In one smiling

      Для таких моментов еще не придумали описания и определения безысходности. Когда сам не знаешь, чего хочешь от завтрашнего дня, и хочешь ли это самое «завтра» вообще. Когда всё, что тебе нужно в данный момент – это бутылка не очень качественного виски, пачка дешевых сигарет и промозглая прохлада ночного воздуха в дверях открытого нараспашку балкона. Когда причина всех твоих проблем, расстройств и итог всех умозаключений сходятся всегда удивительным образом в одном лишь человеке, что стоит сейчас, ссутулившись, морозит нос и задирает голову кверху, норовя простудить горло.       А Дживон дымит, как паровоз, и опрокидывает в себя очередной стакан дешевого вискаря. Сегодняшний вечер слишком уж похож на многие предыдущие: они заваливаются к нему домой, сперва мёрзнут на балконе, греются алкоголем и пламенем зажигалки, а после уже и друг другом, когда становится совсем паршиво.       Ханбин стоит спиной, закутанный в свою несуразно-громадную толстовку по самые уши, пытается пускать губами густые кольца дыма и не примерзнуть окончательно к обжигающе ледяным периллам балкона. А Дживон слишком соскучился, чтобы сидеть и бухать в одного на кухне.       Поэтому, сгребая со стола оставшийся алкоголь и сигареты, вяло шаркает на холодный балкон к тому, ради которого всё еще держится за эту бессмысленную жизнь, но продолжает травить себя никотином и глушить печали высокими градусами.       Ханбин приезжает не так часто, чтобы сейчас стоять молча, лишь слегка соприкасаясь тканью одежд. И Дживон не такой уж прирожденный романтик, чтобы пялиться всю ночь в беззвёздное небо, не проронив ни слова.       От Ким Ханбина резко пахнет крепкими сигаретами и непроходимой тоской. От Ким Дживона несет дешевым магазинным виски, всё теми же сигаретами и вялой надеждой на нормальное будущее. Потому что никто из них двоих не знает, как жить дальше. Нормально ли это, что они проводят свою молодость вот так: (слишком) регулярно выпивая, прожигая собственные лёгкие и убивая ночи в кровати того, кого так неправильно хотеть и даже, пожалуй, любить.       Тратить драгоценное время на бессонные ночи, без которых уже не смыслишь свои будни. Названивать вечерами и немного неуверенно договариваться о встрече, потому что одному на балконе курить слишком непривычно уже и отвратительно одиноко. Они оба осознают абсурдность и тупиковость своего положения, но менять что-либо совсем не хочется. Потому что и так хорошо. Потому что и так нормально. Потому что тёплые пальцы Дживона медленно ведут по замерзшим щекам и скулам, потому что глаза смотрят преданно, и ветер уносит еле слышно сорвавшееся с губ: «Останься сегодня…»       А в колком прикосновении обветренных губ Ханбина кроется молчаливое согласие. В медленных поцелуях – доверие и теплота. Дживон чувствует терпкую горечь никотина на чужих губах, а Ханбин пьянеет. Пьянеет от мягкости губ немного подпитого Ким Дживона, от контраста его горячих ладоней со своей неуместно-холодной кожей. Все их отношения характеризуются, как нечто непонятное, несуразное и в корне неправильное. Но все в порядке, пока Дживон рядом, пока он снова выпивший немного и так мягко выводящий что-то непонятное не шее пальцами. Ким Ханбин готов зависнуть в этом состоянии непонятности еще на пару бесконечностей. А Дживон просто будет рядом всё это время, будет прикуривать рассеяно и дарить объятия тоже длиною в бесконечность.