V.I.D.A.

Совсем скоро Санджи вернулся в строй. Вновь возобновив работу на кухне он, тем самым, только ухудшил своё состояние: голова разрывалась от боли, а руки тряслись. Но, не смотря на своё положение, кок не желал покидать своего поста: так на борту Санни вновь стали гулять приятные запахи, которые только раздразнивали аппетит. Но, какая жертва приносилась ради того, чтобы команда была сыта? Санджи изматывал себя окончательно, подвергая ещё неокрепший после болезни организм нагрузкам, из-за чего зачастую под конец не мог стоять на ногах. Чоппер, видя мученья парня, незамедлительно принялся возмущаться. Олень просил Санджи вновь вернуться в постель и более не сметь перетруждаться, чтобы болезнь наконец смогла отступить, не сломив его дух. Но Санджи продолжал сопротивляться, отнекиваясь и заверяя доктора, что с ним всё будет хорошо, а это недомогание всего лишь временное явление, которое в скором времени обязательно пройдёт. Но олень продолжал стоять на своём, вновь подключая в борьбу Нами, которая также оказалась не совсем довольна поведением кока. Чоппер уже понадеялся, что смог совладать с больным, как только навигатор согласилась повторно переговорить с Санджи, но он во второй раз на одни и те же грабли не наступил, хоть уже и занёс одну ногу, собираясь сделать шаг. Санджи продолжил игнорировать все просьбы и мольбы Чоппера, запершись на кухне. И казалось, что уговорами с коком уже не справиться, да и переубедить его никак не удастся, когда как на самом деле решение всё же смогло найтись. В виде грубой силы. Как-то раз кок трудился у плиты, готовив ужин для всей команды, как он обычно привык это делать. Во время готовки попросил, чтобы никто не смел его беспокоить: так и накама не будут лишний раз волноваться за него, да и самому Санджи будет гораздо легче работать в одиночестве. Поэтому кока никто не беспокоил. Или почти никто. Дверь на кухню растворилась, и на пороге появился Зоро. Он, не обращая никакого внимания на трудящегося в поте лица парня, прошёл к полкам, на которых покоились бутылки. Но до них мечник так и не дошёл: в следующую секунду, когда рука только потянулась к горлышку, Ророноа резко разворачивается и бросается к Санджи, который, в это мгновение, потеряв сознание, выронил лопатку из рук и чуть не упал на пол. Коку снова поплохело, но на этот раз справиться с недугом самостоятельно не вышло. В какой-то момент перед глазами всё помутилось, а ноги, подкосившись, позволили телу упасть. - Чёрт бы тебя побрал, дерьмовый кок! – Процедил сквозь зубы мечник, беря Санджи на руки и, выбивая дверь ногой, вынося его на палубу. На кухне, на которой не прекращали работать, было неимоверно жарко от постоянно включённой конфорки, а в нос били разнообразные ядрёные специи, от которых подчас могла закружиться голова. Любой человек не смог бы долго продержаться в подобной среде, а кок, будучи ещё и больным, тем более. Однако Зоро и не подозревал, что Санджи сможет продержаться так долго, из-за чего только чудом успел подхватить его, совершенно не ожидая никакого подвоха. Если бы Ророноа своевременно не обернулся, чтобы взглянуть на Саджи, с которым они в очередной раз долго не виделись, то наверняка бы не успел подхватить его, позволив упасть. Но взглянуть на кока, почему-то, захотелось. В итоге интерес Зоро спас если не жизнь, то хотя бы здоровье парня, лишая его травмы головы или пары лишних ссадин. Вынеся кока на палубу, мечник, игнорируя все вопросы всполошившихся накама, раскрыл дверь каюты, принадлежащей мужской части команды, и скрылся в ней вместе с Санджи. Там, кинув всё ещё прибывающего в бессознательном состоянии парня на его кровать, Ророноа остановился. Услышав, как сюда уже спешат друзья, мечник успевает лишь поправить чёлку Санджи, взглядывая на его усталое лицо и убеждаясь, что с ним ничего серьёзного не произошло. Парень дышал ровно, хоть веки и дёргались, из-за чего казалось, что ему снился дурной сон. Но на самом же деле он отключился всего на несколько минут и в скором времени должен был прийти в себя, особенно под присмотром Чоппера. Зоро был уверен в этом. Или хотел быть уверенным. После того, как коку резко поплохело на кухне, он пролежал несколько дней в кровати, казалось, вновь приняв постельный режим. Но на третьи сутки Санджи всё же умудрился подняться на ноги. В тот же день он потерял сознание во второй раз. И Ророноа в этом случае не успел вовремя подхватить его, хотя и был рядом. Поднял парня мечник уже с пола, и снова отнёс в каюту, также бросив на кровать и, скрепя сердцем, уходя прочь, позволяя Чопперу разобраться с больным. После повторного обморока готовить Санджи запретили, по крайней мере до тех пор, пока он не поправится окончательно, больше не лишаясь сознания от банального переутомления. Олень был уверен, что в этом и кроется причина такого поведения организма парня. Санджи, услышав об этом, не стал спорить: кок вполне мог согласиться с этим, так как и правда в последнее время стал чувствовать дикую усталость, которая периодически брала вверх над ним. И, чтобы вновь не оказаться в таком положении, парень решил на какое-то время послушаться накама и более не посещать кухню. Но от старых привычек, которые скорее служили его образом жизни, было довольно трудно отказаться. Поэтому, как только корабль мугивар причалил к очередному на пути острову, чтобы запастись недостающей провизией, Санджи, оставленный сидеть на борту Санни, ослушался приказа капитана и также спустился на берег. Но произошло это не сразу, а как только все члены пиратской команды разбрелись по острову, а те несколько человек, также оставшиеся на корабле, начали заниматься своими делами, совершенно позабыв про кока. Тогда Санджи, убедившись, что его отсутствие никто не заметит, осторожно покинул корабль, отправившись за продуктами. Доверять это задание Усоппу, на которого и возложили данную обязанность, Санджи ни в коем случае не стал бы. Только кок может разобраться и не растеряться в том многообразии ингредиентов, которые могли ожидать пиратов на прилавках в местных магазинчиках. Любой бы в команде запутался, увидев разнообразие выбора, а имеющий схожий с Луффи аппетит и вовсе не стал бы заморачиваться, из-за чего подобным всегда занимался непосредственно кок, дабы избежать проблем. И в этот раз, уже обследуя местные базары и магазины, что расположились недалеко от небольшого порта, первостепенной задачей кока было скорее не попасться на глаза команде, нежели разобраться с покупками. Но, на его счастье, никого из мугивар он так и не встретил на своём пути: то ли они ещё не дошли до той части острова, в которой был Санджи, то ли просто не смогли с ним пересечься, из-за чего кока можно смело назвать везунчиком. Правда, только в этом. С покупками, на удивление, парень смог справиться довольно быстро: не прошло и часа, как Санджи, шагая по дороге с большими пакетами, доверху набитыми всякой всячиной, направлялся к кораблю. Однако дойти до него быстро, как это планировал кок, у него не получилось: Санджи в очередной раз поплохело, причём настолько, что он, поставив пакеты на землю, сам скрючился, чуть ли не присев на дорогу. Кровь ударяла в голову, все очертания внешнего мира вновь стали расплывчаты. Санджи ничего не может различить на расстоянии вытянутой руки. Тошнота подступила к горлу. Ещё чуть-чуть и парня, кажется, вывернет наизнанку. Но, когда уже казалось, что ему ничего не поможет и он так и останется валяться на дороге по пути в порт и корчиться в муках, прямо перед носом появилась какой-то предмет, который парень поначалу не смог разглядеть. Только потом Санджи понял, что это была фляжка, и то только после того, как кто-то заставил его отхлебнуть из неё. Вода, находящаяся внутри, имела отвратительнейший запах, не говоря уже о вкусе, однако именно она и смогла помочь парню. По крайней мере, теперь он переключился на неё, а не на собственное недомогание. -Ч-что это было?! – Выплёвывая воду, которую продолжали заливать в него силой, принялся возмущаться кок. За такой тон ему тут же чем-то прилетело по голове. Это оказалась небольшая трость, а спаситель Санджи, который смог привести его в чувство – морщинистая старуха, по всей видимости, местная знахарка. Весь её внешний вид говорил о том, что традиционной медицине она своё предпочтение явно не отдавала, предпочитая скорее верить в разнообразных живых духов и всякого рода жизненную энергию, которая и должна была помогать справляться с разнообразными болезнями. Поэтому было неудивительно, что она тут же ринулась на помощь коку: никто бы в здравом уме к ней не пошёл, а Санджи, не имея выбора, и сопротивляться бы не стал. Однако парню не понравился такой поворот событий: он и так знал, что поход на этот остров в его состоянии не сможет обернуться ничем хорошим, поэтому морально был готов к худшему. Вот только физически он оказался неподготовлен, из-за чего вновь чуть не слёг прямо на месте. - Как "что это?" – Теперь возмущалась старуха, надеявшаяся увидеть совершенно другую реакцию. – Ты болен! Ясное дело, я дала тебе лекарство! Правда… – тут старуха притихла, беря лицо Санджи в свои поражённые временем руки и вглядываясь в голубые глаза. – М-да, путник, дорога твоя приведёт тебя скорее к смерти, чем к выздоровлению. - В каком это смысле? – Парень думал, что перед ним местный врач, на худой конец знахарь, но никак не гадалка, которая могла предсказать судьбу, только взглянув на его лицо. Но и врачи могли многое рассказать, только окинув больного взглядом. Что и сделала старуха, вот только она смогла разглядеть нечто намного страшнее, чем пророчил парню корабельный врач. - Ты болен, – заключила старуха, в следующую минуту касаясь ладонью лба Санджи, далее заставляя его показать ей рот, и под конец вновь заглядывая в живые и горящие глаза своими, полумёртвыми и потухшими. Кок, на самом деле ожидая услышать более суровый вердикт, только перевёл дух. От сердца отлегло в тот момент, когда он узнал, что болен. С чего бы это вдруг? А с того, что парень и так знал, что нездоров. А также он знал, что его в данный момент лечат, и что в будущем никаких проблем со здоровьем у него не будет. Но так думал только Санджи, когда как старуха оказалась совершенно иного мнения. - Я знаю, что болен. И поверьте, я лечусь, – постарался заверить Санджи знахарку, чтобы та больше не давала ему ничего. Одной воды вполне хватило, чтобы полностью отбить охоту получать от старухи какую-либо помощь, чем она оказалась недовольна. Вновь ударив кока тростью, старуха, поставив руки в боки и недовольно покачав головой, спросила: - И от чего тебя лечат? - От болезни, – немного погодя отвечал Санджи. Он пытался понять, в чём был подвох, когда ему задавали столь простой вопрос. Поразмыслив, никакого подвоха парень так и не нашёл. А он ждал впереди. - От какой ещё болезни?! – Разводила руками старуха. – Ты сам-то знаешь, чем болеешь? - Нет, но я уверен, что Чоппер… - Не знаю, кто твой врач, но он свершено не смыслит в том, что делает, – перебила кока старуха, разворачиваясь и замолкая. Санджи уже хотел было встать на защиту чести оленя, доказав, что он на самом деле отличнейший доктор, однако, только раскрыв рот, тут же закрыл его. Нет, парень не резко засомневался в способностях Чоппера: в них он мог быть уверен всегда, вот только не в своём случае. На протяжении всего лечения олень так и не дал внятного ответа, чем же болел кок. На все вопросы, касающиеся болезни, он отвечал уклончиво, так и не называя имя недуга. Раньше Санджи казалось, что он просто заболел каким-то серьёзным заболеванием, из-за чего олень и не хотел расстраивать его понапрасну, но теперь, видя, что пока умирать он не спешил, однако и лучше не становилось, в голову приходило только единственное объяснение всему этому: Чоппер и сам не знал, отчего лечил Санджи. Что смогло сломить тело и повредить дух кока? Из-за чего он в последнее время с трудом может держаться на ногах? Простуда? Грипп? Простая усталость или перенапряжение? Ни то, ни другое и ни третье. Санджи не знал, чем был поражён, отчего паника стала только расти. А старуха, видя, к каким выводам смог прийти парень, размышляя, спрашивает уже совершенно другим тоном. Сухим и серьёзным, будто дело и правда требовало этого. - У тебя когда-нибудь противно ныло сердце, после того, как ты заболел? А голова? Она раскалывалась, будто кто-то силой дробил череп? А может быть ещё усталость, завладевающая всеми клетками тела без исключения? Она просто обязана присутствовать, если мы сейчас говорим о ней. – Санджи, мысленно ответив на все вопросы знахарки положительно, удивлённо спрашивает: - О ней? О чём же? – Когда дело зашло не только о его здоровье, но и жизни, парень позабыл прежнюю грубость, с которой успел начать. Возможно, если старуха знала, чем он болен, то в таком случае могла и помочь. Если, конечно же, случай был не запущенный. - Если всё, что я перечислила, есть, тогда дальше должно быть только хуже: тело будет колотить, а голова и вовсе будет разрываться от постоянной боли. Вскоре ты откажешься от всякой пищи, если уже не сделал это. Из-за этого будет постепенно отказывать организм: сначала будет поражён желудок, а затем и остальные органы, пока ты не погибнешь. - Думаешь, я скончаюсь от голода? – Не верил словам старухи парень. – Я не буду настолько глуп! - Это ты сейчас так говоришь. Хотя, не спорю, смерть твоя может настать и не из-за него: самоубийство также выход. В первую очередь твой недуг поражает мозг, от которого и идут все остальные проблемы. Пока у тебя поражено лишь тело, и то частично. Но не за горами тот день, когда и дух падёт, позволяя болезни взять вверх. - Я не верю, – стал отрицать услышанное кок. – Не верю, чтобы нечто подобное вообще существовало! Болезнь, заставляющая человека самостоятельно расправляться с собой? Чушь! - Не говор так! – Начинала злиться старуха. – Ты когда-нибудь слышал о Viral infectious diseases caused by autosuggestion? V. I .D. c. b. A., или же сокращённо, просто про V.I.D.A.? Известно ли тебе такое заболевание? - Впервые слышу. – Не стал врать Санджи, так как действительно впервые слышал о подобном заболевании. Но одного названия и возможного исхода уже с лихвой хватило, чтобы начать трястись за собственную жизнь. Знахарка прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Она надеялась, что парень будет иметь хоть малейшее представление, но он и понятия не имел, в какой же серьёзной опасности оказался. - И насколько же эта болезнь опасна? – Спустя несколько минут молчания, стал задавать вопрос за вопросом кок. – Я понимаю, что летальный исход возможен, но каков его процент? У меня есть шанс вылечиться? Спастись?.. - На моей памяти, а поверь мне, живу я достаточно, чтобы сказать долго, не было ещё ни одного случая, когда человек выживал. Все полегли от этой болезни. И ты, как и они, также в скором времени покинешь этот мир. - Получается?.. – У кока не хватало слов. Все они вмиг вылетели из головы, как только парень осознал своё истинное положение. - Да, – продолжала за него знахарка. – Ты обречён. Слово обречён врезалось в сознание Санджи, резко вытаскивая его из мира иллюзий, в котором он ещё сохранял надежду на выздоровление, в реальность, где такая давно прекратила существовать. Даже намёка не было или же пути в сторону, не говоря уже назад: болезнь давно стала развиваться в теле кока, медленно, но верно, в конечном итоге приводя его в такое состояние, когда он собственноручно лишит себя жизни. Но Санджи дорожит своей жизнью и никогда не позволить себе решиться на такой отчаянный шаг. Убить себя только ради того, чтобы вылечиться, так как другого пути больше не предоставлялось. Верил ли в такое Санджи? Обречён… А ему и не предоставлялись другие варианты, чтобы делать выбор. По словам старухи, весь его дальнейший жизненный путь был уже заведомо определён, начиная с момента заболевания. Вот только кок никак не мог быть с ним согласен. Обречён? Возможно. Но Санджи не хочется в это верить. Ни во что, из того, что ему только что довелось услышать.