Узумаки, ты идиот

Когда же это кончится? Двадцать семь дней и два часа. Не знаю, входят ли два часа во «время после окончания войны», потому что я все еще теряюсь в догадках какой именно момент считать завершением этого несчастья: когда мы одержали победу над Кагуя, или же, когда Наруто и Саске уже успели себе оторвать руки и понять, что они все-таки друзья? Сразу говорю: хорошо, что руки оторвали. Это намного легче приживить, чем… В такие моменты как этот я трясу головой, будто пытаясь вытряхнуть свои грязные мысли прочь. Ну, скажу честно, после того, как увидела полуголых Учиху и Узумаки, я поняла, что мир больше не будет прежним. Какого хрена у них такой офигенный пресс? Конечно, я держалась, как могла. Делала вид, что осматриваю их культяпки, а на самом деле, только и делала, что прожигала взглядом все, что не было прикрыто тканью. Жаль, что штаны они не снимали. Ну, ба-ля-я, я опять трясу головой. — Харуно, ты дура? Не стесняюсь с вызовом посмотреть на Яманака, которая, оказывается, уже сидит напротив меня. Её маленькие глаза в кругах меня радуют: значит не одна я такая красавица в последнее время. А вообще, Ино права. Я дура. Дура. Дура. Ино, конечно, не в курсе, что перед тем, как Саске решился убить всех джинчуурики, я выкрикнула ему: «Я всё ещё тебя люблю». Но это еще не всё. В тот момент я была уверена, что это правда. Ну, конечно. На моих глазах Учиха не только появился, но и спас нас всех от самой страшной мамки на свете. А потом он просто погружает меня в гендзюцу и отрывает себе с Узумаки руку. Делаю глубокий вздох. Ложь. Это меня не успокаивает. — Яманака, иди в жопу, — откровенно я ей заявляю, и, кажется, она офигевает не меньше меня. — Сакура? Ого, Харуно, ты даже не вздрагиваешь от его голоса? А че так? — Поговорим? Учиха как всегда многословен и вежлив. С Ино он так и не поздоровался. Хотя, против этого ничего не имею. — Яманака, слышала? — с вызовом смотрю на нежданную гостью. — Со мной поговорить хотят, так что, вали отсюда. Саске весьма равнодушно смотрит на уходящую Ино, которая, пытаясь спасти свое положение, желает привести свои волосы в порядок. Не поможет, свинина. Учихе уже выделили новую одежду в виде синего джоунинского костюма, но для меня он всегда останется полуголым Саске, кто бы мне там не нравился, в кого бы я не влюблялась. Это как первая любовь, о которой всегда будешь помнить. Ой, как неловко, Саске же и является моей первой любовью! Хо-хо-хо! Я не пытаюсь привести себя в порядок. Во-первых, я и так знаю, что мне сейчас ничего не поможет. Во-вторых, хоть я и решила отращивать волосы, за 27 дней они особо не выросли, как ни странно, а с короткими волосами девушки никому не нравятся, ну, и в-третьих, мне просто лень. — Стесняешься что-ли? Учиха не может сдержать своих эмоций, поэтому его элегантная бровь — да, да, элегантная — удивленно изгибается. — Саске, не поверишь, но я уже вторые сутки не сплю. Поэтому, давай скорее выкладывай, — с моих губ почти срывается слово «укладывай». Все еще последствия его оголенного торса, чтоб его. — Что ты там хотел сказать? Кажется, какое-то время он еще не верит, что я не сказала «Саске-кун». Ха! Не дождешься, баран. — Сказать? — естественно, он никогда не признается, что удивлен отсутствию «кун». — Я пришел поговорить. — В чем разница? — подпирая голову руками, бормочу себе под нос. — Для этого нужны двое. Ах, ты, Господи. Поэт херов. Поэт и хер в одном лице демонстративно осмотрел палату и вновь одарил меня своим волшебным черным взглядом. — Может, прогуляемся? — Саске, — теперь я начинаю на него злиться, — я, правда, правда, правда, правда, правда устала. Это поэт еще и грубый, потому что при моем последнем «правда», он схватил меня за руку и повел за собой. Пф.

***

— И что потом? — Па-ап. Мама сварганила мне обалденно невкусный чай, зато я знала, что еще смогу бодрствовать часа два. Подозреваю, что она специально это сделала, чтобы я им рассказала всё, что мне сказал Саске и всё, что я ему ответила. Не рассказать — не могу. Они меня застукали с ним в парке на скамейке. — Вы целовались? — Фу, — сморщившись отвечаю я и почему-то вспоминаю свои личные дневники, которые я вела, когда мне было 12-14 лет. Там я часто рисовала обратную картину. — Ну, ты же по нему сохла, — кратко бормочет отец совершенно ничего не смущаясь. Я привыкла. Мимо него никогда ничего не утаишь. Прости, Господи, мне даже кажется, что о месячных он узнал вторым, если не первым. Помню, как я смущенно поделилась с мамой об этом событии, сказав, чтобы она никому ни слова. Ну, да. Когда я вернулась домой, на кухне меня встретил отец с бутылкой вина, говоря, что хочет выпить за мою женственность. Что? Я вновь затрясла головой. Прочь глупые воспоминания. Это позор моей семьи, в моей семье его и оставляем. — Пап, ключевым здесь является прошедшее время, — так же бормочу я. — Сох-ла, а не сох-ну. — Хватит использовать этот жаргон! О, мать врывается в бой. Интеллигентная наша. Что же отца такого выбрала? — А чего так? — кажется, папа искренне удивляется. Может быть, мне тоже стоит удивиться? Потому что я еще никуда это не записывала. Думать — думала. Сегодняшнее скорее доказало мне самой, что я к Саске и правда ничего не чувствую. Торс. — Нет, ничего не чувствую к нему, — мотаю головой, однако оба родителя, кажется, и так мне верят. Слава Богу. Теперь можно жить спокойно. — А что с Наруто? А, нет, ошиблась. Забудем о спокойствии. — А что с Наруто? Пытаюсь сохранить спокойствие в голосе, но моя тупость меня же выдает. — Он теперь важный шишка и встречается с Хинатой. Что является чистой правдой. Через один день после окончания войны, когда Узумаки еще был однорукий, Хината, сама Хината, чтоб её, пришла к нему и заявила, что они теперь пара. Не, на самом деле, возможно, все было по-другому. Меня в тот момент не было, а все это я слышала лишь благодаря сплетницам и даже сплетникам. Тем не менее, да, они встречаются. Не раз их видела держащимися за руки и даже целующимися. Хотя мне-то какая разница. Почему-то смотрю на отца. И почему мне так хочется ему врезать за эту тупую ухмылку. — Охохо, «а что с Наруто», — пародировать мой голос у него плохо получается. — Кое-кто, кажется, втрескался в того, в кого он думал никогда не влюбится. А, мать, — тут он свое внимание обратил на маму, — ничего не напоминает? Заметив полнейшее зло на моем лице, папа почти сразу же решил удалиться, на прощание одарив меня улыбкой, а маму смачным поцелуем. Наблюдая за тем, как мама сначала бурчит на него, мол, не при дочери — будто я чего-то не знаю — а потом провожает его самым влюбленным взглядом. Я улыбаюсь. Все-таки, видеть счастливых родителей — это здорово. Допиваю свой чай и все равно начинаю чувствовать сонливость. Все-таки, отвар не помог. — Так значит, — решаюсь я спросить, — рассказ про «любовь с первого взгляда» — полная ерунда? Мама не сразу отвечает. Мне даже кажется, что какое-то время она меня не слышит, а будто витает в облаках. Лишь потом она переводит взгляд на меня. А что? Имею полное право задать подобный вопрос. Ведь, всё детство мне рассказывали о том, как они полюбили друг друга с первого взгляда, а тут, кажется, кое-что другое открывается. — «Любовь с первого взгляда», — загадочно бормочет мама, — это самое скучное, что только может быть. Возьми себя с Саске, к примеру. О, ну да. Это самая скучная история моей безответной любви с первого взгляда. Следовать за ним, как запах за носками, затем получить по тыкве, пытаясь его остановить от попытки покинуть деревню. Потом он избивает до полусмерти Узумаки, бедненький мой, затем три года, черт побери, я не вижу ни одного, ни другого — и Наруто, скотина, мне почти не пишет писем — потом Узумаки теряет контроль над собой, затем получает от Саске по спине катаной — просто, почему бы нет. Ах, да, затем Наруто избивают из-за Саске, потом я вру блондину, что люблю его, потом не могу убить Саске — хотя пауков спокойно убиваю — на войне из-за него Узумаки теряет руку, почему во всем этом так много Наруто?! Я ошарашенно смотрю на маму. Затем на свой чай. Оба молчат. Ну, мне не может нравиться Наруто. Он же, он же Наруто. Он Дурак, с большой буквы. Балбес. Неаккуратный! Его комплименты настолько приятные, что лучше бы он их не произносил. Он же… — Твой отец был влюблен меня с самого детства. — Дай угадаю, — угрюмо бормочу, — тебе нравился красивый парень, а не мочалка, в виде нашего папы? — Нет, — с некой обидой отвечает мама. — Я сказала твоему отцу, что никогда с ним не пойду на свидание. — Пф, — из меня вырывается усмешка. Ого, пап, да ты просто бомба. — В принципе, — мама внимательно наблюдает за мной, — я никогда и не была на свидании. — Что, — все еще не верю внезапным семейным откровениям, — сразу замуж пошла? Мама еще какое-то время внимательно глядит на меня. Затем, с самой глупой улыбкой кивает. А мои глаза лишь вылетают из орбит. — Дело не в количестве свиданий, солнышко, — вырывая кружку из моих рук, она ставит ее в раковину и одаривает меня поцелуем. — Спокойной ночи, Сакура. Ну, конечно. Наверное, у папы было что-то более могучее за пазухой, вместо идеального свидания. Который раз за день я вновь мотаю головой и позволяю ей со смачным стуком упасть на стол. Почему я такая пошлая?!

***

— Какаши-сенсей, — я уже чувствую, как дрожит голос, однако пытаюсь взять себя в руки, — я когда-нибудь Вас о чем-нибудь просила? Драматическая музыка здесь играть не должна, но по идее он должен задуматься, затем сделать глубокий вздох, заинтересованно на меня посмотреть и сказать… — Да. Нет! Он должен был сказать «нет», а потом мне следовало бы раскрыть интригу и предоставить его вниманию просьбу всей моей жизни! Хокаге замечает недоумение и даже легкое расстройство на моей, пожалуй, уже тупой физиономии, поэтому он позволяет себе ухмыльнуться. — Кто меня просил присмотреть за Наруто? Кто просил меня не раз выбрать более сложные миссии? За кого мне частенько приходилось платить в ресторане? — вот это ложь полнейшая. Самый скупой сенсей в мире никогда за меня не платил. — А помнишь тот день, когда тебе захотелось попробовать… — Какаши-сенсей! — вспыхнула я, почему-то вспомнив выражение «у стен тоже есть уши». — Я поняла, поняла Вас. Я не только поняла его, но и жутко расстроилась. Я знала, что эта идея — полный бред, однако это было единственное, в чем он мне мог помочь. — Извините, Какаши-сенсей, — нет, я не плачу. Но почему-то мне становится очень-очень грустно. Что за бред? Боже, зачем я вообще на это пошла?! — Харуно, — я уже стою к нему спиной, и даже успела схватиться за ручку двери, однако я знаю, что он сейчас ухмыляется. А вы знаете, чем отличаются просто улыбающиеся люди от жутко ухмыляющихся? Ну, так вот чем: улыбающиеся люди милые и хорошие, они дарят всем свое хорошее настроение и ничего не просят взамен, ну, в основном. А вот эти ухмыляющиеся морды, вроде бы тоже ничего не просят взамен, но их выражения лиц просто кричат о том, что сейчас они сделают какую-то подлянку; они знают что-то, что ты, возможно, еще не знаешь, или просто хотят поиздеваться над тобой. — Чего хотела? Сама того не осознавая я сжимаю ручку двери, будто пытаясь ей сделать больно; но та не пищит и не кричит. Стоит ли сейчас оборачиваться? Стоит ли это произносить? У меня месяц ушел на то, чтобы я вообще примерно поняла, что со мной происходит… Целая ночь ушла на то, чтобы я собралась с мыслями и пришла сюда… Тем не менее, может, это все зря? — Сделайте Наруто хокаге. Я произношу это медленно, поворачиваясь к нему. Кажется, Хатаке не особо удивлен. — Ну, — мужчина пару секунд смотрит на стол, затем опять на меня, — хорошо. Я выдыхаю, и подхожу к его столу. — Как раз скоро собрание, да и, я думаю, феодал сам мог предложить его кандидатуру. В конце концов, — на его лице появляется шикарная улыбка, — он себя отлично показал на войне, как бы это ужасно не звучало… Только… — Вы меня не поняли. Ненавижу, когда он смотрит на меня исподлобья. Будто тестирует, проверяет меня. Хотя, кажется, в последнее время все, кому не лень, делают это со мной. — Я бы хотела, чтобы Наруто стал Хокаге официально. То есть, не в будущем будущем, — очень внятно объясняю я, — а в скором будущем. — Хм, это как? Я начинаю злиться, на себя, что затеяла этот разговор, на него, потому что он попросту издевается сейчас надо мной. Какаши-сенсей, так же как и я, прекрасно знает, что на пост Хокаге берут лишь женатых претендентов. Глупое правило глупых феодалов. Первый Хокаге, видимо, не предполагал, что на место Каге Конохи когда-нибудь будет претендовать женщина, поэтому, что касается нашего пола, трудно сказать – нужен ли нам мужик для этой должности. Судя по тому, что уже несколько лет на монументе Хокаге красуется физиономия Цунаде-сама — нет. Откуда я все это знаю? Нефиг оставлять ключи от архива на столе. Впрочем, не впервой. — Наруто должен жениться, — глядя в окно и, кажется, краснея, отвечаю я. — Вы же это знаете. — Дап, — гордо отвечает Какаши-сенсей, — именно поэтому на этой должности мне еще не долго куковать! — джоунин демонстративно и радостно вздыхает и, поднимаясь со стула, подходит к окну. Да, рассвет сегодня красивый. Очень, очень. — Не знаю, — бормочет он в окно, — согласиться ли Хиаши-сама… Наруто только недавно стал встречаться с Хинатой… И месяца не прошло… — Вы не поняли, — бормочу я, словно в трансе. — Хм? Вот и хорошо. Смотрите дальше в свое окно. Иначе я не смогу это сказать. — Наруто должен жениться на мне.