Игра безумцев.

Мойра:       Все, что происходило в этой комнате было более, чем просто странным. Мы сами были более, чем странными. Внезапно лишившись какой-то части своего наряда, я на краткий миг испытала неловкость и даже толику страха, потому что Вайлет оказалась отнюдь не простенькой девушкой. Нельзя говорить горничной фразу "никогда не заглядывай..", это буквально разрывает тебя изнутри, заставляя безумно желать изведать секрет, потому я не могла обещать быть паинькой, хоть и кивнула, проявив немного послушания. - Я определенно найду чем заняться здесь, - окинув комнату еще одним взглядом, я удалилась, предупреждая о том, что через час ужин будет стоять на столе и лучше ему не стынуть.       Хозяйка велела приготовить спагетти с острым соусом чили, потому я не стала медлить, предаваясь наиболее искусным кулинарным хитростям, дабы сделать блюда божественно вкусным. Расставив приборы на одну персону, я выставила блюдо посредине стола, не насыпая в тарелку, дабы оно не остыло, пока Вайлет вероятно в пути. Об этом говорило указанное мною время, но девушка так и не появилась, заставляя меня вновь подняться на второй этаж. В комнате все еще играла музыка, но было пусто. Я пошла дальше, заметив дверцу на чердак открытой. Я замерла, поджав губы, и стала вслушиваться. Никаких разборчивых слов, лишь какое-то бессвязное бормотание, которое я не могла расслышать из-за оставленной музыки в комнате, но отлично смогла разобрать, что этот голосок принадлежит Вайлет и только ей.       Зашагав обратно, стараясь не слишком громко цокать каблуками, я вошла в девичью комнату и выключила музыку, таким образом сигнализируя о том, что ужин готов. Когда я сделала это, то по странной связи в коридоре погас свет, лишая меня возможности проследить за передвижением девушки. Краткими шагами я попыталась найти место, где могут быть счетчики, но когда поняла, что они находятся в подвале, то решила на ощупь вернуться в кухню, где, к счастью, горел свет. Спускаясь по лестнице, я вдруг резко споткнулась, зажмурившись и тяжело задышав. Теперь в моей голове возникли картинки погони маньяка за своей жертвой, кровавые пятна на дорогущем персидском ковре и я, обладательница этой крови. Вайлет:       Я сидела в кругу. Кругу, неаккуратно нарисованным чем-то красным, ярким и устрашающим. Не трудно было догадаться, что это кровь. Моя кровь. Вокруг пентаграммы стояли свечи, их пламя отражалось на старых, обветшалых стенах, отчего от предметов отпрыгивали устрашающие тени, делая атмосферу еще более жуткой. Мои губы непроизвольно бормотали старое скандинавское заклинание, слова были неразборчивыми даже для меня, они походили на свист или порыв тихого ветра, отчего сердце билось о грудную клетку, как отборный молоток.       Обряд был прерван. Жестоко и совершенно неуместно, но я была благодарна Мойре, что та соизволила предупредить о своем приходе. Вырвавшись из пелены, которая обволакивала меня при каждом чтение заклинаний, я встряхнула головой, наконец вспомнив о порезанной руке. Окровавленный нож валялся неподалеку, но я не стала его подбирать, кое-как замотав пыльной тряпкой, попавшейся мне, руку; и потушив свечи, спустилась вниз.       С этой странной, неадекватной женщиной снова что-то стряслось. Она замерла на ступенях, ее тело мелко тряслось, будто в лихорадке. Я не сразу осмелилась дотронуться до нее. Кажется с ней нужно быть осторожней, она не такая обычная, как мне казалось с первого раза. Осторожно коснувшись ладонью ее плеча, наклонилась совсем близко, тихо шепнув на ухо имя рыжеволосой девушки, решив что резкость здесь будет совсем ни к чему. Все же горничная все равно вздрогнула всем телом и посмотрела на меня так, будто я являлась призраком во плоти, если такое вообще возможно, ведь призраки, как правило не имеют плоти. -Ты видно забыла зачем шла и решила привести свои заржавевшие винтики в порядок? - саркастично протянула я, откровенно насмехаясь над бедной служанкой, которая все еще продолжала странно смотреть на меня. Похлопав ее по плечу, отдернув руку, как от чего-то противного, я спустилась вниз, периодически морщась от ноющей боли, все же порезанная ладонь давала о себе знать, но я решила не обращать на нее внимания.       Бесцеремонно плюхнувшись на стул, неохотно принялась поглощать уже остывшую пищу, больше ковыряя вилкой в тарелке, чем действительно отправляя спагетти в рот.