V.I.D.A.

Бесстрашная команда мугивар бороздила морские просторы, желая как можно быстрее добраться до Нового мира. Луффи не терпелось оказаться там, но каждый раз команду тормозили разные обстоятельства: то на одном острове задержатся, помогая его жителям, то на другом, наткнувшись на врага, с которым получится разобраться только на третьем острове, до которого ещё требовалось доплыть. Поэтому продвижение вперёд шло медленно, несмотря на то, что Санни всегда был в пути. И вот, когда казалось бы никаких неприятностей судьба не предвещала, и у команды настал тот спокойный период, которым следовало наслаждаться, пока такое было возможно, беда всё же навестила пиратов. Не всех, а в частности Санджи, но и его накама она смогла неслабо всполошить. Кок приболел, причём довольно серьёзно, раз не мог встать с кровати несколько дней. Чоппер, переволновавшийся, не отходил от парня на протяжении всех этих дней, пытаясь, используя все свои познания в медицине, как-либо улучшить его положение. И у оленя, частично, это вышло: Санджи, после того, как прошёл небольшой курс лечения, назначенный корабельным доктором, стал чувствовать себя немного лучше, однако этого всё равно оказалось недостаточным для полного выздоровления. Поэтому, находясь в постели третий день, кок уже не знал, куда себя деть. Вернуться на кухню ему не позволял Чоппер, аргументируя своё решение состоянием больного. "Ты ещё не до конца поправился, Санджи! – Кричал олень, пытаясь остановить кока, который уже поднялся со своего места. – Я, как врач, не могу позволить тебе встать!" – И так продолжалось на протяжении нескольких дней, пока Санджи наконец не сдался. Правда, даже тут он сделал это не по своей воле: ради Нами, кок остался в кровати, больше не спеша возвращаться на кухню. Чоппер попросил навигатора поговорить с Санджи, прекрасно зная, что её парень послушает и не подумав спорить. Так и вышло. Стоило только девушке сказать Санджи, чтобы тот во всём слушался Чоппера, как он тут же стал послушным и более не спорил с оленем. Чоппер, конечно же, был рад этому, так как лечить кока стало гораздо удобнее, правда осознавая, что большого влияния на него не имеет, слегка расстроился. Когда пациент не сбегал и находился на месте, и проблем с его выздоровлением было гораздо меньше, из-за чего Чоппер быстро успокоился, больше не вспоминая о помощи Нами. Но вот Санджи быстро осознал, что зря согласился на это: болеть оказалось не только неприятно, но и довольно скучно. Весь день, проводя в одиночестве, лишь несколько часов общаясь с доктором да парочкой накама, которые навещали его, Санджи довольно скоро надоело лежать. А на палубу Чоппер до сих пор не хотел его пускать: он боялся, что кок может заразить остальных, а также из-за того, что и сам ещё не до конца разобрался с природой болезни парня. Конечно, он знал, от чего его лечит: олень справлялся с симптомами, тогда как по поводу болезни до сих пор не мог быть уверенным в чём-то до конца. Конечно, сообщать об этом больному, только разводя панику, Чоппер не стал, предпочитая вместо этого получше порыться в книгах, в поисках нужной ему болезни. Как-то раз, вновь оставляя Санджи одного, возвращаясь в свою каюту за книжки, Чоппер забыл прикрыть за собой дверь. Кок не сразу это заметил, а когда увидел, то, с радостью поднимаясь с кровати, пошёл её закрывать. Правда, быстро вернуться назад под одеяло у него не получилось: парень засмотрелся на бескрайнее море, что виднелось из каюты, на синеющее небо, которое он так давно не видел, вздохнул полной грудью, вновь ощущая морской солёный воздух. Всего несколько минут, проведённых практически на свежем воздухе, смогли облегчить состояние кока: ему стало чуточку лучше. Но перешагнуть порог и уже оказаться непосредственно на палубе у него так и не получилось: путь перегородил Зоро, который в этот момент проходил мимо и вдруг наткнулся на выглядывающего парня. Не раздумывая подолгу, мечник направился к нему. - Что ты себе позволяешь, Ророноа?! – Принялся возмущаться Санджи, когда Зоро толкнул его обратно в каюту и, оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что никто из команды их не видел, запер за собой дверь на щеколду. Кок, недовольный таким поступком мечника, быстро вернулся в кровать, укрывшись одеялом с головой, не желая ни видеть, ни слышать Ророноа, который и говорить-то ничего не собирался. Мечник предпочёл действовать. Впрочем, и действий его кок не одобрил. - Я же вроде говорил тебе, чтобы ты не лез ко мне, пока я не вылечусь? – Недовольным тоном спросил Санджи, оказавшись уже в объятьях Зоро. Мечник, взобравшись на кровать, которая представляла собой двухъярусную конструкцию, постарался отобрать одеяло, в которое уже успел вцепиться Санджи. Но кок не желал выпускать его так быстро из рук, тем самым позволяя Ророноа творить то, что ему вздумается. - Когда это я тебя слушался, дерьмовый кок? – Задал вопрос Зоро, наконец справляясь с одеялом и глядя в лицо Санджи, которое предстало перед ним в следующую минуту. Кок, густо покраснев, отворачивает от себя мечника и продолжает говорить, всё тем же недовольным тоном: - Пора бы уже начать это делать, маримо ты безмозглое! Сколько ещё раз я должен повторять тебе, что болею? Или тоже хочешь слечь? - У меня хороший иммунитет, – заявил Ророноа, справляясь с руками Санджи и, заводя их за голову, склоняясь над его лицом. Кок притих, поджав губы, и, отвернувшись от мечника, прошептал: "Иммунитет, видите ли у него… Идиот, он не сможет помочь тебе!" Ророноа, услышав это, ухмыльнулся и, поцеловав парня в щёку, ответил: "Неужели волнуешься за меня, Бровастый? Неожиданно". За такие слова мечник незамедлительно получил промеж ног. Санджи не побоялся ударить Зоро, только для того, чтобы тот впредь думал, что говорил. Чтобы Санджи волновался за него? Отрицать бессмысленно, так и было. Вот только говорить ему это в лицо совершенно не стоило. Но Ророноа не сдержался, за что и поплатился. Правда, в итоге Санджи достанется гораздо больше, учитывая его нынешнее положение. Нечего было злить мечника, который сейчас нависал над ним и был готов сотворить кое-что весьма неприличное. Так Санджи только даст ему повод для того, чтобы использовать больше силы, чем раньше. Любил ли Санджи жестокость? Допустима ли была она тогда, когда кок болел? Зоро теперь это нисколечко не волновало. Желание хорошенько проучить Санджи, а заодно и удовлетворить собственные потребности, не могло больше сдерживаться. Да и до этого Ророноа не преследовал подобной цели: он пришёл с определёнными намерениями, и менять собственные планы только потому, что кок что-то хотел или нет, он не был настроен. Поэтому, как боль утихла, а Санджи уже осознал, что его будет за это ждать, Зоро, резко хватая его за лицо, поворачивает к себе и притягивает, впиваясь, сразу углубляя поцелуй и искусывая губы в кровь. Санджи никогда не нравилось, когда мечник так делал, так как после этого губы ещё долго не заживали, да и вкус крови зачастую многое портил, но сейчас он ничего не мог поделать. С напором, с которым Зоро начал, справиться у кока ни за что бы не получилось. Да и справляться с таковым быстро расхотелось. Парни не виделись друг с другом несколько дней, так как Чоппер никого не подпускал к больному, из-за чего каждый успел соскучиться. И обоим парням было плевать, что срок разлуки небольшой - обоим вполне хватило каких-то пары лишних суток друг без друга, чтобы уже успеть, закрыв на всё глаза, оказаться в таких желанных объятьях. Так как Санджи и Зоро уже давно были вместе, то подобная разлука смогла никому не прийтись по вкусу. И хоть поначалу отрицавший всё это Санджи и не хотел верить в то, что смог соскучиться по грубому и неотёсанному мечнику, его силе, с которой он обычно брал кока, в итоге же ничего не оставалось, как принять это. А мечник, который также изголодался по парню, и не собирался ничего отрицать: все его действия с лёгкостью говорили за него, показывая, что являясь Санджи больным или нет, он от него не отстанет. Слишком сильно Ророноа к нему привязался, что отказаться теперь не может. Настолько, что даже болезнь перестала страшить его. Был ли на самом деле у Зоро хороший иммунитет? Он не мог этого знать, но, чтобы хоть как-то успокоить парня, решил пойти на небольшую ложь. Спустя несколько секунд Санджи уже сам отвечал на жаркие поцелуи Ророноа, позволяя его языку беспрепятственно хозяйничать у себя во рту. Руки, перестав сдерживать кока, теперь расстегивали его рубашку, которая и так была наполовину распахнутой. Разобраться же с ней не составило особого труда, чему не мог не радоваться Зоро: он, отрываясь от губ Санджи, переходит на его торс, спускаясь всё ниже и ниже, останавливаясь у ширинки брюк. Кок, по-прежнему красный, словно рак, смотрел на Ророноа умоляющим взглядом, в котором, несмотря на это, всё равно прослеживался некий укор, также тяжело дышал. Ему было невыносимо жарко. И то ли это из-за болезни температура поднялась, то ли от действий Зоро, которые и не собирались останавливаться, разжигая только большее желание. Ладонь мечника прошлась по вставшему члену, который хорошо прослеживался, и, припустив брюки, парень уже наклонился к нему, осторожно беря головку в рот. Санджи зажал рот ладонью, чтобы тихий стон, прозвучавший в следующую секунду, не дошёл до ушей Ророноа. Но сдержать его поучилось плохо, из-за чего, приглушённый, он всё-таки был услышан Зоро. Тот только продолжил свои действия, понимая, сколько удовольствия они приносят коку в этот момент. Проводя языком по уздечке, медля, Ророноа только немного погодя начинает активно сосать, придерживая руками член Санджи. Сам же парень в этот момент только кусал пальцы, всё ещё стараясь не стонать. Но, как можно было это уже понять, все его старания заведомо были бесполезны: слух мечника не переставало ласкать тяжёлое дыхание с изредка проскальзывающими стонами, которые не утихали ни на минуту. Но Ророноа этого оказалось мало. Мечник желал большего, поэтому, чувствуя, что Санджи был уже на пределе, прекращает все действия и, поднимаясь, стаскивает с себя футболку: Ророноа также было жарко. Об этом можно было судить по поту, скатывавшемуся по накаченному торсу. Увидев тело мечника, от которого Санджи всегда был в восторге, он приглушённо произнёс: "Ублюдок, прекращай медлить…" Зоро, наклонившись к парню и одарив очередным поцелуем, уже стягивал с себя штаны. Растягивать кока у Зоро не было ни времени, ни желания: он надеялся, что природной смазки должно было хватить для всех действий, к тому же и щадить кока после того, что тот посмел сделать, также никто не планировал. Санджи уже успел позабыть о своём поступке, а вот Ророноа нет. Поэтому, раздвигая ноги шире и, подставляя головку члена к анусу, Зоро, помедлив в последний раз, с ухмылкой взглядывая на Санджи, резко входит, чем заставляет кока вскрикнуть. Парень, не ожидавший такого, однако уже будучи морально подготовленным к какой-либо выходки со стороны Ророноа, вцепился в широкую спину и выгнулся, стараясь принять Зоро. Но он двигался медленно, чем доставлял больше боли, чем удовольствия. Правда, это мечника нисколечко не смущало: парень продолжал двигаться, стараясь войти во всю длину. Санджи, не медля, принялся подстраиваться под все движения и толчки Зоро, чтобы чувствовать меньше дискомфорта, однако тот, несмотря на все его старания, никуда не ушёл. Член Ророноа, имея солидный размер, с каждым толчком, проходя глубже, словно разрывал кока изнутри, заставляя стоны перемешиваться с болезненными криками. Всё же не получить вообще никакого удовольствия от процесса парень не мог: не беря во внимание подобную жестокость со стороны Ророноа, к ней Санджи давно привык, даже научившись получать от неё положительные эмоции. И хоть мазохистом назвать себя кок не мог, так как всё же приветствовал нежность в отношениях, но с Зоро, не ожидая ничего подобного, научился мириться и с таким положением, вскоре ко всему привыкнув и больше не сопротивляясь. Поэтому, когда мечник вошёл во всю длину, полностью заполняя его, Санджи, протяжно простонав ему прямо на ухо, откинул голову назад, позволяя светлым волосам окончательно перепутаться. А Зоро, после этого продолжив совершать толчки, параллельно стал покрывать шею кока поцелуями, также обжигая её жарким сбивчивым дыханием. Санджи в этот момент уже плохо соображал: он и так, как мог, старался держаться, заведясь ещё на начальном этапе, но сейчас, когда возбуждение достигло своего пика, понимал, что вскоре не выдержит всего этого. Поэтому, прошептав Ророноа, что он скоро кончит, Санджи уже тянется рукой к своему члену, желая самостоятельно разобраться со скопившимся напряжением. Но Зоро откидывает её, заставляя парня вновь взяться за его шею, и ускоряет темп, тем самым разряжая кока окончательно. Спустя несколько секунд Санджи кончает и, тяжело дыша, откидывается назад, без каких-либо сил. А Ророноа, кончая следом, также обессиленный падает на кока. Тот, недовольно бурча, заставляет мечника подняться на руки, так как тот умудрился придавить его своим мощным телом. Но Ророноа, целуя кока и тем самым затыкая ему рот, вновь ложится поверх, только на этот раз обнимая его за бёдра и, уже после того, как отрываясь от губ, утыкается головой в живот. Санджи, так и оставшись не особо обрадованным поведением мечника, уже ничего не предпринимает, чтобы согнать его с себя. Вместо этого кок только протягивает руку к брюкам, брошенным на пол во время процесса, и, находя там сигарету и зажигалку, закуривает. Ророноа нахмурился, как только уловил запах дыма – за время, проведённое порознь, парень смог несколько отвыкнуть от него. Но от этой привычки Санджи ему некуда было деться. Приходилось терпеть, как порой и самого кока. Как и Санджи иногда приходилось терпеть Зоро. В этот же день, только ближе к вечеру, коку разрешили покинуть каюту и наконец вновь присоединиться к команде: Санджи стало гораздо лучше. По крайней мере, парень больше не шатался, когда передвигался по кораблю и поминутно не хватался за голову, жалуясь на боль. И хоть лёгкое недомогание по-прежнему присутствовало, из-за чего вычёркивать кока из списка больных было нельзя, сейчас же его состояние было куда лучше, чем до этого. Чоппер, не ожидая такого, несомненно обрадовался, правда радость быстро сменилась задумчивостью: олень стал припоминать, что же такого он дал Санджи в последний раз, что ему так полегчало. Но, не припомнив ничего особенного, Чоппер так и остался расхаживать по Санни в раздумьях, пока с разрешением этого вопроса ему не помог Зоро. Он-то и сообщил, что коку полегчало после того, как он хорошенько пропотел. Только услышав это, олень уже хотел было обратиться к Санджи, но тот не был расположен в этот момент к разговорам. Вместо этого парень, уже на взводе, шёл к Ророноа, желая безжалостно избить его за то, что тот посмел говорить. - Ророноа! – Содрогался корабль каждый раз от криков Санджи. – Только посмей сказать что-либо ещё, и ты месяц от меня ничего не дождёшься, ясно тебе, голова зелёная?! – Разгневанного кока не волновало, что сейчас он практически выдал себя и мечника с потрохами всей команде. На его же счастье те, кто это услышал, ничего толком понять не сумели, да и Ророноа вовремя подсуетился: развязав очередную драку, он быстро заставил Санджи работать не ртом, а ногами, благодаря чему все тайны, которые так тщательно скрывались, так ими и остались. Было бы обидно проколоться только из-за того, что кок оказался не в духе, а мечник не сумел его вовремя заткнуть. Но ничего не произошло: всё же Ророноа сумел вовремя среагировать, да и Санджи вскоре понял, какую ошибку совершил. После этого он ещё долго объяснялся перед Нами и Робин, которые ничего расслышать так и не смогли, и требовал всё немедленно забыть у остальной части команды, которая так и не поняла, что нужно было вычеркнуть из своей памяти. Вскоре на борту Санни всё утряслось и, казалось бы, пришло в свою норму. Вот только недуг, некогда завладевший телом кока, быстро вернулся – к ночи Санджи вновь почувствовал себя плохо, однако сообщать об этом Чопперу не поспешил. Перспектива вновь оказаться в четырёх стенах его нисколечко не радовала, из-за чего парень понадеялся, что утром всё пройдёт и ему непременно станет легче. Лишь эта надежда помогла ему заснуть, игнорируя боль во всём теле. Казалось, тут Зоро приложил свою руку, или не совсем её, из-за чего теперь тело кока ныло от боли. Но Санджи точно знал, что Ророноа был тут ни при чём – сердце отчего-то ныло, заставляя его только больше мучиться. С чего бы это Санджи так серьёзно заболел? Казалось, что парень, никогда не жалующийся на своё здоровье, даже несмотря на продолжительное курение, и не должен был заболеть. Но вот тело кока больно. Или же это душа оказалась поражена? Пока Санджи не может дать точного ответа, проваливаясь в сон и больше не рассуждая на эту тему, перенося тем самым все вопросы в завтрашний день.