они им с переездом в субботу, потом на день рождение к другу детства Бориса ходили, к Марку кажется. В воскресенье Борис был у Сёмы дома в гостях, можно сказать, что настырно знакомился с папашей, а сегодня они идут в больницу на консультацию, получать свидетельство для бракосочетания. Что можно сказать, у них всё по полочкам...       — Слава, подожди.       — Что, милый?       — Суббота, в-воскресенье, а сегодня, что? Понедельник?       — Ну да. Наступил понедельник, вроде бы. Так быстро пролетели эти три дня и сегодня, - я посмотрел на часы, нажав на подсветку, — второй час начала новой недели.       — Слава, так выступления были в пятницу, а сегодня понедельник, что мы делали эти три дня?       — Так ты догадайся, милый мой, что могут делать течный омега и альфа в одной кровати три дня подряд? - стягиваю осторожно с голой задницы трико, Евгений нервничает. — Я же тебе уже говорил: занимались Любовью, сладкий мой, и сейчас тоже будем это делать...       — Подожди-подожди. ТРИ дня?!       — Ну омеженька, котёночек. Талисман, засевший в тебе, оказался ещё тем духом, капитально помучил тебя и меня, но мы справились и вот сейчас, вместе, сидим рядом и знаешь, есть у меня такое желание поменять немножечко позицию, хочу видеть твоё лицо. Так, давай...       — Нет-нет-нет, подожди...       — Чего ждать, нечего ждать...       — Слава, я, я, ты, мы...       — Дааа, и я, и ты, и мы оба...       — Ай, ой, нет, не надо, подожди...       — Воот, так намного лучше, видишь? Нет, чувствуешь? — во мне уже кипит и бурлит вулкан внутри, ох, что он со мной делает? Его голос, настоящий, не Талисмана, он заводит меня снова и снова, не могу сдерживаться.       — Чувствую я, чувствуя, что твой питон упирается в меня и почти уже залазит в попу.       — Так почему противишься, котёночек? Раздвинь немного ножки, я сделаю тебе очень приятно, поверь, уже делал, и тебе понравилось и ещё много раз так могу.       — Ай, не сомне-ва-юсссь...       — Тчч, не двигайся, Любовь моя. Сейчас мы соединяемся, я уже в тебе, хоть и не первый раз...       — А к-какой?!       — Дыши, сладенький, я сбился со счёту, ты сам виноват, что такой миленький и развратный, маленький и вкусненький, поэтому я съел тебя уже множество раз...       — Офигеееть!       — Офигеть как хорошо, что я сейчас в тебе, или офигеть, что мы занимались любовью три дня и три ночи напролёт, но при этом в сознании твой настоящий первый раз именно сейчас?       — Ах, Слава, и то... ах, и другое, Божеее...       — Ты мой единственный и неповторимый истинный омега. Хочу жить только с тобой, расстилать каждый день вместе кровать, целовать, любить тебя до безумия, ежедневно видеть твой алый перчик над ягодицами и обожать наших будущих детей. Прошу, отдай мне навсегда своё сердце, дыхание, душу - я смогу сберечь это богатство. Выходи за меня замуж, мой юный Талисман. Ответь же мне?       — Я согласссен... Ах!       — Вот так-то лучше, меньше разговоров, больше дела, а то разболтался мне тут.       Я смотрю на тебя, и ты таешь от взгляда моего, ведь ты понимаешь, что обратной дороги нет. Мой Евгений, мой Талисман на всю жизнь! Дарю наслаждение любимому вновь и вновь, чувствую его в своих объятиях. Это живое, трепещущее тело, доверяющее мне, так красиво, так дорого, нет на Земле ничего прекраснее его. Твои стоны, они ласкают мой слух уже который раз, но именно сейчас ты понимаешь, что я твой альфа, а ты мой омега, что мы пара и разлучить нас уже никто не сможет. С этого момента наша истинная связь только окрепнет, вскоре принеся нам плод любви. С этого дня у тебя начнётся новая жизнь, она будет наполнена только моей любовью, вниманием и заботой. Клянусь тебе в этот светлый миг, что никогда не заставлю тебя плакать, ты будешь наконец-то счастлив и забудешь всё то, что приносило тебе переживания.       — Мой Женечка, открой глаза, прошу.       Капельки пота скатились с твоего открытого лба тонкими струйками по обоим вискам, где повстречались с искренними слезами наших интимных отношений. Евгений открыл очи, он счастлив, я вижу это в его глазах.       — И так будет всегда, любимый, ты веришь мне?       — Д-дааа...       — За эти три дня я узнал тебя настолько, насколько ты сам себя не знаешь. Ты любишь так, — Женя застонал, когда я чуть прикусил мочку его маленького ушка, при этом осторожно выдохнул горячий воздух, осыпая шею лёгкими поцелуями. — И здесь тоже, — колдовал я так же и с другой стороны его лица. Я двигался в тебе, скользил, то сильно, то слабо, меняя ритм, не давая привыкнуть к ожидаемому. Хочу его и так и по другому, горят мои мозги от извращённых поз, но не дам я ходу этим мыслям сейчас, устал Евгений за эти три дня. Вскоре я покажу, что значит заниматься любовью со своей парой, я научу тебя всему, вернее мы научимся сами, с помощью слов, жестов, мимики и поцелуев. Когда-нибудь я расскажу ему, как кричал мой омеженька в первый раз от причинённой ему боли духом и только мои поцелуи вернули его к жизни. Когда-нибудь я расскажу, каким я был не сдержанным и брал множество раз своего возлюбленного в эти дни, утоляя свою альфовскую страсть. Когда-нибудь с помощью своей лучезарной улыбки ты скажешь мне — «Я так тебя, Слава, люблю!» И я буду самый счастливый альфа на планете. Да будет так.       То самое потряхивание, звучит нарастающая сексуальная песнь твоя и сейчас я тоже могу облегчить своё безумное притяжение к тебе. Так и поступаю. Последние толчки рождают те самые страстные звуки из глубины твоего омежьего природного создания, так кричи, кричи! Не молчи, омега! Отдайся этим нарастающим волнам, умри на них и вернись ко мне вновь возрождённым. Любимый, любимый...

***

      Это его будильник, его мелодия. Новый телефон, уже третий по счёту за неделю, всё же надеюсь, что он сохранится подольше прежних. Сладко позеваю и так же потягиваюсь. Прислушиваюсь. Он что... ест? Ээ, по-моему ест, точно, ест яблоко. Это хорошо, очень хорошо, не буду открывать глаза, а медленно обниму его. Он почти сидит, мои руки попали на талию. Хруст внезапно остановился, а потом заметно усилился. Мне смешно, Женька в спешке лопает яблоко, как будто кто-то его у него отбира...       — ААА! Сука, как больно! — я соскочил, осколки сна рассыпались на полу.       — Оторва, или как там тебя, ты что всё-время кусаешься?! — рукой я ощупывал моё бедное ухо. Кровит. — Ты, что, яблоко с ухом перепутал?! Как это называется?       — Я-я по... ил те...бя       — Чего ты там мямлишь?!       — Я тебя ну, это, пометил.       — Что? Не понял, что? Повтори?       — Пометил тебя я, тебя, я...       — Оо, Господи! Евгений!       Омежка захныкал. Моё сердце забилось. Что же я так кричу, дурак. Обнял котёночка, прижав у себе, и он разревелся сильнее. Я проглотил язык и не мог говорить, а только гладил по мягким и пушистым волосам любимого, успокаивая и его и себя.       — Прости, я испугал тебя, мне просто было больно, прости.       — Ты, ты, теперь м-мой, понимаешь, мой альфа.       — Евгений, так метят омег, а не альф, глупый.       — Я не глупый, просто собственник, ты мой и всё.       Женя не плакал, просто сопел мне в грудь, тяжело вздыхая. Я же обещал, клялся сегодня ночью самому себе, что омега не будет ронять драгоценных слёз зря, боже. Пометил. Ха. Пометил омега альфу.       — ХА-ха-ха...       Я приподнял лицо мальчишки за подбородок и улыбнулся. Получил в ответ тоже и растаял.       — Ты так любишь меня, мелкий ревнивец, что сделал метку?       — Да, очень люблю тебя, Слава, очень, прости, тебе больно?       — Уже нет, но ты не подумал о том, что я всё-таки директор?       Такие огромные серые глаза, в которых можно утонуть от восхищения разноцветных сполохов в радужках. Ещё влажные длинные ресницы, красный кончик мокрого носа, припухшие маленькие губы, всё это так и просится, чтобы омегу зацеловали. Целую. Краснеет. Он возбуждается, ведь голышом в кровати расположились мы ещё со вчерашнего вечера. Мой сладкий малыш. В окно стучится морозное утро, и ты не знаешь, что метель утихла только сегодня. Она бушевала эти три дня, а особенно была лютой в пятницу, в солнечное затмение. На улице было минус сорок, студенты сидели все по домам, а сегодня природа радуется нашему воссоединению, посылая в комнату яркие утренние солнечные лучи, показывая тебя во всей красе. Хочу целовать и видеть каждую твою тонкую нежную венку на висках, каждую твою серёжку, я так и не запомнил, сколько их у тебя, но считать сейчас при поцелуях нет нужды, надо отдаться приятному, тем более в этой комнате никто не против секса. Наоборот, мой котёночек активен, но этого и следовало ожидать. Сегодня только четвёртый день его течки, а сколько она будет у него идти, это - загадка природы. Не знаю отец, не знаю, я не смогу его оставить в таком состоянии, пока вся эта физиология не пройдёт и омега не будет вменяемым, не уйду я из этой квартиры. Я директор. Понимаю. Но я и альфа. Пусть это будет мой завуалированный медовый месяц под недельный отпуск, а у него, может больничный? Ох, Женька, что же ты из меня делаешь? Тут никаких витамин не хватит на твою задницу. Ну, всё. Завалил меня омега. Мало того, что половину уха оттяпал, как теперь по школе ходить искусанный буду, так теперь ещё и сверху сидит, неумело целуясь.       - Слава, Слава...       - Хочешь?       Ничего не отвечает он, вижу только искренне просящие глаза, ради них и умереть не жалко. Поставив безропотного омегу на колени, рукой нажав на спину, я гладил заветную татуировку - маленький спелый перчик, удачно расположившийся у ягодиц моего любимого студента. Мой член вздрагивал, наливаясь похотливой кровью, уже честно говоря, и некуда, но я терпел, скользил под маленький прижавшийся мешочек между ног омеги. Припал губами к жгучему рисунку, котёнок ахнул и выгнулся одновременно. Дарить любимому ласки и чувствовать отдачу, значит развивать себя в искусстве любви. Язык скользнул ниже, заставив омегу сгрести в кучу единственную нашу подушку и уткнуться молча в неё лицом. Насколько хватит тебя? Насколько хватит воздуха тебе, глупый, не заглушай себя.       Ласкать легко, дразнить, во мне живёт коварный альфа и предательски просится наружу, вхожу умело и замираю. Мой слух опьянён музыкой, которую исполняет в эту секунду Евгений, привстав на колени, и я успел подхватить его. Наши тела исполняют вальс в лучах света, прижавшись так близко, что дыхание стало единым. Цепкие твои пальцы на моих бёдрах, но я итак тебя не отпущу, пока не удовлетворю и не кончу сам. Запах сводит с ума и, опустив омегу обратно на белую простынь, уже не могу сдерживаться, зажимая в руках нежные полушария. Ритм, темп, сила, присутствует всё, но при этом я улавливаю, как слабо, но ты сжимаешь меня и вздрагиваешь. И снова лёгкое редкое потряхивание твоего тела разрешает мне выпустить на волю стон самца, подняв высоко голову...       Упасть, дышать на одной ноте, не думать ни о чём...

***

      Я спал. Я точно знаю, что я спал, а теперь вновь слышу знакомый хруст и машинально прикрываю уши, но получаю сочный, яблочный поцелуй в губы.       — Слава, я хочу...       — Какой ненасытный омежка.       Хруст прекратился и я открыл глаза. Пунцовый Евгений, с полным ртом, обсасывал черешок от яблока.       — Хочу жрать, директор. Срочняк причём.       — О, Господи, — уронив голову на постель, рассмеялся, чем поверг котёночка в шок. — Это замечательно, Евгений, так как я тоже зверски голоден, — схватив мелкого, подмял под себя и всего-всего зацеловал. — Жди!       Где-то было моё трико, вот оно. Прыгнув в штаны, я ещё раз поцеловал яблочного омегу и ушёл из спальни, сказав Евгению не вставать с кровати и подождать меня пять минут. Пять минут, не знаю, управлюсь ли я, да и время? Десять часов, завтрак почти проспали, ну на то мы и влюблённые, чтобы есть, когда захотим, спать, как захотим и вообще, нам сейчас всё можно. Настроение — лучше не пожелаешь! У-ху!       Кухня встретила меня одиноким старшим братом, как будто он вообще никуда не уходил, он так же читал журнал и пил кофе.       — Ой-ой, ну и видок! Особенно ухо!       — Ты вообще спать ложился?       — Уснёшь тут с вами, — указательный палец Ростислава показал на вентиляционную решётку.       О-о. Я и забыл. Они всё слышали, как мой сладенький стонал и кричал. Так это что и отец... тоже?! Таак, спокойно, типа у меня брачная ночь была, ага, три, нет четыре раза. Вот, чёрт!       — Да не парься ты, отец в отеле ночевал, он у нас хоть и жёсткий родитель, но альфа же в конце концов. Сразу в гостиницу уехал, честно говоря, ещё в первый день. Когда у него волосы на голове дыбом встали от вашего ночного пения, так он чемоданчик собрал и укатил, оставив вас, балбесов, на моё попечение. Сижу вот, прохлаждаюсь, записался в кухарки. Завтрак, забирай.       — А ты...       — Святослав, твой Синий Драко классно поёт, аж слезу пустил. По ящику показывали школьное выступление, его папаню-симпатягу, пресса рыщет в поисках Евгения Обережного. Все знают, кто такой Евгений, где учится, но не знают почему не поддерживает связь со своими родителями, которые живы, но живут раздельно. Ты знаешь, кто отец Жени?       — Да, знаю. А ты тоже всё слышал, ну нас?       — Наушники существуют в нашем мире, я бы расцеловал того, кто изобрёл их. Нет, практически, я слушал песни твоего маленького принца, слушал и завидовал тебе. Ты счастлив наконец.       — Брат...       — Иди. Я не хочу массажировать потом одни кости у Жени, а в форму мне его приводить. На подносе всё, что любят омежки.       Я посмотрел на готовый завтрак и у меня у самого потекли слюнки. Молча забрав поднос, я ушёл в квартиру Жени, по пути повстречавшись с Мстиславом. Улыбнулись друг другу, меченные оба. Он уже нёс пустую посуду на подносе, его глаза загадочно блестели. Ни слова не говоря, я протиснулся в проём двери, поставил на пол поднос и водрузил сломанную дверь на место. Потом сделаю. Может сегодня. Не знаю. Поднос в руки и к любимому.       Зрелише ещё то. Лохматый, неумытый и зацелованный омежка, с затяжных сексуальных дней выглядел довольно миленьким. Опасно. При каждом моём приближении глаза котёночка округлялись и мне надо просто быстро поставить поднос и убрать руки. Числится за этим красавчиком одна вредная привычка - кусать всё без разбора.       Я молча поставил поднос перед Евгением и присел на пол около него. Измученный омега молча ел. Суп-пюре и сухарики исчезли, не успел я моргнуть и глазом. Румяная нога курицы убежала тоже в его желудок, вместе с аппетитными тушёными овощами. Компот. Компот? Интересно, он не пил раньше, сладкий ведь. Тосты умял, запихал поджаренную колбаску, туда же сыр, лопнет точно. Отобрать-то страшно, я только дёрнулся, нога затекла, так Евгений вцепился в край подноса. Да, жить с таким голодным зверем опасно. Я смотрел на уничтожение пищи и любовался своим любимым. Совсем забыл, что завтрак был предназначен для двоих. Пусть ест, всё равно их скоро будет двое, я знаю об этом, а он ещё нет. Милота, да и только.       О мире снаружи дал знать мой телефон. Я встал с коленок и подошёл к окну, где сидела в клетке хомячка, хомяк почему-то был в коробке на кухне. Бросив зёрна ей, отнёс и рыжему садисту немного, по пути решая школьные вопросы с Льюисом Вениаминовичем. Бывшего директора, нет, не Маргариту Львовну, а Жениного отца, оправдали, расследование закончено. За растрату казённых денег бет из бухгалтерии будут судить, заставят возместить все убытки студентам. Одним глазом наблюдал за Женькой. Что-то ещё жуёт.       Следом позвонил Бернард Львович и спрашивал о здоровье своего пациента. Что я мог сказать, глядя на своего обжорку. Что всё нормально, мы счастливы. Врач поздравил нас, говоря, что он всегда за соединение истинных пар. Сказал, что снимки мозга в норме, но попросил всё же зайти Евгения к нему, когда он сможет. Я пообещал.       Сёмины сообщения. "Чёртов насильник, позови мне к трубке Жеку, а то полицию вызову!" Ох, держись Борис. Не скучно тебе будет с ним. "Не могу, мы с ним занимаемся любовью". Отослать. Пи-бим. "Простите". Ну то-то же.       Матиольский звонил. Беспокойный Лёшик. Ответил тихо, что всё хорошо, дабы не спугнуть тасманского дьявола с лабрадоровыми глазищами на кровати.       Вспомнил. Миша — вокалист пришёл в себя, надо будет рассказать Жене и показать фотографию долговязого омеги, всего в бинтах, с рядом сидящим другим Мишей.       Снова завуч. Льюис Вениаминович пропел, что газетчики приехали интервью брать, почему такая знаменитость, как Синий Драко, скрывался в недрах нашей школы.       Ещё звонили из Мегаполиса по поводу контрактов с новой группой. Ну, вот и началось. Скоро всё завертится со скоростью света. Ты же хотел петь, Евгений, ты мечтал об этом, так я помогу воплотить в реальность эту мечту. Только вот сначала надо наладить отношения с отцом. Есть причины, почему он так тебя сторонился и не давал знать о себе. Сейчас у него приёмный мелкий сынишка, тоже Женя, но он очень любит тебя. С другим родителем придётся побороться, узнал и увидел вновь своё чадо, которое бросил на произвол судьбы два года назад, да и родителем-то его назвать нельзя. Решил опять взять котёночка в оборот, дабы поднять свою популярность, не выйдет гнусный омега! Детей своих не бросают никогда, тем более таких котёночков, как Евгений. Мой Женя, ты не получишь его, а встретиться с тобой я смогу, да. Так и сказал по телефону.       Море звонков и сообщений, но влечёт тишина в спальне. Я зашёл. Любимый спит. Храпит на всю катушку. Даже съел одну маленькую конфетку с подноса. Смахнув слезинку с лица, я выключил телефон. Нет меня. Укрыв свой Талисман одеялом, я повернул Любимого на бочок и он, вздохнув, затих. Милый, ты упал на меня, как манна небесная, я так долго тебя ждал.       У тебя начинается НОВАЯ ЖИЗНЬ!

«Днвник альфы»

      — ААА! Славка! Чёртов директор! Так ты всё знал обо мне...